Парк воспоминаний.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ Альберих неспеша гуляет по городу. Дела на сегодня были завершены, настало время его заслуженного отдыха. Последние дни он усердно работал. Стоило, наверное, давно сделать себе выходной, но как-то было не до этого, и парень об этом даже не думал. Чехол с гитарой, висящий на его плече и заведенный за спину рукой, то плавно, то резко покачивался из стороны в сторону и иногда легонько, но немного неприятно ударялся о тело. Приходилось перешагивать лужи, чтобы не намочить обувь. Погода суровой и тоскливой осени в этом году совсем не щадила. Когда Кэйа шёл работать преподавателем по игре на гитаре, он не думал, что это будет сложно. Ведь, казалось бы, что в этом такого? Но это только казалось. Работа с подростками выматывала, хоть он и сам был не очень то и стар. Его уроки сопровождались бесконечными шутками и смехом детей. Свою работу парень любил, но тем не менее. Это забирало слишком много энергии, и его тело ждало поблажек. Так ещё и проблемы со сном добивали. Успокоительные, антидепрессанты и снотворное - вот его лучшие друзья. Во рту они почему-то оказывались чаще, чем еда. Погружённый в размышления о работе и здоровье, Альберих продолжал осторожно шагать, переступая лужи, и иногда поднимая глаза вперёд, переходя через дорогу. Но из-за мыслей, уносящих его точно не туда, куда надо, он совершенно не понимал и не контролировал своё направление. Но в этих мыслях точно не было того, что заходя в какие-то ворота он зайдет в место, где в далеком прошлом он оставил часть себя. ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ Только зайдя в тот самый парк Кэйа ещё этого не понял. Но пройдя в его глубь гитарист резко остановился, начинаю оглядываться по сторонам. И он действительно был там. Это не сон. Когда Альберих последний раз приходил в этот парк? Вроде, лет шесть назад, чтобы последний раз встретиться с ним. Здесь, в этом месте, Альберих знал всё. Абсолютно. До мелочей. Воспользовавшись этими знаниями он пошёл в чуть отделённый от самого парка сквер. Вот там точно будет ещё больше воспоминаний. Всё также красиво, как и тогда. Кажется, будто совсем ничего не поменялось. Будто той осенью и листья на деревьях были точно таких же цветов и оттенков, лежали на земле также, как и сейчас... Кэйа не может поверить, что прошло столько времени. Казалось бы, только вчера он сидел на той дальней надломанной лавке, глотая слёзы. Парень идёт к этой самой лавке, осторожно садясь. Он помнит, что лавка эта довольно хлипкая, и можно упасть, если садиться неаккуратно. Кладет чехол с гитарой к себе на колени, медленно открывая. Альберих достаёт музыкальный инструмент, проверяет звучание и немного подкручивает колки, чтобы звук был чище и красивее. Он вспоминает. Вспоминает песню, которую играл и пел тогда. Кажется, ещё секунда, и из-за всплывших в голове картинок из прошлого он заплачет. Но этого не происходит, и Кэйа просто пару минут сидит в небольшом ступоре. Ещё раз проверяет звучание гитары - идеально. Он начинает играть. Первые секунд десять слышно только струны. А затем в ход идёт голос. — В клеточку шарф, пальтишко сверху. И не спеша пойду по скверу, где летом мы босиком бежали, Брызгались каплями, на траву упали. Наша с тобой деревянная лавка, Сильным ты был соперником в прятки... Кэйа резко замолчал. У него был отличный слух, и даже когда гитарист играл на своём инструменте он слышал происходящее вокруг него. А также он обладал огромным нежеланием того, чтобы его игру и пение кто-то слушал. Повернув голову на звуки шагов Альберих проклял этот день. Ведь в метрах трёх от себя он увидел мужчину. Трудно было не узнать, не вспомнить. Гитарист завис. А теперь по порядку. Кэйа Альберих был сиротой, с возраста шести лет проживал у какой-то своей родственницы, которую совершенно не понятно как нашли. Просто из земли как будто вырыли. Мальчик рос весьма умным и воспитанным. Его памяти можно было позавидовать. Запоминал абсолютно всё и всех. Опекун не боялась того, что Кэйа заблудится или потеряется - он будто знал дорогу до дома отовсюду. Поэтому спокойно отпускала того гулять по городу. Конечно, были условия, но они совсем не доставляли неудобств. Просто нужно было приходить домой до семи часов вечера. Ничего сложного. Тогда то, в те времена