Культ и Высший мир: история погибели.

***

      Огромное пространство в темных тонах было залито фиолетовым светом. В здешних стенах не было ни единого звука. Было тихо, даже слишком. Все это место было слишком большим, пустым, давящим. Здесь практически ничего не было. Только каркас состоял из нескольких больших комнат и коридоров. А на импровизированном потолке, что был скорее небом, красовались светящиеся белые точки. Звезды. Посередине главного, самого просторного и пустого зала, прямо на холодном и твердом полу, сделанном из темно-фиолетового камня, лежала девочка, одетая в чуть разорванное и грязное платье. Длинные локоны были рассыпаны рядом с владелицей, которая мертвым взглядом наблюдала за этим самыми звездами. Огонек в глазах, который обычно разжигался только ярче при виде звезд, потух. Сейчас она просто пыталась занять себя чем-то, пока взрослые ушли в Высший. После нападения на ее дом и того рокового вечера прошло ровно  семь дней. Ее новый дом был больше тюрьмой, нежели тем теплым и уютным местом, в котором она родилась, жила и погибла. Той Мэй, которую знали все жители, больше нет. И никогда не будет. С гибелью ее государства, Родины, Эллерии, умерла и она. После основания Чертог, а этот момент бедняжка даже не заметила, ведь все время была либо в трансе, либо спала, некоторое время вся придворная свита занималась уходом за ребенком и облагораживанием их нового места жительства. Первое, что добавила Маулла, были звёзды. Она не раз гуляла с принцессой вечерами или даже глубокими ночами, когда младшая не могла уснуть, и рассматривали звёзды. Девочка их просто обожала и чтобы хотя бы немного сгладить углы и помочь ей перенести это легче, она использовала Дисагри'ю для их создания. Но наследница уже не смотрела на них с тем же восхищением, как раньше. И уже никогда не посмотрит.       Созерцая белые вкрапления в небе, девочка размышляла над тем, где сейчас находятся старшие. Около нескольких часов назад они покинули Чертоги, чтобы найти, по их словам, книги и предметы из библиотеки Вильетты, которая волновалась за свою обитель. Конечно, и Элью был сам не свой из-за отсутствия под рукой всех дидактических материалов, а потому эти двое были инициаторами этой вылазки. Только Чертоги основались, а все более менее пришли в себя, двое негласных владельцев библиотеки подняли этот вопрос на международный уровень, чем очень надоедали Альхору. Но не будь они такими, какими они есть, то не было бы у них всеобщего уважения. А потому, сегодня Мэй оставили одну. Маулле и Сейзору эта идея не понравилась. Кто оставит девочку одну? Но Элью осадил их достаточно быстро, сказав, что в случае бездействия им всем конец. И как бы они не хотели это признавать, он был прав. Развязался на этой почве, сильный, но быстрый спор. Девочка прокручивала в голове события, происходившие в соседней комнате около пятнадцати часов назад, когда малышка снова сидела в прострации. Поняв, что ее лопатки и спина больше не выдержат лежания на твердой поверхности, Мэй, перевернувшись набок, встала на чуть качающиеся ноги. По ощущениям, она стояла на двух ватных столбах, а не на нормальных ногах из плоти, костей и кожи. В глазах немного потемнело, а взгляд поплыл. Голова слегка закружилась и будто-бы поднялась температура. Остановившись на месте и, постояв так около минуты, Мэй побрела по пустым Чертогам.         