Нравишься мне настоящим

      Джисон отнюдь не такой, каким кажется.       Минхо честно не мог подумать, что дерзкий шумный альфа, который к нему вдруг надоедливо начал подкатывать, доставая тупыми шутками и заезженными комплиментами, окажется... нежным и нерешительным.       Джисон строит из себя хрен пойми кого; он начинает общение с «Йоу» и широкой улыбки; он говорит громко и много, так, будто язык — самая накачанная мышца его тела; он козыряет выражениями, как настоящий гангстер из американских фильмов, придерживаясь стиля гранж. И представить, что это чудо в душе романтик до мозга костей, было невозможно.       Минхо на самом деле повёлся на озорство и некую загадочность в поведении. А если серьёзно, то его просто привлекают отбитые кадры. И бывший у него был с искринкой придурковатости. Ну нравятся такие ему альфы с языком без костей и с головой без мозгов. Это весело, беззаботно и даже беспечно. Молодость на то и молодость, чтобы совершать глупости и радоваться им.       Только вот Джисон не глупый. И не отбитый ни разу.       Минхо наивно полагал, что Джисон ему розочки из битых пивных бутылок дарить будет, таскать по заброшкам, называть в его честь звёзды, писать ему рэп и, конечно, жёстко трахать где-то под открытым небом в тусклом свете луны.       Минхо нравится дворовая романтика. Он слишком прост для этой сложной жизни, посему и выбирает тех, с кем полегче. Без заморочек.       Но Джисон не такой.       Не таким оказался.       Джисон приглашает его в кафе и угощает блюдами, которые нужно ножом и вилкой есть, а не бутерброды в общаге стряпает, нарезая колбасу так тонко, что поднеси на свет и в ней просвечивает; Джисон на выставки водит, где думать надо, а не в кино на тупые комедии с наложенным смехом, чтобы понятно, когда за живот хвататься от низкосортного юмора; Джисон читает ему самые красивые стихи мира наизусть, а не рэп зачитывает, где слово «Шлюха» и «Я ебал её» чаще предлогов встречается.       Минхо в откровенном шоке.       Причём с тех самых пор, как Джисон вырядился в смокинг ещё на первое свидание, а Минхо пришёл в потёртых джинсах и растянутой выцветшей с годами кофте.       Минхо, обычно не бравший время, чтобы залезть за словом в карман, молчит. Хлопает ресницами часто-часто и смотрит удивлённо. Сначала ему просто нечего было сказать, будто все мысли вышибло из головы, позже стало даже интересно, что ещё такого может придумать Хан, но теперь...       Теперь Минхо ему врезать хочет.       Минхо не понимает, притворяется Джисон или нет, но если первый месяц играло любопытство, да и мило было — конфетно-букетный период казался очень даже нужным и важным, тем более с Ли так бережно прежде не обращались, то спустя два месяца ему срывает крышу.       Минхо двадцать один, у него гормоны играют и течка скоро, а Джисон его только две недели назад впервые в губы поцеловал; и руки на талии держит — ни выше, ни ниже. Отказывается пойти к Минхо, когда тот тянется за поцелуем где-нибудь в коридоре университета, отвечает только коротким чмоком, а если Ли удаётся заманить его в пустую аудиторию, то находит двадцать семь причин, чтобы слинять.       Минхо уже и сам расписал себе мысленно двадцать семь причин, чтобы расстаться с Джисоном. Нет, романтика — это хорошо, но чтобы вот так очевидно бегать от него — это слишком.       Минхо прикидывает, что может служить поводом; может, он болеет? Асексуален? Член маленький? И сколько ещё вариантов того, почему Джисон так извивается? А главное, почему не говорит?       Тихушник хуев.       Минхо жалуется Чонину, потому что больше некому, а тот лишь советует поговорить с самим Джисоном. Только как с ним поговорить, если он или бегает от Минхо, или тему столь ловко переводит, что Минхо забывает, что хотел сказать?       «Хитрожопый чертила» — так его переименовал в телефонной книге Ли.       