Альберих впервые и посетил этот парк. Он не знал, и не хотел знать названия. Мальчику нравилось называть это место "тем самым парком". Было в этом что-то такое, что Кэйе не по силам объяснить. Там он и познакомился с ним. С Дилюком. Мальчишка с огненным цветом волос и такими же глазами засел у Альбериха в сердце и в голове, отказываясь оттуда уходить. Кэйа начал каждый божий день появляться в этом парке, и Дилюк всегда был там, в какое бы время юный гитарист не пришёл. И ему тоже нравился этот мальчик, который в свои восемь лет вёл себя как взрослый человек. Ему нравилась эта необычная звёздочка в левом глазу, Дилюк никогда таких зрачков не видел. Ему нравились эти суховатые, тусклые синие волосы, собранные в маленький хвостик на затылке. Его образ был не таким уж и запоминающимся, но запомнился навсегда. И вот, спустя много лет они встретились вновь. Первым из их общего ступора вышел Дилюк Рангвиндр. — Кэйа? Нет, подожди... Это же точно ты, – красноволосый распахнул глаза ещё шире, чем они были до этого, не веря в происходящее. Альберих молчал. Ему просто хотелось кинуться с объятиями на этого уже возмужавшего красавца, которого он давно не видел. — Так вот. Привет, Кэйа, – Рангвиндр прокашлялся, – Рад тебя видеть. Ты... вырос. — Здравствуй, Дилюк. Ха, – Альберих пустил нервный смешок, его губы кривятся в чем-то на подобии улыбки, – Ты тоже. Дилюк быстро преодолел расстояние между ним и лавкой, садясь рядом и, наконец-то обнимая Кэйю. — Как ты поживаешь? – Парень совсем не хотел отпускать синеволосого из своих объятий, но зато очень хотел снова посмотреть на волшебную звёздочку в его левом глазу, заметив, что правый он до сих пор скрывает под повязкой. — Ох, отлично... А ты? – Кэйе стоило особых усилий заговорить, – Как там... Джинн? — Я хорошо, правда. А Джинн, – Рангвиндр выпустил Альбериха из кокона рук, теперь просто смотря на него, – Мы развели... Расстались. Мы с ней расстались. Около шести месяцев назад, – Дилюк опустил взгляд на листья по ногами. — Жаль. Вы ведь были такой замечательной парой... – На последнем предложении Кэйа поднял свой голос, чуть ли не пропевая его, немного смеясь. — Мы расстались через неделю после моего предложения руки и сердца. Она ушла от меня к какой-то девушке... — Тогда желаю им крепкой любви. Пусть живут долго и счастливо. — Кэйа. Я приехал, чтобы увидеться с тобой. Пришёл в этот парк, в надежде увидеть тут тебя. И вот... Ты действительно здесь... Я правда очень рад, – Дилюк посмотрел в глаз собеседника и замер, – Ты носишь линзы?.. — А что тебя так сильно удивило? Ну да, я ношу линзы. Что с того? – Альберих вскинул одну бровь в вопросительном жесте. — Но у тебя ведь такие красивые глаза... То есть глаз. Второй ты мне так и не показал, – Рангвиндр поник. А Кэйа неожиданно для самого себя тепло улыбнулся. Он полез в свою сумку, достал контейнер для линз, и осторожно вытащил из своего глаза, положив в контейнер и убрав его обратно. — Ну? Теперь тебя всё устраивает? – Альберих сказал это с такой же улыбкой на лице. Дилюк теперь смотрел на ту самую звёздочку. И не мог подобрать слов, чтобы описать её красоту. Красоту Кэйи... — Она такая... Чудесная... – Слова сами начали вылетать из его уст, – Прям как ты сам. Тоже как звезда. Кэйа, кажется, чуть покраснел. Ему за эти года таких "комплиментов" не делал никто. Это было так... Мило что-ли? Он не знает. — За эти шесть месяцев я многое понял. Расставание с Джинн будто открыло мне глаза. Оставив тебя здесь одного, я совершил огромную ошибку. Кэйа. Я не должен был тогда уезжать. Не должен был бросать тебя, говоря что мы уже взрослые люди, хоть нам и было всего по семнадцать, что надо задумываться о семье, а с нашей любовью это не возможно, говоря, что моя настоящая любовь - это Джинн. Это моя самая большая ошибка в жизни. Я готов начать всё заново. Но... Готов ли ты? Готов полюбить меня снова?.. — Дилюк... Я никогда не прекращал тебя любить. А дальше были лишь поцелуи, объятия, счастье, и любовь. В клеточку шарф, пальтишко сверху. И не спеша пойду по скверу, Где летомбы босиком бежали, Брызгались каплями, на траву упали. Наша с тобой деревянная лавка, Сильным ты был соперником в прятки. Вот, рыжий кот, что по крышам бегал. Знаю, на нас тогда смотрел он. Кончилось лето, малы сандали. Парк погибал, погибали мы сами...