Мягкий звук ботинок разносился по всему пространству от самой девочки, до самых звезд. Топот плыл вместе с ребенком, что плавно передвигался в сторону импровизированных мостов через главный зал и купели. Мэй всегда интересовал вопрос, а что это за мосты? Если их можно было так назвать, конечно. Это были скорее ответвления от основного зала, что уходили в пустоту. Огонек, как некоторые слуги называли Мэй из-за её отличительно алых глаз, любила там сидеть, свесив ноги, находясь в очередной апатии. Этот манящий вид глубокой, далекой и холодной пустоты, что в тоже время был настолько близок, словно можно было дотянуться до него рукой, пленил ее. Это одно большое ничего, которое окружало все Чертоги, лелеял, словно мать, и давал место для мыслей, эмоций и переживаний. Давал место для тебя в своих ледяных объятиях. Какое-то время ее пытались отучить от этой привычки, но с каждым разом настойчивость в их голосе и уговорах становилась всё менее и менее заметной, пока не сошла на нет. Наследницу просто не могли оторвать или отвести от этого места надолго, она всегда возвращалась. И этот раз не стал исключением, Мэй вновь шла к излюбленному мостику. Или квадрату? Не суть.         Пройдя до середины прохода с купелями, в голову девочки взбрело воспоминание. Точнее, его отрывок. Резкое, быстрое, но понятное. Перед глазами появилась картинка, где вся свита собралась в нескольких метрах от того места, где остановилась она сама, и прочитала заклинание выхода из Чертог. В глазах маленькой особы заиграл огонек азарта, а на губах расплылась еле заметная ухмылка. Сделав глубокий вдох и, настроившись, девочка произнесла:       —Абэо. — раздался хриплый и посаженный голос с высокими нотами, что разлетелся по всем Чертогам, но не достаточно далеко. В теле девочки прокатилась волна энергии, которая сразу же просочилась в виде Красной ауры вокруг Мэй. Пространство заискрилось и, уже через мгновение, маленькая Эверблум испарилась в темно-красной дымке.         Открыла глаза она уже в Высшем мире. Тельце осталось без сил из-за резкого всплеска магии. Кроме того, заклинание было сложным и энергозатратным. Удивителен сам факт того, что ребенком смог это повторить. Нужно быть, как минимум, взрослой особью, а как максимум опытным Дисагрий'цем. Очевидно, что Мэй не подходит ни под один из критериев. И она до сих пор в сознании, хоть и чуть помутневшем. Не успела она прийти в себя, как ее чуть ослепило, а кожу начало слегка жечь. Начав судорожно моргать, девочка зашипела от неприятного ощущения на коже. В кое-то веки открыв глаза, ее взгляд метнулся на свои руки, которые слегка дымились. От них исходил дым. Легкий, скорее невесомая дымка, но боль была, хоть и терпимая. Недолго думая, огонек засунула кисти рук в рукава. Боль утихла, но неприятное жжение все еще оставалось на всем теле.         Оглянувшись по сторонам, перед ней возникла прекрасная картина. Яркое солнце, чистое небо, на котором не было ни единого облачка. К сожалению. Свежий воздух и ветер. Не очень сильный, но он был и развивал длинные локоны малышки. Вид и правда завораживал, навевал приятные воспоминания о лете, где ты со своими друзьями веселился, гулял.. Но для бедняжки это было лишним напоминанием о событиях недельной давности. В ту ночь, небо было красным. Но почему же сейчас она не могла сдвинуться с места, если ее до сих пор разрывало изнутри? В груди защемило, а глаза чуть защипало. Интересно, это от Солнца или воспоминаний? Вдали послышались детские голоса, на которые Мэй резко отреагировала. Повертев головой в поисках источника звука, глаза девочки зацепились за движение в нескольких десятках метров от нее. Маленькие, точно меньше самой наследницы, фигуры бегали по полю, пиная мяч. Девочке было немного страшно, мало ли что может случиться, но любопытство ребенка всего лишь ста лет взяло верх. Начиная с неуверенных, полных сомнения и медлительности шагов, девочка стремительно переходила на быстрый шаг, пока не бежала вовсе. Чуть запыхавшись, со сбивчивым дыханием, малышка добежала до остальных детей, которые при виде нее замолчали и остановились.         —Привет! Меня зовут Мэй, — произнесла маленькая Эверблум после того, как отдышалась, — я тут увидела как вы играете и подумала, что.. — лучезарная улыбка, что так и источала искренний позитив, красовалась на лице девочки. Но не успела она закончить свою мысль, как заметила испуганный взгляд детей. Ее это удивило. Спрашивается, чего они могли так испугаться-то? Подумав, что это за ней кто-то или что-то стоит, она спешно повернулась, но увиденное повергло ее в недоумение. Позади она увидела.. Ничего? Спустя мгновение раздумий, до девочки дошло, что испугались ее. Но почему? Вернув свой взгляд на них, она заметила различие в росте и цвете глаз.  