Рождественское счастье

Запах мандаринов и чего-то сладкого витал по всему дому; негромкая мелодия струилась в такт бушующему ветру за окном, что кружил снег в новогоднем танце. В песне пели о чуде, особом волшебстве приходящего праздника. Звон бубенцов из мелодии дополняло шуршание мишуры, явно запутавшейся, будто эти пушистые нити были весёлыми змейками, решившими поиграть с маленьким, но смелым воителем, спасающим Рождество. В дверь позвонили. — Саске, открой дверь, пожалуйста, — крикнул черноволосый юноша, покрепче затягивая пояс фартука, не прерываясь от лицезрения крутящейся на гриле курицы. — Сейчас! — воскликнул Саске, оставляя «змеек» на полу. Из коридора послышалась возня и, наконец-то, щелчок отворяемой двери. — С Рождеством, Саске, — сказал Шисуи, на ходу вручая малому сверток. — Спасибо, дядя Шисуи, и тебя с Рождеством, — сказал Саске, благодарно пожимая маленькой ладонью руку парня и смущенно осмотрел сверток, пытаясь угадать, что могло быть внутри. — Ну, открывай, тебе понравится, — Шисуи тепло улыбнулся, потрепав Саске по голове. Не сдержавшись и оставив курицу на попечение их черного кота Итачи вышел в прихожую. — Шисуи, — мягко позвал он и подошёл вплотную, коротко обняв парня. — Итачи, ну наконец-то, — Шисуи благодатно выдохнул в плечо возлюбленного, мимолетно коснувшись шеи холодным носом, — Там здоровская метелица, я даже замёрзнуть успел, — развязывая красно-чёрный шарф начал Шисуи, попутно развешивая остальную одежду, — Мы просто обязаны выйти прогуляться! Саске, ты как? — Да, было бы здорово, — отозвался Саске оживленно, — Нии-сан целыми днями дома сидит, и не вытащишь! — наигранно нахмурился Саске, затем о чем-то задумавшись, пошел в свою комнату, — Долго не возитесь, мне помощь нужна, а Рождество вот-вот уже наступит! — сказал он и скрылся в гостиной. — Смышленый парень растёт, однако, — хмыкнул Шисуи. Его глаза заблестели и уголок губ предательски поднялся, когда он хотел сделать то, что сделал бы ещё с порога. Приблизившись лицом у лицу Итачи, он почти успел коснуться его губ, но был остановлен пальцем Итачи на своих губах. — У нас ещё будет время, — сказал Итачи и улыбнулся. — Ох, и чует моя чуика: ты явно что-то задумал, — посмеялся Шисуи, — Ладно, будет так будет. Чем помочь? — Я почти закончил с ужином, можешь помочь Саске, он ёлку нарядить пытается вместе с Сусаноо. — Ух, и грозно все же звучит кличка вашего кота, — не сумев перестать улыбаться сказал Шисуи. Словно в ответ ему из гостиной послышался грохот, будто что-то упало, и квартиру огласили раздасадованные восклицания Саске в адрес кота. — Зато подходит, он просто неисправим, — посмеявшись происходящему сказал Итачи. Когда они только принесли его домой, первым, что сделал кот в новом доме — это сорвал занавески на кухне и носился с ними по всей комнате; казалось, что они и правда впустили в дом настоящий ураган. Тогда Саске пришло в голову назвать его соответствующе — Буря, Ветерок, Ураган, и еще несколько, подобные им. Итачи же внёс свою лепту только подобрав имена богов, которые хоть немного связаны с такими кличками. Вот так у них в доме появился Сусанооо, чёрный, маленький и шустрый бог ветра. — Ну ладно, там курица сейчас улетит и придётся нам за новой бегать. Итачи хотел было уже развернуться в сторону кухни, но был внезапно остановлен и заключён в объятия. Шисуи все же оставил лёгкий поцелуй на щеке Итачи, прямо под линиями, и только после этого выпущен и отправлен на кухню. — Ну что, помощь ещё нужна? Или Сусаноо справляется с этой задачей? — услышал Итачи перед тем, как исчезнуть за дверью кухни. Запах, витавший по ней был богоподобен — мясо было готово. Основные блюда, закуски, сладости и пирожные — тоже были в полной боевой готовности. Все было идеально и готово к празднику — Шисуи здесь, ёлка скоро