резные и резаные коленки!

— мне девятнадцать, — бархатисто рокотал феликс, в упор глядя на непреклонную продавщицу. единственный совершеннолетний чанбин сейчас бродит по супермаркету в поисках каких-то там коктейлей для сынмина, а в таком случае шансы на успех стремительно уменьшаются, поэтому приходилось использовать всё своё обаяние и смекалку. — смотрите, этот пирсинг можно только с восемнадцати лет делать, — феликс попытался использовать свой последний козырь — пирсинг брови. продавщица нехотя отвернулась к полке, забитой цветастыми пачками. феликс лучезарно улыбается: — давайте одну вот такую, одну ментоловую и две с двумя кнопками, пожалуйста. под ликующий лай, свист и вопль он является толпе бывших школьников, доверху загруженный сигаретами, звонкими банками и дешёвыми пластмассовыми жвачками, которые все покупали только ради цветных вкладышей-татуировок. ментоловые сигареты переходят в руки хёнджина — вдобавок к ним идёт клубничная конфета на палочке и крохотная заколка из кармана феликса, чонин и джисон пытаются поделить вишнёвые шипучки и последнюю пачку сигарет с двумя кнопками, а сдачу феликс высыпает в капюшон толстовки банчана. тот не замечает ровно до тех пор, пока холодная мелочь не попадает за шиворот. — прикинь, — гордо заявляет феликс, — она бы не продала, если бы я не сказал что пирсинг брови можно только с восемнадцати делать! хёнджин восторженно смотрит в ответ. хёнджин совершенно точно сражён его смекалкой и видом пирсинга на брови. они меняются сигаретами — их любимый ритуал. — знаешь, когда я вижу в пачке ментоловую сигарету, я всегда думаю о тебе. и мне всегда так жалко её курить, — как будто извиняется феликс, пряча ментоловую сигарету к трём таким же — он не врал, когда говорил что их курить жалко, оставляя на потом, и всегда делился с хёнджином, когда у того не было своих. послышался звон падающих монет — либо это банчан осыпался сдачей вперемешку с фантиками и руганью, либо денежное дерево, спасённое из подъезда минхо, наконец-то дало плоды. хёнджин звонко засмеялся, по-лисьи показывая ровные зубы. феликсу страшно захотелось его поцеловать; он вскочил на носочки и стремительно, пока улыбка не успела исчезнуть с его лица, впечатался в мягкие губы, стукаясь всё-таки зубами в чужие. — домой? — взвыл здоровяк чанбин — он приветливо и слишком неосторожно размахивал в воздухе мелодично звенящим пакетом. — домой!