Она была значительно выше, примерно на голову, с алыми глазами и достаточно бледной кожей. А они же, в свою очередь, были с легким загаром и, в основном, с карими глазами. Но разве эти незначительные различия могут их так напугать? Видимо, могут.         —Чего вы так.. — начала девочка с грустью в глазах и померкшей улыбкой. Боль в груди стала сильнее. Она протянула руку в их сторону, совсем немного, но стоило ей попытаться сделать шаг, как те бросились бежать с криками. Через пару минут девочка осталась совсем одна. В глазах копились слезы, как и кому в горле. Она не могла издать и звука. Вскоре, кристаллы слез посыпались градом, стекая по щекам владелицы. Но в этот раз, слезы были не те, как в ту ночь. Тогда, в ее глазах читалась боль, грусть, злость и отчаяние. Но сейчас в них было глупое непонимание, жалость и стыд. Развернувшись, Мэй поплелась обратно. Медленно, неспешно, не обращая внимание на жгучую боль, наследница шла к месту, от которого прибежала. Слезы безмолвно текли из глаз, а некая спертость в горле не давала ни вздоха, ни звука сделать.         Спустя время, она всё же дошла до места отправления. До туда, где появилась около пятнадцати минут назад. Слезы остановились и высохли, но из-за этого неприятно стягивали кожу. Глаза болели. И сейчас в них не было ничего. Сама по-себе бедняжка ушла в себя, закрылась. Но, сейчас, она услышала знакомые голоса. Оживившись, Мэй оглянулась в поисках не менее знакомых лиц, но нашла только их силуэты в отделении. Решив посмотреть, что они делают, она подбежала к ближайшему дереву и, спрятавшись, начала наблюдать из-за него.         —Альхор! Ты же понимаешь, что я не уйду отсюда, пока не найду основы? — раздался голос Элью, придворного учителя Дисагри'и. Выглядел он злее, чем обычно. Волнистые волосы развевал усилившийся ветер. — Если я не найду этот Чёртов сборник, то мы пропали.         —Элью, мы не можем быть здесь вечно, — старательно скрывая свое раздражение отвечал Альхор. Высокий мужчина с длинной бородой. — Напомню, что в Чертогах мы оставили Мэй. Совсем одну. Не дай Эверблум с ней что-то случится.       —Что с ней может случится? Если вы так переживаете, то отправь Мауллу или Сейзора к ней! Они же больше всех противились этой идее. — чуть ли не кричал шатен. В его глазах читалось раздражение и усталость.       С негодованием вздохнув, старейшина решил промолчать. Сейчас, трогать Элью было плохой идеей. Оба затихли. Вскоре, все вновь молча искали любую литературу, которая могла остаться. В то же время, порыв ветра понес на себе кусок пергамента в сторону дерева, стоящего на небольшом холмике. Мэй уловила инородный объект в воздухе, которого быть тут явно не должно было. Выйдя из своего укрытия, девочка начала следить за траекторией полета этой бумажки, пока не обнаружила, что он летит в точности к ней. Сумев выждать момент и, поймав пергамент, малышка поспешила повертеть его в руках, рассматривая. Пергамент выглядел очень старым, явно старше Альхора. А на обратной его стороне виднелась надпись, выделенная жирным шрифтом. Не успела она дочитать, как рядом с ней послышался приближающийся низкий голос.         —Мэй! Что вы тут делаете? — подойдя к малышке, произнес Альхор. Сейчас он выглядел обеспокоенно. Пока он бросал беглый взгляд на поле сзади Мэй, она убрала пергамент в карман своего платья. — как вы только вышли оттуда? Это сложное заклинание, так более того, мы его вам не говорили..       —Альхор, я.. Извините, мне просто было скучно.. — сказала она, потупив взгляд в пол. Только сейчас она поняла, насколько устала.       —Все хорошо, Ваше Величество, сейчас мы вернемся обратно. — произнеся эти слова, Альхор взял на руки Мэй и, произнеся заклинание, оба исчезли во все той же Красной дымке.

