Последний из рода а вроде и нет

Два месяца спустя POV — Валка Открыв глаза ранним утром после ужасного сна, я снова вспомнила тот день, когда мой сын чуть не погиб от лап того самого дракона, который напал на большой зал. Я была вся в поту; тревога не покидала меня, в руках дрожал тремор — моё чудо могло лишиться жизни из‑за того, что он пошёл туда, потому что и я, и многие другие желали защитить драконов. Отгоняя дурные мысли, я собралась и решила отправиться к дому моего любимого сына. Я оделась и открыла дверь. Солнечные лучи растеклись по одежде, и я прищурилась; за дверью меня обдал холодный ветер, но я не чувствовала холода — меня согревали воспоминания и тревога. По деревне ещё многие спали; драконы, приученные к хозяевам, дрыхли под навесами у домов, а бездомные лежали на центральной площади рядом со статуей моего умершего мужа. Я направилась к холму, где жили Икинг и Астрид, и увидела, что возле их дома стоит Безубке и смотрит в сторону отвесной скалы, где раньше была арена. Подойдя к нему, я провела рукой по его мордашке. Он льнул головой к моей руке, как кошка. Когда я показала, что хочу войти, он кивнул и снова уставился в ту сторону. В доме царила полная тишина. В зале тлел костёр, дым обвивал столбы и выходил в вырез крыши. Я услышала женские стоны — смущение и румянец на моём лице выдали моё неловкое состояние. Я понимала, что мой сын уже не юн и ему нужно думать о будущем семьи Хэддок, поэтому не стала их беспокоить и тихо взялась готовить завтрак. Жаль, что рядом не было Беззубика — они могли бы подумать, что это он шумит. Хотя, возможно, и не узнали бы. Я старалась не обращать внимания на звуки, доносящиеся из спальни молодых. POV — Икинг и Астрид Тело Астрид скользило по Икингу; затем она перехватила инициативу, сев сверху. — Икинг, — сказала она, — ты сегодня более энергичен, чем обычно. Её руки лежали на его груди, она упиралась, чтобы держать равновесие. — Астрид, кто бы говорил, — с трудом отвечал он. — Ты с самого утра не даёшь мне спокойствия. Она замедлила движения, а потом ускорилась. Но парню надоело быть вторым номером: он положил руки ей на бёдра и стал помогать. Каждый из них был на седьмом небе от удовольствия; их «тренировка» закончилась общим финалом. — Ты же сам знаешь, — прошептала Астрид, прижимаясь к нему, — осенью я становлюсь особенно странной. Она прижалась жарким телом, и они оба чувствовали биение сердец друг друга. Лежа на нём, она понимала: каждый день с ним — подарок; мир с ним расцветал и пах ночами красками. Внезапно раздался стук в дверь и знакомый голос: — Ребята, хватит дурачиться, идите кушать! POV — Беззубик Наблюдая за той скалой и за ареной, я был недоволен: почему он всё ещё там? Почему Икинг не позволил мне добить его до конца, а превратил в это подобие? В душе не было покоя. Два часа спустя POV — Икинг Икинг вышел из дома, всё ещё немного смущённый. Он подошёл к Беззубке. — Ну что, подруга, соскучилась? Можешь сегодня подежурить там? — он показал пальцем в сторону арены. Беззубик фыркнул и мотнул головой. — Я понимаю тебя, — сказал Икинг. — Но ты была единственной, кто его победил. Ты сможешь следить за ним и, возможно, оказать влияние. Беззубик бурчал, отвернувшись. — Громгильд будет с тобой, — добавил Икинг, — нам с Астрид это нужно, она переживает. Беззубка повернулся, фыркнул и пошёл к Громгильду. - «Ребята! Хватит валять дурака, идите есть!» — более разговорный, живой вариант. - «Ты единственная, кто когда-либо застопорил его. Пожалуйста, будь бдительна.» — мягче для Иккинга. - «Почему он всё ещё там? Я не могу его оставить.» — коротко и эмоционально от Беззубика. Час спустя POV — Безубка и Громгильда Две драконессы шли рядом по