***

денежное дерево затолкали в самый угол балкона, любовно обставив коробками и забросав какими-то журналами, чтобы избежать убийства по неосторожности. кто-то неравнодушный уже успел полить его шампанским и прицепить на лист голубую заколку. хёнджин уволок чонина в свободную комнату — помогать с домашним заданием по литературе. если идти по квартире и приглядываться, можно заметить случайные следы дорогих гостей. таблетки-леденцы от боли в горле оставил сынмин — мальчик-аптечка, в углу лежит открытый портфель, из которого виднеются школьные тетрадки — это джисона, хотя школу он закончил почти полгода назад. на полке возле телевизора лежит забавная зажигалка с фотографией тигра — это от хёнджина. он купил её ещё полгода назад, а потом кому-то подарил, и так ещё пару раз. от чанбина — зимняя шапка, которую он забыл в доме хёнджина ещё два месяца назад и никак не может забрать. от минхо послание из магнитов на холодильнике, а чонин тревожный и все вещи держит в карманах своих больших штанов. на фоне грохочет какая-то современная попсовая музыка, а на кухне шумно обсуждают наследие зигмунда фрейда. феликс улавливает отрывок диалога и громко смеётся сам себе. вскакивает с кресла, едва ли не сваливая сынмина, с которым они только что обсуждали повышение цен на продукты. в соседней комнате темно — темно вообще везде, кроме кухни. феликс направляется туда, как сонная бабочка на свет. чанбин сидит на стуле посреди кухни и деловито потягивает из бокала мультифруктовый сок, периодически бросая строгий взгляд на старенький тостер. — бутерброд с сыром. — вместо приветствия сообщает чанбин, кивая феликсу. — будешь? через каких-то пять часов феликсу придётся бежать на последний троллейбус, чтобы успеть домой вовремя. а пока он дома, дома у хёнджина, почти как у себя, и от самого вкусного в мире бутерброда он не откажется. чанбин подвигает феликсу стул, приглашая сесть. молчание назойливо заливается в голову, пока феликс нервно перебирает браслеты на руках. с чанбином комфортно, он самый старший тут после банчана, и слишком мудрый для своего возраста. он спокоен, как грёбаный египетский сфинкс. любит собак больше, чем кошек. и, кажется, собрался отчисляться из университета. а ещё нравился феликсу целых два года. с чанбином комфортно, просто феликс забыл, что такое комфорт. он благодарно вгрызается в тёплый хлеб с толстым слоем плавленого сыра. — хочешь, расскажу секрет? — вероломно разбивает молчание чанбин. феликс кивает и настораживается — пусть они и знакомы больше десяти лет — невероятное по меркам подростковой жизни число — знали они друг о друге очень мало. феликс не умел спрашивать, чанбин не умел рассказывать, пока не спросят. — хёнджин тебя очень любит. вы должны прожить долгую счастливую жизнь вместе. иначе я очень обижусь, — невозмутимо бросает чанбин. в этой квартире не может быть по-другому — вчерашние школьники тут раскрывают свои самые страшные секреты, и никогда об этом не жалеют. делятся мечтами и делят мечты, строят планы и отношения, жалуются друг другу и друг друга жалеют. феликс, кажется, улыбается, и теряется ненадолго. ощущает себя так, будто ему прямо сейчас поставили капельницу с окситоцином. — я знаю. спасибо. — иди уже. он, наверное, без тебя скучает совсем — отмахивается чанбин. феликс набрасывается на него, обнимая.

***

феликс ищет хёнджина. находит его каким-то чутьём в его собственной спальне. они с чонином развалились на кровати, домашка по литературе — на столе, а из динамиков ноутбука тоскливо завывают radiohead. феликс задерживается на пороге, не осмеливаясь нарушать сонную, тягучую полутьму маленькой комнаты. за окном ноябрьский снегопад, а в квартире тепло. она будто многоквартирный дом — каждая комната стала убежищем для кучки заблудших студентов. их не ждут дома — и феликса не ждут. просто ожидают, что он придёт, знают — придёт всё равно. потому что надо, потому что родители волнуются и не знают его друзей. различают по именам, но не знают так, как феликс. за соседней дверью, например — сонное царство. туда обычно уходит джисон, а за ним — неизменно — следует минхо. феликс предчувствует — там либо минхо показывает свою коллекцию тиктоков с котами, либо джисон пытается оживить робот-пылесос. либо джисон оживляет робот-пылесос под тиктоки с котами от минхо. за столько лет они все дружно срослись, как это делают старые деревья в парке (хоть и напоминали скорее восьминогий одуванчик-мутант) в один дружный юный организм. синхронизировались лучше, чем древние блютуз наушники чонина. круговорот одинаковых словечек, привычек, и вещей (в свитере сынмина поселился чонин, а за джинсовку хёнджина феликс был готов драться, если потребуется). они везде появлялись вместе: семь пар резных (и одна пара резаных) коленок выглядывали из-под полки с овощами в продуктовом, восемь разноцветных голов стремительно проносились по оживлённой улице, чудом не сбивая прохожих, и восемь рюкзаков всегда валялись кучей где-то в углу. они вполне могли бы сколотить музыкальную группу или даже две но вряд ли бы смогли распределить роли — они были одинаково слишком хороши (или недостаточно плохи) во всём. они ссорились, а потом жаловались друг другу на себя же, прощали и, смеясь, забывали об этом.