засияет всеми красками и блёстками, метель за окном набирала обороты, а по телевизору уже шли рождественские передачи. Все готово, кроме одного — его речи. Последние пару месяцев он перебирал в голове всевозможные варианты этого важного для них момента, сочинял даже стихи, попытался в поэму, искал песни, искал советы, но ничего, достойного Шисуи, он не нашёл. Полагаясь на магию праздника накануне он решил, что пусть все будет так, как будет; он скажет все, что лежит у него на сердце и скажет это искренне. Но сейчас, когда до праздника оставался какой-то один час — его до дрожи пробирало нетерпение. Будто это не он должен будет сказать важные и правильные слова, будто он смотрит на себя со стороны и ему не терпится узнать, чем все закончится и что будет дальше. Это было почти что пыткой — знать, что должно случится, но не понимать, как именно это произойдёт. Всегда во всем собранный и спокойный, сейчас Итачи не был похож на самого себя. Он был подобен ребёнку, что ждал магии праздника, который всегда преподносит приятный сюрприз. Дрожь усиливалась с каждой минутой приближения праздника, он не мог допустить, чтобы самый важный момент в его жизни произошёл не так, как тому подобает. Но в то же время он верил в это чудо. Верил, или надеялся, что все пройдёт хорошо. — Ну, зажигай! — воскликнул Саске, первым протянув тонкую палочку. Итачи зажёг её и маленький фейверк заискрился над праздничным столом, освещая всевозможные явства. Они уже немного перекусили, испробовав кулинарные шедевры Итачи, Шисуи не переставая хвалил его умение готовить. Саске был счастлив — двое самых близких ему людей были с ним; наступило Рождество, он открыл подарок Шисуи и с удивлением и радостью обнаружил там пару белых коньков. Весь вечер он благодарил Шисуи и уговаривал Итачи выйти на прогулку пораньше и сходить на каток. Сусаноо занял место за столом, гордо принимая со стола вкусности, что ему «незаметно» друг от друга подкидывали все, без исключения. В назначенный час пробка шампанского чуть не сбила люстру, отлетев затем к стене. За ней чёрной тенью полетел Сусаноо. — С рождеством, Шисуи, — тепло сказал Итачи, протянув руку и коснувшись ею руки Шисуи, — С рождеством, Саске, — сказал он брату, улыбнувшись тому, как он слишком уж пристально следил за пузырьками в своём бокале с лимонадом. — С рождеством! — громко объявил Шисуи и встал, подойдя по очереди к обоим братьям и крепко сжимая каждого в объятиях. — С Рождеством! — сказал Саске, наконец отводя взгляд от бокала, — Ох, чуть не забыл! И он выбежал из комнаты, оставив их наедине. У Итачи закружилась голова — вот он, момент… — Шисуи…- начал он, пересев поближе к любимому, — Я… ты очень дорог мне. Мы с тобой уже очень долго в близких отношениях, ты стал для нас неотъемлемой частью семьи. Ты подарил мне этот праздник, без тебя — все праздники мира до единого померкли бы. Когда появился ты… мой мир наконец нашёл покой и остановился. Ты затмил светом все тёмные тучи, разогнал мрачные тени в нем. И я хочу, чтобы мы стали семьей по-настоящему. Шисуи, ты согласен разделить со мной эту жизнь и выносить меня до самого его конца? — Если конец будет победный, — с трепетом выслушав Итачи мягко улыбнулся Шисуи, коснувшись ладонью его прохладной щеки. Их губы почти соприкоснулись, когда они услышали торопливый топот из коридора. Сделав нечеловеческое усилие над собой Шисуи отпрянул, так и не достигнув цели, Итачи же быстро вернулся на свое место. — Вот! Я сделал это для вас… а чего нии-сан стал красным, как рак? — искренне удивившись спросил маленький Саске. — Поймал остринку, там, в курице, — хитро подмигнул Шисуи. — Вот, держи скорей воды! — протягивал стакан Саске. Итачи его принял и даже пригубил: стекло бокала было слишком холодным в сравнений с горячим дыханием его любимого мужчины.