Со страхом на ты

Как можно быть такой дурой и снова открыться парню?! Благо я вовремя остановилась. После отношений с Хантером я дала себе указку, что с любовью в моей жизни покончено. Он показал мне, какого это любить. Оказалось, что неприятно и больно. Любовь — смесь тревоги, паники и страха. С тех пор я принадлежу только себе, парни пусть идут куда подальше со своими чувствами. Откуда я могу знать, что в другом штате Джей не превратится в монстра, что не снимет маску паиньки и не окажется тираном? Гарантий никаких нет, а без них я не поверю. Одиночество лучше и безопаснее. Скоро он уедет, а меня отпустит. Надо подождать всего пару недель, уверена, мои эмоции несерьезные, поэтому я быстро смогу забыть Моригала, который купил меня своей маской неравнодушия. Я на самом деле его ненавижу, ведь он нашел ключ к чувствам в клетке моих внутренностей. Я заперлась в ванной, чтобы дать себе остыть от мрачного и бессмысленного разговора. Хотелось бы умыться, но нанесенный макияж мешал. Я оставила, как есть, и присела на край ванны, запрокинув голову наверх. Всё шло так хорошо, но потом неожиданно стало катиться в пропасть. Снова стали сниться кошмары, Джон перестал быть объектом моего внимания (хотя это был лучший кандидат на флирт), Дария предала, вернулся мой главный страх, и я влюбилась. Список так себе… Декабрь полностью разрушил мою зону комфорта. Еще немного поругав себя за ответные чувства, я решила, что стоит вернуться в кампус. Изначально у меня не было желания идти сюда, но Веро́ника стала говорить, что это хороший способ отвлечься от всей ситуации с Дарией. Поэтому я пришла. Выйдя из комнаты, даже не сразу вспомнила, как оказалась именно здесь. Торопилась на второй этаж с таким туманом в голове после встречи с Джеем, что поняла что-то только в ванной. Теперь лишь стоило найти дорогу назад. Но кое-кто опередил. — Привет, Сара, — отвратительный, мерзкий голос возник у лестницы. Я обернулась, и меня, словно по привычке, окатило водой, заставляя стоять. Зато он, наоборот, стал подходить только ближе. — Давно мы не оставались вдвоем, не так ли? — дотронувшись до меня теплыми, ненавистными пальцами, убрал прядь за ухо. — Отвали, Хантер, — было бы отлично, если бы эти слова подкреплялись еще какими-то действиями, но я продолжать стоять у двери, стараясь не дышать. — Малыш, лучше не хамить, — улыбнулся он. — Ты забыла, что бывает за это? — парень провел пальцем по коже за ухом, по шрамам от прижженных сигарет, которые он курил. От больных воспоминаний по коже пробежали мурашки, и ноги начали подкашиваться. Ощущение полной безысходности и тотального страха сковало давно проржавевшими цепями, тянущимися за мной, как кандалы. — Что тебе надо? — стараясь не выдавать реальные чувства, голос делала грубее и настойчивее. — Ох, моей жертве не нужно делать вид, я чую тот самый запах загнанного лисенка в клетку издалека, — засмеялась он, плотнее вжимая меня в стену. — Кости все целы? — его пугающие вопросы вгоняли меня в ступор, заставляя сильнее дрожать, а органы заранее сворачиваться в трубочку. — Когда ты молчишь, еще прекраснее. Хочешь расслабиться? — Хантер провел рукой, которую я слабо пыталась отбросить, по щеке. Сейчас я заметила, какими большими были зрачки у него, а это еще хуже. Под веществами он становился злее и агрессивнее. — Не хочу, — отвернулась я, лишь бы не видеть это чудовище. Хантер приблизился, малое расстояние, его губы касались моих щек, шеи, ушей. Чувство тошноты постепенно заполняло горло от его прикосновений. Запах гнили стоял под носом, не дав сделать вздох. Хантер был моим кошмаром. И рядом с ним я чувствовала себя как на кладбище: близко к смерти. — Очень советую тебе экстази, — Люк открыл рот, высунув язык, на котором лежала цветная таблетка. — Я против наркоты. — Сара, — он прижался сильнее, — я требую! Хантер начал настойчиво целовать меня, пытаясь проникнуть своим языком ко мне в рот, а я сомкнула губы так сильно, как могла, зажмурившись. Только когда его колено уперлось мне между ног, я не могла не открыть, чтобы не взвизгнуть от тупой боли. Люк тут же передал мне таблетку. — Давай же, Сара! — шептал он, продолжая давить коленом. — Просто попробуй, и тебе захочется еще, — рука, закрывающая мой рот, с такой силой напирала, что голова, вжатая в стену, затрещала от боли. — Ведь я специально хранил ее для тебя. Просто жуй! — Люк надавил другой рукой мне на плечо, тянув вниз, но до сих пор нажимал ногой и тащил вверх. От физической боли становилось невыносимо. И слезы рекой стекали по щекам, затекая под ладонь. Плечо взмывало о пощаде вместе со всем телом. Я насилу разжевала таблетку, ощутив горький привкус и легкое онемение во рту. — Открой рот. Послушавшись, я высунула язык, доказывая, что там ничего нет. Парень сразу довольно усмехнулся. — Какая ты, конечно, непонятливая у меня. Только через боль слышишь, — закатил тот глаза и отошел. Я сразу ощутила облегчение с примесью ноющей боли. Но это были мелочи. — А потом ты