Апокрифы Белерианда

Сплетаемся в объятьях братских. Крепкие руки крепкие тела обхватывают. Целуем друг друга в уста. Молча целуем, по-мужски, без бабских нежностей. Целованием друг друга распаляем и приветствуем. Зачерпываем мази густой, ароматной, мажем себе уды. -- Айя, Феанаро! -- восклицает Майтимо. -- Айя Феанаро! -- восклицаем мы. Встаёт отец первым. Приближает к себе Майтимо. Вставляет Майтимо в отцову верзоху уд свой. Кряхтит Феанаро от удовольствия, скалит во тьме зубы белые. Обнимает Майтимо Макалаурэ, вставляет ему смазанный рог свой. Охает Майтимо утробно. Макалаурэ Тьелкормо заправляет, Тьелкормо -- Карнистир, а уж Карнистиру мокрую сваю забить и мой черед настал. Обнимаю брата левою рукою, а правою направлю уд свой ему в верзоху. Широка верзоха у Карнистира. Вгоняю уд ему по самые ядра, светом Древ сияющие. Карнистир даже не крякает -- привык брат к утехам семейным. Обхватываю его покрепче, прижимаю к себе, лицом в локоны густые зарываюсь. А уж ко мне Амбарусса пристраивается, не разберёшь, который. Чую верзохой дрожащую булаву его. Увесисто орудие брата младшего, без толчка не влезет. Толкается Амбарусса, вгоняет в меня толстоголовый уд свой. До самых кишок достает махина его, стон нутряной из меня выжимая. Стону в ухо Карнистира. Амбарусса руками крепкими меня обхватывает. Не вижу, как младший ему вставляет, но по кряхтению разумею -- уд достойный. Да и нет среди нас недостойных, все отцову стать унаследовали гордую. Есть и чем друг друга усладить, и врага наказать. Собирается, сопрягается гусеница эльфийская, охают и стонут братья в нетерпении. -- Айя Феанаро! -- кричит Майтимо. -- Айя! -- кричим мы. Шагнул отец. И за ним, за головою гусеницы, двигаемся все мы. Ведёт отец нас в купель. Просторна она, вместительна. Теплою водою наполняется, заместо ледяной. -- Айа, Феанаро! -- кричим, обнявшись, ногами перебирая. Идем за отцом. Идем. Идем. Идем гусеничным шагом. Сияют смешанным светом муде наши, вздрагивают уды в верзохах. — Айя, Феанаро! Входим в купель. Вскипает вода пузырями воздушными вокруг нас. По муде погружается отец, по пояс, по грудь. Входит вся гусеница эльфийская в купель. И встает. Теперь — помолчать время. Напряглись руки мускулистые, засопели ноздри молодецкие, закряхтели братья. Сладкой работы время пришло. Окучиваем друг друга. Колышется вода вокруг нас, волнами ходит, из купели выплескивается. И вот уж подступило долгожданное, дрожь по всей гусенице прокатывается. И: -- Аааайааая! Дрожит потолок сводчатый. А в купели — шторм девятибалльный, словно Оссэ гневается. -- Аааайааая! Кричу в ухо Карнистира, а Амбарусса в мое вопит. -- Аааайааая! Манвэ и Варда, помогите нам не умереть. Неописуемо. Потому как божественно.