Минхо неправильно подсчитывает дни, полагая, что у него ещё около недели в запасе, но прогадывает. Просыпается утром понедельника с мокрыми трусами и болью внизу живота и матерится так, что все девять этажей, наверняка, слышат.       За неимением другого выхода, ведь в университет так не пойти, закидывается подавителями, заказывает на дом вкусняшек, да побольше, и укутывается в плед, решая прошерстить интернет на поиск какой-нибудь новенькой интересной дорамы.       И пошел нахер этот Джисон. Парень называется. Минхо решает для себя после течки сразу же с ним расстаться. К чёрту таких альф вообще. Им что, по пять? Детский сад, честное слово. Минхо будет загибаться через часов восемь, а тот ему смсочки писать будет, вместо того, чтобы душу вытрахивать и заставлять стонать в подушку?       — В жопу пусть катится! — ругается Минхо вслух, клацая по рандомной ссылке в гугле. — Кому нужны вообще такие отношения? — бубнит под нос.       Он бесится сначала, а потом чувства накрывают, и думает, что Джисон всё-таки милый. А ещё заботливый, и улыбка тоже красивая. И идеальный он, наверное, но не для Минхо.       Минхо надо что-то чуть другое, иной экземпляр, попроще, без замудрённости. Жалко немного отшивать такого хорошенького. Явно же жалеть будет спустя десятки лет и альф, которым кроме секса от него и не нужно ничего. А Джисон в нём вроде как музу видит, вдохновение черпает, к искусству приучает его. И с Джисоном словно элегантным быть надо, а Минхо не соответствует.       И хочется, конечно, и колется, зараза.

💔💔💔

      Минхо сначала брать не хочет, когда раздаётся трель телефона, а на экране высвечивается знакомый контакт. Сверлит взглядом гаджет и всё-таки смахивает вправо.       — Да? — чуть хрипло отзывается омега и прочищает горло.       — Котёнок, почему ты не в универе? Что-то случилось? — ласково щебечет Джисон.       И Минхо так тошно от этого приторного «Котёнок», что хочется телефон в окно выбросить, причём вместе с Джисоном.       — Заболел, — рявкает он. — Через неделю буду.       Минхо даже не думает о том, чтобы сказать правду, и тем более — позвать Джисона. Осточертело выслушивать глупые отмазки растерянным голосом и заставлять. Не хочет — не надо. Пусть чешет своей романтичной дорогой прямиком к ромашковому полю и читает там свои дебильные стихи хоть до посинения.       — А, что болит? Может...       — Всё болит! — перебивает Ли. — Тело ломит, температура сорок, голова раскалывается и кашель, слышишь, кхе-кхе. Всё, давай, пока, мне спать надо.       — Постой, может, лекарств каких надо? Или хочется чего-то? Я могу...       Единственное лекарство, которое теперь поможет Минхо, Джисон, кажется, давать не готов, и это бесит.       — Приедешь в течение часа? — спрашивает Ли, будто последний шанс давая.       — Да, конечно, а что принести?       «Себя принеси», — крутится в мыслях омеги, а затем он усмехается.       «И резинки».       — Что-то на свой вкус.       — Что?       — Жаропонижающее, гематоген и сосульки от кашля, — говорит на рандоме Минхо и думает, что запихнёт последние ему в задницу, если попробует сбежать сразу по приезде.       — Хорошо, а...       — А адрес вышлю смской, — и сбрасывает.       Минхо корчит гримасу недовольства, затем начинает широко улыбаться. Даже если не удастся заманить Джисона в кровать, то в последний раз посмотреть на его растерянный вид будет весьма уморительно. Да и запах его бы получше запомнить, чтобы было на что дрочить после его ухода.       А пахнет Джисон вкусно — жжёным кофе с нотками растопленного шоколада. Минхо даже облизывается, вспоминая. Лежит и мечтательно вздыхает, пока на фоне идёт первая серия дорамы, суть которой он не то чтобы улавливает. Ему бы порно смотреть, а не вот это вот всё.       Только порно уже в его голове.

