- с днем рождения.

Сигаретный дым плавно тянется вверх, минуя опущенное стекло окна автомобиля. Мороз. Свежий снег мерцает под светом уличных фонарей, а на небосклоне, затянутым облаками, мягко светит полумесяц. Мужчина, развалившись на водительском кресле, задумчиво наблюдает за окнами серой пятиэтажки, не отличающейся ничем от остального района. Но для него именно это окошко на четвертом этаже первого подъезда служит своеобразным маяком. Остается дождаться сигнала. Сегодня у нее день рождения. Асеньке его исполнилось восемнадцать. Еще вчера радостным голосом она по телефону сообщила ему о том, что вечером отпразднует с родителями, но, как только все лягут спать, и погаснет свет в окне ее комнаты, мужчина должен ждать ее внизу. Само собой, Кощей хорошо подготовился. Дома у него, на кухонном столе стоял огромный букет нарциссов — ее любимых цветов. В массивном резном шкафу аккуратно висела роскошная норковая шуба.И на десерт — блестящие, с небесно-голубого цвета камнем, серьги на верхней полке шифоньера. Но кто знает, дойдет ли сегодня дело до всех этих подарков. Время близилось к полуночи. Мужчина от скуки выкуривал уже четвертую сигарету. Терпеливым его назвать нельзя было, но девушку любимую он готов ждать сколько угодно. Он же все-таки джентльмен. Долго-долго он сверлил взглядом окно, и наконец ненавистная люстра потухла. Кощей выпрямился, сбросив окурок куда-то в сугроб. Секунды тянулись мучительно медленно. Он коротал ожидание, постукивая пальцами по приборной доске. И вот железная дверь распахнулась. Из-за нее вылетела девушка в одном только пальтишке поверх тонюсенькой ночнушки. Кощей, ошарашенный увиденным, выскочил из машины, попутно снимая собственный плащ и шапку. — Ты чего, глупая?! В чем мать родила ко мне бежать?! — чуть ли не кричит он, укутывая девчушку в зимний плащ и нахлобучивая на кудрявую ее голову добротную ушанку. — Ну что ты такой сердитый, — смеется она, пряча руки в карманы и направляясь к автомобилю, — не ворчи. Поехали уже. Мало ли кто увидит. Тот все же покачал головой, но послушался. Хоть и барышня его уже совершеннолетняя, заметь ее кто с мужчиной старше, да еще и такого контингента — дело нехорошее. Так и будут соседи косыми взглядами в спину стрелять. Несколько минут спустя пара уже подъезжала к Кощееву району. Из магнитолы доносилась легкая музыка какой-то из популярных на то время групп. Девушка легонько постукивала ногой в такт песне. Кощей, кажется, впервые позволил себе взглянуть на нее и тут же мертвой хваткой вцепился в руль, старательно отводя взгляд от аккуратной груди, видневшейся под просвечивающей тканью. Вьющиеся локоны по острым плечам струились, губы вишневые сладко манили. Просто до одури она красива. Еще и веяло от нее сладким дурманом таким — то ли цветами, то ли яблоками, то ли свежестью морозной. — А мне родители духи подарили, — будто прочитав его мысли улыбается Ася. — Небось опять хрень какая-то рыночная, — в привычной для него манере заявляет парень, — я тебе лучше куплю. Импортные. Французские. Девочка показательно дует губы, но, конечно не обижается. Привыкла уже, что мужчина ее постоянно дорогими подарками заваливает, хоть она и не просит, да и неловко ей. Но тот все твердит, что достойна она самого лучшего, а у него есть прекрасная возможность ей это дать.

