я любовь, эту буду теплить и вынашивать..

Миша и Кирилл дружат с самого детства, всего бок о бок, в школе, на улице, да вообще неважно где. Пришиваться тоже вместе приходили, а после драк всегда обрабатывали раны друг друга, недоверяя такое дело другим, да и для них это было чем-то очень теплым, родным. Весь универсам считал их чуть ли не братьями, не по крови, а по нраву, а те в свою очередь лишь поддерживали утверждения товарищей, а сами где-то внутри понимали, что нихрена они не братьями являются. *** После очередной потасовки, парни сидят у фантика дома, родители ещё днем к друзьям на дачу свалили на неделю, а после себя лишь записку ключи и деньги оставили где написали что-то вроде «сынок, ты у нас вроде не маленький, неделю сам проживешь, деньги в тумбочке, любим, целуем». А тот и рад был такому раскладу, Мишу смог у бабушки на всю эту неделю к себе с ночёвкой отпросить, а та, лишь улыбнувшись, попросила их быть аккуратнее. На столе стоит уже остывший чай, о котором благополучно забыли, а парни сидят в другой комнате, перебирая уже сто раз пересмотренные кассеты с фильмами, останавливаясь на какой-то мелодраме. Где-то ближе к середине, им надоедает фильм, но выключать его никто не собирается, лишь тише делают и в качестве фонового шума оставляют. Кирилл с улыбкой на лице смотрит на Ералаша, что удобно устроился на его груди играясь с рукой старшего, что покоилась на его плече. — Миш. — достаточно тихо говорит парень, стараясь момент не испортить. — да, Кирюш? — а тот лишь глаза на возлюбленного поднимает, и смотрит так нежно, словно согреть взглядом пытается — поши покурим на балконе? все равно сейчас поздно, никто из старших в такое время по улице шарахаться не будет — медленно поднимаясь говорит Кирилл, стараясь легкую дрожь в голосе унять. «Кирюша», почему то от Ералаша это всегда звучало так тепло и по родному, приятным, но немного колким ощущением в груди отзывалось, понимает ведь, что лишь в пределах квартиры могут они себе такое позволить. *** Вот они оба стоят на балконе, одну на двоих сигарету курят, смотрят на Казань ночную, а та так красива, что хоть всю ночь любуйся, особенно в тишине, которую никто из них нарушать не хотел, без слов они друг друга понимали. Окурок достаточно стремительно полетел вниз, пока Миша все еще любовался красотой ночного города, Кирилл слегка повернулся, обнимая младшегт со спины и носом куда-то в макушку утыкаясь, поцелуй оставляет. Блондин на такое действие улыбается, беря чужие руки в свои, чуть сжимает их, после сам поворачивается, но уже лицом к парню, и с той же улыбкой целует куда то в щеку, да нежно так шепчет — Кирюш. ты такой красивый у меня — и сам же слегка от своих слов смущается, редко когда они такое могут друг другу сказать, ведь если кто услышит, их где-то возле остановки запинают, да на холоде кровью истекать оставят. — я тебя тоже, Миш — Кирилл лишь сжимает парня в объятиях, отпускать не желая ни на секунду, мечтая чтобы вечность так стоять, любоваться друг другом. Но наступает рассвет, и им приходится покинуть столь уютное место, чтобы никто не заметил, не понял, а сами лишь тихо друг другу обещают, что эту любовь будут теплить и вынашивать, чтобы та деревом внутри них разрослась, да кончики из пальцев переплетённых в замок собою окрасила, да так незаметно для всех, и чтоб лишь они это тепло друг друга ощущали.