дорожке, обменяясь привычными подколами. — Единственное, что меня радует, — начала Громгильда, — что он сейчас не ест и не пьёт. Может, когда мы подойдём, он уже уснёт окончательно, и нам просто придётся греться у цепей, а можно будет растянуться на солнце или у костра. — Согласна, — фыркнула Безубка. — Чёрт, он настоящий заноза в заднице. — Да уж, — захохотала Громгильда. — Ты уже целую львицу отрастила. — Ой, заговорила курица, — парировала Безубка. — А как твои дела, ты что, ещё со змеевиком сцепилась? — Всё нормально, — ответила Громгильда. — А ты чего меня «курицей» назвала, ты сама толстожопая. — Да заткнись, — проворчала Безубка. Разговор прервался глухим стуком со стороны арены. Обе насторожились и рванули в ту сторону. На песке арены лежал Демон ночи — огромный, но явно истощённый. Он шевелился и, судя по всему, приходил в себя. — Эй, не двигайся! — рявкнула Безубка, вставая в боевую стойку. Громгильда заняла позицию позади неё, готовая вмешаться в любой момент. Безубка шагнула вперёд и громко спросила: — Как ты себя чувствуешь, демон? Демон словно проснулся от сна. Голос его был хриплым: — Я… я… Кто я? Кто вы? Демон? — Не прикидывайся дураком, — процедила Безубка с угрозой в голосе, показывая, кто здесь альфа. Большая туша Расмуса отступила на два шага, дрожа. — Я правда не знаю, кто я… — прошептал он. — Пожалуйста, не бейте меня. Драконессы в растерянности смотрели на него: огромный Демон ночи пятился и дрожал от страха, а не от ярости. — Объясните, почему я в цепях? Мне страшно, что со мной случилось, — спросил Расмус. — Ты — большая тварь, которая… — начала было Громгильда, но её прервала Безубка, хлопнув её по плечу и вздохнув. — Ты — наша удача, — сказала Безубка мягче. — Посмотри на меня, а потом внимательно осмотри своё тело. Расмус пригляделся. Чешуя Безубки была тёмной, как ночное небо, блестящей и ровной; она казалась идеалом. Его взгляд скользнул по каждой линии её тела, затем упал на себя. Его чешуя была вся в шрамах и порезах; грудная часть перевязана, тряпки пропитаны кровью. Он чуть опустил голову, снова растерянный. — Что со мной случилось? И откуда повязки? Как я получил такие раны? — прошептал он. — Ты получил их, упав с горы, — ответила Безубка. — С дикой горы, — добавила Громгильда, посмеиваясь, но тут же отводя взгляд. — Люди помогли тебе? — уточнил Расмус. — Да, люди здесь живут с драконами в мире, — сказала Безубка. — Они помогают тем, кто в беде. — Люди? Разве они не наши враги? — спросил Расмус настороженно. — Почему же тогда я в цепях? — Когда тебя несли, ты натворил много дел, — объяснила Безубка. — Тебя заковали, чтобы ты ничего не сломал. Они решили, что ты агрессивен. Но не переживай: люди хорошие. Я помогу снять с тебя оковы. Только дай клятву: будешь вести себя хорошо. — Я обещаю, — сказал Расмус, глядя прямо в её глаза. — Я не уйду ни на шаг от тебя. Я буду слушаться. POV — Громгильда (про себя) Это странно — Безубка не чувствует в нём агрессии. Может, потому что он родня по крови? На моём месте я бы держалась настороже: он напал не только на меня и на Кривоклыка, он ранил других. Но они с ним сражались и всё равно чем‑то милы друг другу… Чёрт, у неё вообще голова на плечах есть? POV — Безубка, Громгильда и Расмус Безубка велела Расмусу лечь и начала расстёгивать замки. Один за другим звенящие кандалы снимались, и она отступила на шаг. Расмус осторожно расправил крылья, махнул ими пару раз и сложил обратно — летать он ещё побаивался. Громгильда фыркнула, развернулась и направилась к выходу. — Я пойду, предупрежу остальных: не стоит бояться, — сказала она. Безубка молча махнула головой и подошла ближе к Расмусу, чтобы осмотреть его раны внимательнее.