Путь к твоему сердцу

      Кажется, просыпаться и видеть перед собой лицо Кадзухи для Дзуши скоро войдет в привычку. Он был до самой шеи накрыт двумя одеялами, а сверху на них лежaл упитанный и оттого тяжелый Томо.       Сам Куникудзуши был полностью раздет, и поэтому, когда он попытался привстать на кровати, закутался в одеяло получше. Кадзуха сидел на краю, напевая успокаивающую мелодию и когда заметил, что его сосед открыл глаза, спохватился и завертелся перед ним. — Котик, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Ты не простудился? — заваливал он еле обрабатывающего информацию Куни вопросами. — Все в порядке, я, видимо, просто отключился. Я не болею по пустякам и простуду точно не подхвачу, я же сосуд для божественного сердца. — Ох, точно, я совсем забыл об этом… — он чуть виновато взглянул на лежащего под грудой ткани Куникудзуши, снова утопая в его томном, глубоком взгляде. — Да ничего, мне как-то даже приятно, что обо мне заботятся, — буркнул он в ответ.       А у Кадзухи словно глаза загорелись, после услышанного. Он не понимал, что вызывает в его сердце такие бешенные чувства, но об этом парнишке ему хотелось заботиться. И это еще мягко сказано! Ему от одного взгляда на него захотелось написать стихотворение, воплотив в нем всю глубину красоты и невинности, которую источал Куникудзуши.       Словно муза вновь посетила голову безнадёжного поэта, который вот-вот сорвётся, чтобы не завалить куколку комплиментами, которые бились, словно из глубины его души. Но эти чувства перемешивались с желанием дружить, быть ближе, так что Кадзуха не мог позволить себе лишнего. Не спугнуть, не взволновать такого чуднóго незнакомца. — Я постараюсь быть заботливым с тобой, — лишь тихо отозвался он. — Ты можешь взять мою одежду, твоя вся промокла, сушится на палубе. — А шляпка? — с грустью посмотрел на Кадзуху Куни. — А шляпку теперь носит мистер горбатый кит.       Он пошутил и легко усмехнулся, спускаясь по жестяной лестнице к нижней кровати, когда услышал сдавленный всхлип. Округлив глаза, он резко поднял голову, всматриваясь в лицо темноволосого парня.       Да, радости на его лице он пока не видел, но извечная грусть будто бы превращалась в какую-то апатичную меланхолию. У Куникудзуши не было блеска в глазах, но сейчас, когда на бледных кукольных щеках красовалась одинокая слеза, Кадзуха до конца стал уверен — этот парень точно человечнее многих людей.       Кадзуха спешно поднялся обратно на верхнюю койку, затем, не спрашивая разрешения, легонько коснулся чужого плеча. — Котёночек, ты расстроился, что не успел посмотреть на китов? Мы обязательно увидим их позже, не надо плакать. — Не в этом причина, — между тихими вздохами говорил Куни дрожащим голосом. — Мне жаль, что ты старался для меня, а я испортил все. Как всегда…       И действительно, он не в первый раз разочаровывает окружающих, которым хотел бы понравится, может быть, хотел бы стать ближе. По крайней мере, ему казалось, что в нем была разочарована вся Инадзума, включая родную мать, а теперь еще и этот чудесный парень, который клялся "окружить его заботой".       Подумав об этом, он с новой силой заплакал, не в состоянии больше сдерживать накопившиеся обиды. — Ну котёнок, кто тебе сказал, что ты что-то испортил? Конечно, было бы лучше, послушай ты меня, ты бы не упал, но милый, ты не виноват. В любом случае, ты жив, я здесь, — он помедлил.– И, к слову, уже ночь, так что тебе лучше сразу засыпать. — Но ведь я не дал тебе насладиться видом природы и китами… — настаивал Куникудзуши. — Да я этих китов так часто вижу, что каждого знаю поимённо. Около того полюса мы проплываем по пятьсот раз на дню. — У китов есть имена? — отвлечённо спрашивал парень. — Конечно, нашего с Бэй любимого китёнка зовут Нэнси. Она такая душка, как завидит Алькор сразу начинает махать хвостом, прыгать из воды. В общем– красуется.       Кадзуха не поленился показать ладонями движения, которые исполняла для них Нэнси, а затем оба посмеялись. Когда же Куни совсем уже успокоился, Кадзуха предложил все же лечь спать.       Облачившись в чужую одежду, Дзуши чувствовал себя некомфортно. Словно он снова обуза, за которой глаз да глаз, так еще и корми его, одежду давай... Про себя он поклялся больше никогда не заставлять Кадзуху делать для него что-то.