***

      Девушка сидела на все том же месте, что и четыреста лет назад. Правда, сейчас тут была красивая беседка, а не просто голое пространство. Но это нисколько не изменило привычку Мэй сидеть здесь, когда ей нужно было подумать. Именно это место всегда давало ей чувство спокойствия и лад на здоровый мыслительный процесс. Да и просто дышать тут будто-бы легче было. На данный момент, насущным вопросом был, а как ей попасть в Высший мир? Нет, разумеется, чтобы просто выйти из Чертог, ей нужно было произнести одно слово и всё, не более. Но дела обстояли куда сложнее. Начиная солнцем и заканчивая самой задачей. Ей нужно было встретиться с той Семеркой. А вот каким образом Мэй будет это делать... Хотела бы она знать. Плана, как такового, не было. Ей бы разобраться с их местоположением. И ладно эти, но что ей делать с Солнцем? Это была, хоть и малейшая, но не последняя по важности проблема. Конечно, ее длинный плащ и перчатки скрывают большинство ее кожи, но дела это не меняло. Передвигаться там она сможет только ночью или в сумерках. Но в этом случае, ее путь увеличится вдвое. И, напомню, она все еще не знает куда ей идти-то.          Девушка размышляла над этим, вновь погрузившись в себя. Проповедь сегодня уже была, потому ее силы были в полном порядке. Но все равно чувствовалась некая усталость? Такое неприятное чувство внутри и дрожь в руках. Сомнения ли это? Или, упаси Эверблум, страх? Кажется, да. Как бы Мэй не хотела этого признавать, но она боялась. Было ли это похоже на страх той ночи? Или, может, также чувствовали себя люди? Интересная получается ситуация. Страх стал тем, что связывает ее с теми, кого она презирает и считала, что у них нет ничего общего. Но, в отличии от этих трусов, что только и делали, что прятались за спинами Семерых, она не собиралась отступать или продолжать прятаться. Она бездействовала достаточно.         —Мэй? — раздался мягкий женский голос где-то за спиной, развернувшись на него, коротковолосая увидела Мауллу—одну из старейшин, которая подходила к ней с беспокойством в глазах и голосе, — дорогая, ты сегодня тише, чем обычно. Мне за тебя беспокойно.       —Все хорошо, Маулла, я просто.. — отвечала глава. Сейчас ее мысли метались между тем, что ей ответить. Врать Маулле она не хотела, та была слишком доброй. Да и просто напросто с ней у нее были теплые отношения. Так что ответить то?       —Скучаешь по дому? — продолжила за нее старшая, присев рядом с ней. На губах ее расплылась добрая, добродушная и полная заботы улыбка.         —Да, — на удивление легко ответила Мэй. Наверное, она и правда скучала по дому. Но, нет, не так, она всегда скучала по Эллерии. Ни один день не обходился без мысли о ее родине и родителях. Правда, в этот раз думала она не об этом, но это не помешало ей продолжить, — видимо, ты слишком хорошо меня знаешь, раз сразу поняла.       Разумеется она ее знала. Она проводила с малышкой уйму времени в детстве. Сколько раз они ходили наблюдать за ночным небом или собирать травы. Да что там, чего стоят трюки и заклинания Мауллы, которыми владела исключительно она. Девочку вечно развлекали фокусами с зельями разных вкусов и эффектов. Вообще, пробовать их было запрещено, но никто не говорил, что в ее мастерскую нельзя было ненароком прошмыгнуть или то, что Маулла заметит пропажу одного из сосудов. В общем, Мэй это никогда не останавливало.          —За все эти четыреста лет, я слишком привыкла к тому, что ты постоянно тут сидишь. Особенно, когда думаешь об Эллерии, — продолжила Маулла, положив свои руки на плечи Мэй, чуть сжимая их и поглаживая, — послушай, мы все скучаем. Нам всем сложно, да. Это Великая потеря для нас, но мы должны.. Нет, мы обязаны жить дальше. Я понимаю твои чувства и не прошу тебя простить их. Это попросту невозможно. Просто отпусти это. Мы всегда с тобой и не оставим, слышишь?           Голос Мауллы ласкал слух главы. Она всегда умела подобрать нужные слова для нее. Видимо, изучение врачевания и зельеварения оставили след не только на ее владении Дисагри'ей, но еще и на характере. С другой стороны, она всегда была такой. А вот Мэй не могла найти слов. Она так и продолжила сидеть в той же позе, гордо храня молчание. Маулла же, будучи понимающей женщиной, и не ждала от нее ответа. Она просто еще раз погладила ее плечи и вскоре удалилась. Сейчас Эверблум осталась один на один со своими мыслями и новыми сомнениями. А точно она хочет проводить этот Ритуал? Готова ли на это? Сможет ли? Ее свита и правда была для нее опорой все это время. Была, есть и будет. Ей будет больно расставаться с ними, неимоверно больно. Но такова цена отмщения. И Мэй была готова её заплатить.