говоришь, что это я плохой. Нужно слушаться, малыш, — смахнув слезу большим пальцем, направился в сторону лестницы. — Удачного «полета»! Присев на корточки, я закрыла лицо руками. Этот кошмар никогда не кончится, пока он рядом. Власть, которую он использует через силу, полностью убила во мне истинное понимание любви и отношений. Сначала все, конечно, как в сказках было хорошо и прекрасно. Мы были той милой парочкой в школе, которую знали все, а потом я стала реже появляться, перешла даже на время на домашнее обучение, стала меньше проводить время в компании и с девочками. И лишь потому, что показалась истинная сущность и ипостась Хантера. Родители очень быстро разрешили жить вместе с ним, у него дома. Их мало заботило, что я была тогда еще пятнадцатилетней девочкой, а меня и радовало. Его предков тоже часто не было, мы принадлежали друг другу, точнее и я, и он принадлежали ему. Когда я лежала в больнице с переломом челюсти и руки, пока велись обследования, врала, что упала с лестницы. А мама с папой и поверили, приехав один раз всего лишь. Мне было так страшно признаться кому-то, найти в других помощь, потому что то, что терпела с ним в отношениях, после их разрыва и разоблачения могло удвоиться. А меня лихорадило только от одного его имени. И сейчас ничего не изменилось. Меня ломает и кромсает при виде него, я жду удара каждый раз и готова получить по любому месту на теле, поскольку ни одного места, которого бы он не касался, нет. И до сих пор никто не знает правды. Все думают, что Хантер уехал, и это стало причиной разрыва. Но это стало причиной моего освобождения. К сожалению, лишь физического. Морально я давно убита, растоптана и смешана с могильной грязью. Никому нет доверия, любви тоже не бывает, а я гожусь только для издевательств. Некогда веселая девчонка, мечтающая о принце и роскошной жизни, стала запуганной клоунессой под маской лжи, с бессонницей от кошмаров в подарок. Не знаю, сколько я просидела здесь, но в какой-то момент мне стало так хорошо и так плевать, что было до. Наркотик заполнил мой организм, голова и тело стали далеки от разума, который окутал туман. Напротив ванной комнаты находилась еще одна. Это оказалась спальня. Я зашла и решила переждать наркотический эффект здесь. Только мне было настолько прекрасно, что стены немного плыли, потолок кружило вместе с разумом, в мыслях возник Джей. А считается подтверждением чувств мысли о парне под наркотиками? Я упала на кровать, напевая песню из бара. Все бы отдала появись его милая мордашка сейчас здесь. Во мне кипело, играло желание утонуть в нем, быть им, рядом с ним. Зануда прочно засел между ребер. Нет чего-то такого, за что он бы не нравился. Мурашки покрыли плечи от размышлений, я закусила губу. А, Джей Моригал — мое спасение? Смех сразу же заполнил комнату. Витая в паре от наслаждения, в голову лезли разные мысли, которые перестали так сильно пугать, стали пустяком. Уеду с Джеем и плевать на всех! На школу, маму и папу, на остальных. А если он окажется монстром? Волком в овечьей шкуре? Все равно! Я же марионетка, я умею ей быть. Пусть забирает и делает, что хочет. И снова комната заполнилась радостным смехом, который вылетал каждую минуту. Я плавала в нотах удовольствия. Порхающее чувство, желание забрало меня в мир фантазий, веселья и непонимания ничего вокруг. Все тело танцевало, растекалось на кровати и не отдавало отчет действиям. Голова была где-то там, в рое посторонних мыслей. Уровень наслаждения рос с каждой минутой, я не знала, куда деть эту энергию, так что решила спуститься вниз, чтобы отдать себя танцполу и людям. Однако, когда открыла дверь, там стояла моя любовь. — Ты пришел! — сразу кинулась в объятия. Целуя каждый сантиметр его лица, утопала в том чувстве, которое недавно боялась. Когда он в ответ поцеловал тоже, поняла, что желаю большего. Хочу его всего, мечтаю почувствовать любовь. Мне почему-то показалось, как будто Джей стал выше, но я отбросила лишнее, падая на кровать. Его горячие ладони аккуратно трогали, снимали одежду. Может, протез может быть не только холодным? Я действовала более активно, мне просто не терпелось соединиться в одно целое, стать этим целым с ним. Моригал, вероятно, поймал мой ритм, потому что очень скоро я ощутила его разгоряченное тело. Губы выцеловывали дорожку от губ до груди и ниже. Мне хотелось кричать о своем счастье, о том, какое же это наслаждение чувствовать любовь. Грубо, активно он давал мне то, отчего я закрыла глаза, представляя все наши моменты. — Целуй меня, — потребовала я, вцепившись ему в крепкие плечи, — пожалуйста, целуй. Однако никаких поцелуев не последовало, только более грубые движения, которые перестали мне так сильно нравиться. Резко перевернув меня, Моригал прижался своим торсом, не давая и взглянуть. Я не узнавала его, перестала понимать, что происходит, и в конце, собрав все последние силы, под ритмичные вздохи прошептала: — Моригал, кажется, явлюбилась в такого зануду, как ты, — затем я отключилась.