💔💔💔

      Джисон приезжает всего за двадцать минут. Это заставляет улыбнуться Минхо, который чуть ли не вприпрыжку бежит открывать.       Джисон стоит в дверях в маске, с пакетом в руках и протягивает его омеге, но тот хватает за запястье, чтобы заставить зайти внутрь.       — Мин... Минхо-я, — робко шепчет Хан, нехотя делая несколько шагов.       — А что ты принёс? — Ли выхватывает пакет и заглядывает в него, прежде чем в сторону убрать. — Чего в маске? — удивлённо вскидывает бровь, поднимая голову.       — Чтобы не заразиться? Я... Я вообще на минутку и... — Джисон мнётся на пороге.       — О, прекрати, возможно, у меня акклиматизация. Похолодало на улице. И мне что-то морозно, — Минхо трёт ладонями плечи. — Обнимешь? — и игриво роняет голову набок.       Джисон выжидает паузу, пока омега стоит, подогнув одну ногу, и руки держит сомкнутыми в замок за спиной. Думает немного и всё же обнимает. Минхо жмётся в ответ теснее и маску на лице Хана немного отодвигает, чтобы потереться о его щёку своей и чмокнуть в левое крыло носа.       Джисон носом вертит, отстраниться пытается, но Минхо не даёт. Крепко держит и к губам тянется, но альфа, до того прижатый к шее, кажется, улавливает запах и дёргается. Отшатывается на шаг назад. Смотрит огромными глазами, и Ли губы в трубочку сворачивает, не разрывая зрительного контакта.       Джисон косится в сторону ручки двери.       — Почему ты не сказал... Не сказал, что у тебя течка? — чуть испуганно спрашивает Джисон.       — Потому что иначе бы ты не пришёл.       — Я пойду, — торопливо проговаривает альфа.       — Если ты сейчас уйдёшь, ты уйдёшь навсегда, Джисон, — холодно бросает Минхо.       — Что? П-почему?       — Потому что мне надоело играть в кошки-мышки.       — Но я не играю с тобой.       — Нет, именно это ты и делаешь. Хватит. Или прячь свои джентльменские замашки себе глубоко в... Кхм... И оставайся на ближайшую неделю, — немного зло шипит омега. — Или говори весомую причину, — и складывает руки на груди.       Джисон будто не находит, что сказать. Его взгляд несмелый, а вид совсем растерянный. Он будто не понимает, что ему сделать. Стоит и молчит. Минхо надоедает такое. Он хотел похихикать, но что-то совсем не до смеха. Ему то ли жалко Хана, то ли грустно непонятно почему.       Минхо смягчается.       — Ты подумай ещё столько, сколько тебе нужно, — мягко произносит он и ладонью по чужому плечу проводит. — Я там буду, м? — он указывает пальцем на белую дверь. — Ноги будто ватные и живот болит, — жалуется, тяжело вздыхая, — не вариант стоять, в общем. А ты собирайся с мыслями, раздевайся, ну, курточку то есть сними, да? И приходи.       Минхо ждёт какой-нибудь ответ или хотя бы кивок, но ничего не происходит. Он поджимает губы и разворачивается на пятках, чтобы просто исполнить то, о чём говорил.       Джисон внезапно смелый, очнувшийся подаётся вперёд, наспех разуваясь, и поднимает Минхо на руки, заставляя взвизгнуть.       — Ты что?! — возмущается, хватаясь за плечи Хана.       — Ты же сказал, что устал стоять, — натянуто улыбается альфа.       Минхо качает головой, безмолвно ругая того.       — Скоро и ты устанешь, — вздыхает он. — Неси меня в ложе тогда, давай-давай и пошустрее, раб мой, — командует он, невольно улыбаясь.       И Джисон слушается. Только вот Минхо не отпускает, когда Джисон кладёт его на кровать. Крепко держит за шею и на себя тянет, вынуждая тоже лечь.       — Смотри, у тебя всё ещё два варианта, — широко улыбается Минхо, чувствуя свою победу на кончиках пальцев.       — М? — Джисон смотрит в глаза на расстоянии десятка сантиметров, и это очень близко, чтобы чувствовать чужое дыхание на своих губах.       — Ты или целуешь, или рассказываешь, — инструктирует Минхо и убирает одну руку с шеи альфы.       Он гладит Хана по щеке и видит расфокусированный взгляд. Усилившийся запах карамели, исходящий от омеги, явно кружит голову, чтобы думать, и Джисон целует. Аккуратно так, робко даже, очень неловко, будто боится, будто Минхо сейчас оттолкнёт и накричит. Но Минхо не оттолкнёт и кричать не собирается. Не теперь. Максимум — стоны заполнят эту комнату, тем более когда руки Джисона не как всегда на талии, а бёдра сжимают. Ли колени шире разводит и обвивает ими альфу, стягивая с него ветровку, которую тот так и не оставил в коридоре.       Одежда потихоньку летит на пол, пока два тела не остаются абсолютно обнажёнными. Джисон смелеет всё больше, уверенно гладит омегу по спине, спускается ниже, обводит горячими ладонями внутреннюю сторону бёдер и скользит ими выше, к талии. Минхо дрожит в его руках, выгибается. Стонет из-за чужих губ на собственной шее, а после — и на собственном члене.       Джисон словно желает каждый сантиметр желанного тела пометить, выцеловывает каждый дюйм, обжигает чувствительную кожу касаниями. Минхо плавится под ним, жмётся теснее, ближе. Вплетает пальцы в шелковистые волосы альфы, оттягивает прядки.       Джисон ласкает языком твёрдый член, яички, обводит кончиком сжимающееся колечко мышц по кругу, слизывая капельки смазки. Использует пальцы, раздвигает их внутри, делая омегу открытым для себя. И Минхо скулит, мечется по кровати, слабо царапает короткими коготками плечи Хана и больно кусает губы, пока не чувствует на них губы Джисона с привкусом карамели.       Минхо вгрызается в него, зализывает укусы и стонет прямо в приоткрытый рот, когда Джисон заменяет пальцы на член. Он двигается медленно, давая привыкнуть, но до первого «Пожалуйста», срывающегося с уст Минхо.       Джисон толкается в него чуть грубо, словно забывая обо всём, и Минхо нравится его отчаяние. Он целует, скулит, кусается, вытягивает шею, подставляясь под тёплые губы, и выгибает спину для более тесного соприкосновения.       Минхо наконец-то хорошо.

💔💔💔

      Минхо лежит на плече Джисона в попытке отдышаться, а ему, играясь, ерошат волосы, приятно щекоча. Он выводит узоры на груди Джисона и улыбается, иногда от невыразимых чувств крепко целуя, куда придётся.       Минхо чувствует себя расслабленно и удовлетворённо, но вмиг поднимает суровый взгляд на Хана и стукает его по лбу, заставляя зашипеть и поморщиться.       — Ай! За что? — Джисон смотрит огромными от удивления глазами.       — Вот и чего было меня мучить два месяца, а? — отчитывает Минхо, но быстро сменяет гнев на милость и чмокает его в линию челюсти, словно извиняясь. — Прости, — вздыхает он, бубня себе под нос. — Я просто так злился на тебя.       Джисон собирает его в кучку и крепко обнимает, целуя в висок. Прижимается щекой к макушке и медленно смыкает веки.       — Расскажи мне, Сони, что не так было... или есть, — просит Минхо и жмётся носом в плечо Джисона, от которого так вкусно пахнет жжёным кофе.       Джисон молчит, и Минхо чувствует вину за свою резкость. Скорее всего, он очень отталкивает этим альфу, но мерзкий характер даёт о себе знать.       — Сони, я не буду реагировать плохо, ладно? Я молчать буду, обещаю, — омега поднимает голову, чтобы посмотреть честными глазами. — Я...       — Хорошо, котёнок, — грустно улыбается Джисон и оставляет крошечный поцелуй на кончике чужого носа, заставляя Минхо спрятать его в изгибе шеи.       И в этот раз ласковое обращение как пёрышком по сердцу. У Минхо где-то под ложечкой чесаться начинает. Приятно.       Джисон молчит какое-то время, собираясь с мыслями, словно решая, говорить или нет, а после всё же говорит. Рассказывает про токсичные отношения в прошлом, про вечные проверки из серии «Я дам тебе тысячу поводов, но ты должен оставаться стойким» и про тяжёлый груз на душе после этого. За каждый удар по рукам за касание и игнорирование за каждую попытку поцеловать ему до сих пор плохо. О большем речи даже не шло.       Джисон любил очень, а с ним играли, как с щенком. Постоянные запреты, ругань и осуждение за всё подряд.       «Ты должен».       «Тебе нельзя».       И Джисон действительно пытался быть лучшим альфой для того омеги, но его всё равно бросили с формулировкой: «Ты недостаточно».       Недостаточно хорош, недостаточно красив, недостаточно стараешься.       Джисона просто убедили в том, что альфы себя так не ведут, как ведёт он, что альфа должен быть опорой, поддержкой; стеной — проще говоря. А ещё с манерами и без тупых шуток.       Джисон откровенничает, что давно Минхо заметил, гораздо раньше, чем несколько месяцев назад. Влюбился. И друзья-придурки, которым по глупости ляпнул об этом, взяли на слабо, что он не сможет даже подойти к такому изящному омеге.       А Джисон дурак. Подошёл. С глупой шуткой, недопикаперским флиртом. Ни на что не рассчитывая, подошёл. Честно ждал отказа, причём в грубой форме, но когда Минхо согласился на свидание, в нём будто мир перевернулся. Джисон почувствовал, что у него в самом деле есть шанс. Маленький, но есть.       Джисон признаётся, что просто старался быть настоящим альфой рядом с Минхо. Потому что он достоин такого. А Джисон очень хочет быть рядом.       — Так старался ради меня? — кокетливо произносит Минхо и смотрит в стеклянные глаза Джисона своими не менее влажными.       — Ты нравишься мне очень, — шепчет Джисон и тяжело сглатывает.       — Сони, ты милый очень, но несмышлёный — ужас, — сквозь редкие слезинки посмеивается Минхо.       — П-почему?       — Потому что, когда я сказал тебе «Да», я сказал это тебе. Немного придурковатому, с глупыми шутками. Настоящему тебе. И мне очень не нравится то, что ты из себя строишь. Точно так же, как и театр не нравится.       — А что нравится?       Минхо было открывает рот, чтобы сказать, но одёргивает себя.       — А тебе? Что тебе по-настоящему нравится?       — Музыка, фильмы и... ты, — негромко отвечает Джисон и губу закусывает.       — Я ужастики люблю, — вздыхает Минхо.       — О, в прокате скоро выйдет «Носферату», — воодушевляется Джисон. — Или уже вышел? Надо посмотреть. Сходим?       Минхо кивает и улыбается. Искренне так. На самом деле чувствуя себя в своей тарелке рядом с Джисоном.       — Можно посмотреть на завтра билеты, — предлагает альфа, уже заряжаясь на то, чтобы поделить своё настоящее увлечение с Минхо.       — Завтра? — смеётся тот. — Сони, ты в ближайшую неделю отсюда никуда не сходишь.       Джисон неловко улыбается.       — Знаешь, звучит, как угроза, — констатирует он.       — Тогда берегитесь, Мистер Хан, — Минхо складывает пальцы «пистолетом» и приставляет их к виску Джисона. — Вам нечем крыть. Вы обескуражены.       — Может, обезоружен?       — Может.       Минхо снова смеётся и накидывает одеяло так, чтобы укрыться с головой и поцеловать Джисона уже под ним.       По-настоящему.       Настоящего.