Апокрифы Белерианда

— Мне всё понятно насчёт Хуана, — медленно произнёс Маэдрос, — но вы забыли объяснить, что ЭТО такое. И он указал на чёрного пса, который лежал у ног Келегорма с самого начала, мягко говоря, непростого разговора. — Все вопросы к нему, — быстро сказал Куруфин. — Не я это мортогово отродье на болоте нашёл. "Скажи своим братьям, чтобы перестали называть меня "это"!" — одновременно с ним потребовал пёс. "Ты, вроде бы, языка не понимал?" — напомнил ему Келегорм. Это было ещё довольно мягко сказано — пёс ухитрялся наглухо не понимать ни одного из языков эльфов и людей. Да и чёрного наречия, кажется, тоже, что бы там Куруфин ни заявлял насчёт морготовых тварей, с которыми зверь с виду имел явное сходство. Это казалось довольно странным, потому что любая собака неизбежно запоминает значение хотя бы отдельных слов. Хорошо, что собачий язык был равно понятен им обоим. "Я понимаю достаточно. Например, понимаю, что я им не нравлюсь". "Это ничего. Я им сейчас тоже не очень нравлюсь", — утешил его Келегорм. И добавил, обращаясь уже к Маэдросу: — Это собака. Тот покачал головой. — Турко, за кого ты меня принимаешь? Это что угодно, только не собака. — А я ему говорил, — не удержался Куруфин. Келегорм молча показал ему кулак, намекая, что подлизываться бесполезно. — Это — моя новая собака, — повторил он, и наклонился, чтобы потрепать пса за ушами. — Всё. Я за что угодно готов держать ответ — за Нарготронд, свихнувшегося Финрода, Лютиэн с её аданом, но собаку оставь в покое. "И скажи им, чтобы перестали лезть мне в голову, — добавил пёс. — Дожили. Нарвался на семейство ирландцев-легилиментов". "Нельзя проникнуть в мысли того, кто не хочет их открыть. Никто от тебя ничего не узнает без твоего желания, — возразил Келегорм. — И я уже говорил, мы не ирландцы". "Да-да. Тебе рассказать, как в моём представлении эльфы выглядят?" "Избавь меня от этих подробностей". Ему уже за глаза хватило рассказов пса о том, что в сравнении с милыми традициями его, пса, аристократического семейства, убийство родичей в Альквалондэ — просто детская возня, а Моргота его матушка, пожалуй, пригласила бы на чай. Да, пёс, разумеется, не был псом. Но братьям об этом знать до поры не полагалось, потому что у пса, в отличие от них, был план. ..."Итого тебя послали девушка, собака и народ в ходе неудачного переворота, — подытожил пёс, выслушав сжатый пересказ злоключений братьев в Нарготронде. — А обратно ты хочешь девушку, собаку и фамильные камешки, я ничего не упустил?" "Если упрощать, то примерно так". "И девушке тоже нужны камни, чтобы выйти замуж за того парня. Или парню нужны? Ладно, это мелочи. Значит, камни нужно стащить раньше, чем до них доберутся наши конкуренты". Келегорм посмотрел на пса с тоской. "Они туда не доберутся, — пояснил он. — И мы не доберёмся. Будь это возможно, мы бы тут не сидели триста лет. И Лютиэн меня не любит". "Это она тебе сказала? — фыркнул пёс. — Знаешь, одному моему другу девушка это говорила лет шесть кряду, а потом взяла и вышла за него замуж, у них родился замечательный сын и... Ладно, проехали. Это я к тому, что "не люблю" зачастую означает "ты мне нравишься, но я хочу, чтобы ты меня уговаривал"... Так что сначала — камни". "У меня сейчас нет армии, чтобы штурмовать Ангбанд", — напомнил Келегорм. Строго говоря, у него сейчас вообще никакой не было. "Зачем тебе армия? — удивился пёс. — Тебе, вроде бы, нужно было просто спереть камни?" "Вернуть". "Не важно. В любой крепости есть тайный ход за стены, чтобы свалить, когда припрёт, поверь моему богатому опыту, — тут пёс совершенно по-собачьи улыбнулся во всю пасть. — А если он есть, мы его найдём".