***

Как только девушка в квартиру его входит, пальто вместе с плащом сбрасывает. И не успевает парень ничего сказать, как она к нему с поцелуями бросается, да руками шею обвивает. Он, в свою очередь, девичью талию своими ручищами стискивает, в крепкие объятья заключая. Целует ее с нажимом, страстью, а она за губами его не поспевает и в вихре этом теряется. Кощей даму свою под ягодицы подхватывает и в спальню несет, аккуратно на кровать укладывая. Рубашку чуть ли не рвет и на пол кидает. А девочка телом его могучим любуется. Впервые мужчина перед ней в таком виде. Она пальцами тонкими по рельефу мышц проходится, на груди задерживаясь. Наколки и шрамы его рассматривает. Ничуть уродством она это не считает — наоборот, красив он так, что она дыхание задерживает, губами мягкими к трепещущей жилке на шее припадает, да так, что внутри Кощея все переворачивается. Не привык он к такой нежности к себе. А парень в свою очередь острые женские ключицы сцеловывает, багровую отметину оставляя, мол, «его и ничья больше». Девушка под ним томно вздыхает, что его еще больше распаляет. Он на локтях приподнимается и взглядом по ней проходится, наглядеться не может. Волосы светлые по подушке разметались, кожа ее словно фарфоровая, щеки порозовевшие, взгляд нежностью затуманен. Он этот образ хочет в голове запечатлеть, как что-то самое сокровенное, что только ему принадлежит. И как фотопленку, кадр за кадром пересматривать. Снова и снова. Сорочка хлопковая мягко с хрупких плеч соскальзывает. Ася перед ним смущенная сидит, грудь руками прикрывая, взгляд прячет. А Кощей запястья ее берет и в стороны осторожно разводит, на себя посмотреть заставляя. — Прекрасная, — со всей искренностью шепчет он, вновь губы ее в плен захватывая и руками тело ее изучая. Девушка вздрагивает, когда мужчина разгоряченной кожи ледяными пальцами касается. Такая трепетная она и нежная, словно бабочка. Он лишнее движение боится сделать, лишь бы крылышки ее не поранить. — Асенька, — зовет он, а девочка вся аж мурашками покрывается. Уж очень нравится ей, когда он ее так называет. Она вдруг к нему спиной оказывается, чувствует, как мужчина поцелуями от затылка вниз по позвоночнику движется. — Ты что так дрожишь? Замерзла? — как сквозь слой ваты слышит она. И правда, потрясывает ее. А от чего? Уж точно не от холода. От желания жгучего, от всепоглощающей нежности, от того, что он будто где-то внутри нее тоненькую струнку задел, отчего наслаждение волнами по всему телу раскатывается. Внизу живота узел тугой завязывается, ее к нему манит. Хочет его совсем близко, насколько это возможно, ощутить. Каждую клеточку его крепкого тела почувствовать. Кощей тем временем обратно девушку на пуховые подушки укладывает. На ней последний элемент одежды остается, но он не торопится. В глаза ее смотрит и согласие в виде легкого кивка получает. Аккуратно белье по стройным ногам стягивает. По внутренней стороне бедра мягко ладонью проводит, намекая чтоб ноги в стороны чуть развела. Ему удовольствие доставляет смотреть, как она взгляд смущенно отводит, ручками щеки краснющие прикрывая. Первый стон с губ ее срывается, когда он внизу ее касается, влагу собирая. Длинные пальцы его умело работают, заставляя девочку на кровати извиваться, белые простыни в кулаках сжимая. Она губы распухшие чуть ли не до крови кусает. — Не сдерживайся, — хрипло произносит мужчина, — хочу тебя слышать. После чего мимолетный поцелуй на щеке ее оставляет, улыбается, когда слышит, что девушка больше не зажимается и стонов своих не стесняется. Ласкать ее не перестает, чувствует, что она на пределе уже. Бедрами навстречу ему подается, глаза зажмуривая. Еще несколько мгновений и спина ее в дуге изгибается, ноги подрагивают. Девочка мужчину к себе притягивает, дышит тяжело. — Кость, — охрипшим голосом произносит она. Для него это становится последней каплей. Парень устраивается между разведенных ног, опираясь на локти, на что получает немое согласие со стороны девушки. Не забывает про зрительный контакт и, когда медленно входит, видит, как Асенька широко распахивает глаза и ахает, пытаясь привыкнуть к совершенно новым ощущениям. Она ногтями царапает широкую спину мужчины и что-то неразборчиво шепчет. Он ждет момента, когда она будет полностью готова и только тогда начинает двигаться. Чувствуя, как туго и горячо внутри нее, он судорожно выдыхает, а после целует девушку в висок и ускоряет темп. Кровать жалостно скрипит под натиском их тел, но никого сейчас это не волнует. Они слишком заняты друг другом. Каждому кажется, что если кто-то из них сейчас отстранится — мир рухнет. Поэтому Кощей девичьи губы жадно целует, руку ее сжимает, пальцы переплетая. Девочка, в свою очередь, волосы его дергает, имя шепчет словно молитву. Время будто остановилось. Движения становятся резче, мощнее, быстрее. Мужчина уже откровенно втрахивает податливое тело в матрац. Громкие женские вскрики заполняют комнату. Оба уже на пределе. Еще несколько мгновений и оргазм, гораздо сильнее предыдущего, накатывает на девушку новой волной, отзываясь в теле мелкой дрожью. Она руками обхватывает широкую спину, будто бы спасательный круг. Голос сорван уже окончательно, и поэтому слышны только глухие хрипы. Кажется, в глазах темнеет, а тело вдруг обмякает, прямо как тряпичная кукла. Мужчину же ее сокращения сводят с ума и спустя секунду он со стоном изливается куда-то на простыни. Без сил падает рядом на кровать, пытаясь восстановить дыхание.

***

Лунный свет мягко скользит по полу широкими полосами. Тикают настенные часы. Кощей не спеша затягивается сигаретой. Другая рука покоится на обнаженном плече девушки, лежащей рядом. Глаза ее прикрыты, дыхание ровное, золотистые пряди спадают на лоб. Мужчина аккуратно, почти невесомо, притрагивается к лицу девочки, намереваясь убрать мешавшие локоны. Но Асенька вдруг морщит носик и с прищуром всматривается в карие глаза напротив. — Еще не спишь? — Еще не сплю, — улыбается девушка до того очаровательно, что сердце Кощея щемит от нежности. Он губами касается ее лба и, почти не отстранившись, шепчет тихое: «С днем рождения». Аромат цветочного шампуня ее вдыхает, руку на талии по-хозяйски так устраивает. Асенька хихикает и вскоре в сон погружается.