***

      Глубокой ночью они лежали каждый в своей койке, но Куникудзуши не мог спать спокойно, в отличие от вчерашней ночи. Кадзуха мирно сопел где-то внизу, а Томо мурлыкал во сне, лежа где-то в ногах Куни.       Он глянул в иллюминатор, но не увидел в нем ровным счетом ничего, так как ночью в океане освещения не найти. Он чуть ли не полночи провёл, кувыркаясь и барахтаясь в постели, по сто раз поправляя плед. Томо от его телодвижений даже ушел из комнаты.       Спустя столько часов беспокойств, он наконец решился. Его клятва, конечно, много значила для него, но Кадзуха, как хороший друг, мог бы разделить постель со своим приятелем. — Кадзуха… — шепотом произнес в темноту комнаты Куни, однако ответа не последовало. — Кадзуха, — уже чуть громче и требовательнее он позвал своего сожителя и, когда дождался невнятного мычания с его стороны, спустился вниз.       Корабль легонько покачивался на волнах, но это не ощущалось. Куникудзуши сперва несмело присел на край чужой койки, забираясь за довольно высокие борты, а затем совсем невесомо коснулся чужой оголенной руки.       Спал Кадзуха только в шортах. Да и чего ему было стесняться перед таким же по телосложению и полу Куникудзуши, лишь мозги себе трепать.       Синеволосый обратил внимание на спину лежащего перед ним парня: та была исцарапана и покрыта глубокими порезами, которые сливались в одно большое пано на бледной коже. – Красивый? – насмешливо спросил Кадзуха, поворачиваясь к сожителю лицом.       Тот слегка смутился, ожидая, что блондин будет спать, но, быстро вернув самообладание, придвинулся к нему поближе и произнес тихо над самым его ухом: "Можно поспать с тобой?"       После положительного ответа слегка удивленного Каэдахары, Куникудзуши улегся подле него на тесную койку. Кадзуха быстро засыпал, вновь смыкая усталые глаза. Они были повернуты друг к другу спинами.       Дзуши долго смотрел на стену напротив, не зная, что ему сделать, чтобы либо заснуть, либо не шевелиться, ведь он не хотел будить Кадзуху, но постоянно давил в себе желание поерзать.       Спустя час мирного лежания, Куникудзуши почувствовал на себе тепло чужого тела: Кадзуха развернулся, перекидывая руку через плечи бодрствующевого парня.       Тот сперва смутился, испытав, кажется, весь спектр своих скудных эмоций. Он хотел разбудить несчастного, но пожалел и без того хрупкий сон. Спустя двадцать минут такого лежания, он наконец-то начал чувствовать какую-то усталость и поскорее закрыл глаза.       Кадзуха пригрел его, обнял и своим присутствием прогнал все тревожные мысли былого дня. Они лежали так до самого утра, блондин сладко спал, сминая чужие руки во сне. Больше плохие мысли не гудели в голове младшего. Плотно прижавшись к теплому телу, он наконец-то отключился.

***

      Кадзуха буквально разодрал глаза, когда услышал веселые песни матросов на гормони с палубы. Он обожал такое начало дня, но сегодня, когда поспать удалось совсем чуть-чуть, он хотел бы еще немного погреть ушки на подушке.       Куникудзуши спал очень крепко, так что Каэдахара почти выполз из койки и отправился приводить себя в порядок. Он поднялся наружу, и солнце ослепило его своим белым сиянием. Все веселились после завтрака, некоторые уже закончили работу и развлекали себя моряцкими песнями про русалок и сирен. – Кадзуха, шуруй сюда! – позвала его Бэй Доу откуда-то сзади. Она стояла, оперевшись на штурвал. Сегодня она контролировала направление. – Доброе утро, – коротко поздоровался он с ней, даря свою лучезарную улыбку.       Хоть он и устал, но капитанша вновь вселила в него энергию лишь своим присутствием. – Как спалось? Как малец? – Да вот, спит. Ох... – он тяжело вздохнул, – С тех пор, как он появился на судне, я снова начал чувствовать странный прилив вдохновения. Я уверен, это как-то связано. – Что, понравился? – как бы шутя спросила женщина, но опешила, когда в ответ услышала многозначительное "Угу". – Серьезно? – переспросила она, открыв от удивления рот. – Он такой милый и невинный, я не знаю, что чувствую, но я точно очень-очень хочу с ним дружить.       Бэй Доу немного поразмыслила, а затем произнесла: – Я тебя понимаю, малыш. У нас с Нин Гуан такая же фигня была. Но хочу тебя заверить, любви без дружбы не бывает, – она подмигнула ему.       Кадзуха лишь усмехнулся. Он не имел представления о Куникудзуши, не мог понять его, но очень сильно хотел.       За те двое суток, что он провёл в компании этой чудесной куколки, он понял, что, чтобы добиться его открытости и доверия, нужно очень постараться. Как оказалось, Куни страдал от острого недостатка внимания.       Конечно, откуда взяться вниманию, если его буквально хотели убрать, исключить из семьи. Да и не нужен он был Сёгуну для работы. Дзуши успел поведать всю свою историю за те несколько дней, проведенных вместе, а Кадзуха сумел выслушать.       Сейчас он направился в камбуз, где вместо того, чтобы просто засунуть в себя пару кусков рыбы с картошкой, сидел и писал свои стихотворения.       Сейчас прилив дикого вдохновения поразил его, рука не успевала записывать потоки нескончаемых мыслей, а в голове всплылал образ слегка грустного, но такого прелестного Куникудзуши.       Кадзуха сидел в кухонке, где орудовали коки и поварята. Там было шумно, кастрюли с варевом кипели, создавая душноту в помещении, но разве сможет понять обычный человек вольную душу поэта? Если Кадзуха поймал свое вдохновение тут, он продолжит сидеть, пока не выжмет из себя все, что способен.

***

      Между тем проснулся и сам Куникудзуши. Он привстал на кровати, спуская на пол ноги. Кадзухи не было, Томо – тоже. Пришлось встать с койки и заправить ее самостоятельно. Прошлой ночью Дзуши, кажется, впервые за всю свою короткую, никчемную жизнь видел сон. Райдэн зашла в его спальню, присела на край кровати. Она поглаживала его по волосам, приговаривая милые слова под нос. Когда же Куникудзуши открыл глаза, она подняла его и обняла за плечи. "Мой сынок",– прозвучало грустно.       На этом сон и оборвался.       Озадаченный этим событием, Куникудзуши выполз наружу также ослепнув ненадолго от яркого света. Он подошел к веселому мужчине, игравшему на гармошке, спрашивая, не видел ли тот Кадзуху, но он отрицательно покачал головой.       Далее он подошел к милой девушке, что с большим списком отмечала состояние частей корабля. Та также не смогла ответить на волнующий его вопрос. Куникудзуши решил попытать удачу и в третий раз, но теперь он отправился прямиком к Бэй Доу. Та стояла у штурвала и задумчиво глядела вдаль. – Здравствуйте, госпожа Бэй, – Куникудзуши учтиво поклонился. – Вы не видели Кадзуху? – Ох, – женщина обратила внимание на темную макушку и ответила, – он в камбузе, но лучше пока к нему не ходи. Он там пишет. – А что он пишет? – Как я поняла, стихи. Ты подарил ему кучу вдохновения, вот он и сидит там.       Эта новость Куникудзуши озадачила еще больше. Как это - подарил вдохновение? Он совершенно ничего не знал в этом деле, не понимал, что пишет Кадзуха и для чего, но в эти моменты блондин выглядел очень комфортно и уютно.       В тот раз он был сосредоточен, слегка высунув язык, намалёвывая что-то угольком на бумаге. – А скажи, малец, как тебе наш Кадзуха? Симпотный, правда? – вдруг спросила капитанша. – Да, красивый, – Куникудзуши очень тушевался перед ней, потому что видел в ней авторитет.       Он привык, что с авторитетными людьми нужно общаться коротко, по делу и только когда спросят. А тут он, попав в иную среду, все еще не мог привыкнуть и расслабиться.       За время пребывания на борту Алькора, он смог довериться только Кадзухе. С ним и общался лучше всего, а с остальными получилось не общение, а вопрос-ответ, что очень обижало Куни, который искренне старался влиться в коллектив. – Да я не о том. Нравится тебе с ним? – уточнила Бэй Доу. – Нравится, с ним очень легко общаться. – А со мной? – с полуулыбкой на лице спросила она. – Вы тоже очень добрая, – Куникудзуши не стал уточнять, что беспричинно боялся ее. С этим странным ощущением страха перед властной женщиной он пообещал себе разобраться позже.       Он посидел так рядом с Бэй еще немного, пока на горизонте не показалась блондинистая голова с красной прядью. Продолжение следует...