печальный финал

плейлист для чтения: память — Fleur после "смерти" джодаха прошло уже немного немало, месяц. было лето, чудесная погода, но одному из главных героев повествования находиться на улице совсем не хотелось. бывший полубог сидел в библиотеке, гладя жёлто-оранжевую змейку, что устроилась на его ногах и свернувшись калачиком, прикрыв глаза, спала. люциус, так зовут мальчишку, летал где-то в своих мыслях и переживаниях. утопал в них, и даже сам не понимал этого. думал, все хорошо, погрустит день, и все пройдет. да он даже не знает, что такое грусть в её настоящем понятии, а что уж говорить о другом. но это "странное ощущение" не проходило. не через день, не через два и даже не через неделю. и было странно. странно чувствовать что-то кроме самодовольсва и злорадсвии в перемешку со злостью. и ведь действительно странно. даже сам люциус не помнил, за что или кого он так переживал ближайшие две тысячи лет. но с переживаниями появилось ещё более странное чувство. оно было необычно, словно что-то кололо в груди, но одновременно так приятно. от этого ощущения становилось так тепло на душе. появлялось ощущение, что ты не один, что кто-то рядом, нежно гладит тебя по голове, целует в макушку. так заботливо, как мама в детстве, когда тебе было ещё 4 года. это ощущение уже на протяжении чуть меньше месяца было рядом с люциусом, по пятам ходило за ним, куда бы он не ушел. и к этому чувству дитё ада начал привыкать, хотя и не понял, что оно обозначает. и это чувство лишь обострялось всякий раз, когда он слышал его голос, видел его перед собой, или просто думал о нем. даже сейчас, это чувство становилось лишь сильнее, а на лице полубога засияла улыбка, когда он вспомнил именно о нем. он - лололошка. юный мальчишка, ученик люциуса и просто самый приятный и молчаливый собеседник. он конечно мог поддержать диалог, и с ним можно было поговорить хоть до самого утра, и не было бы скучно. хотя с ним не скучно даже молчать. просто так комфортно сидеть в тишине, читая что нибудь, или слушая его чтение, его приятный голос. даже в такие моменты становилось тепло. это не то тепло, которое чувствуешь когда укутываешься в плед или что-то подобное, нет, это тепло куда приятнее, нежнее. оно чувственное и такое... даже в книгах про любовь о таком не пишут. и часто люциус чувствал это тепло рядом с лололошкой. с самого начала, беловолосый юноша думал, что он просто болеет. но могут ли полубоги болеть? он никогда не болел, а тут сразу чувствует, как кровь приливает к лицу, как только в поле зрения люциуса попадает этот чёртов парнишка. такой весь лёгкий, точно ветер, на котором развиваются его не длинные кудряшки, эти очки и этот чёртов шарф. это все выглядит так глупо на нем, и так ему идёт одновременно. он такой глупый, весёлый и добрый. звучит однообразно, но нигде не найдешь такого человека, как лололошка. только лололошка такой терпеливый, понимающий, заботливый. и только с лололошкой люциус такой же. такой же добрый, покладистый, старается принимать свои ошибки и меняться. и вроде как это даже получается, но после очередной колкой шутки воланда, все приходится начинать заново. а лололошка и не был против. он тихо смеялся над шутками воланда, они были правда смешные, но успокаивал люциуса, не желая снова прибирать погром, а после снова и снова повторяя все, что они обсудили уже не один раз. да, звучит действительно хорошо, но... люциус прекратил улыбаться, вновь погружаясь в свои переживания. от лололошки нету вестей почти неделю. если до этого они виделись чуть ли не каждый день, то сейчас, уже довольно долго они не видятся вообще. происходит явно что-то не ладное, ведь люциус даже через каналы не может дозваться до него. будто до него не доходят вообще его слова. а если он просто его игнорирует? если он просто не хочет больше видеть люциуса? он что-то сделал не так? а если он больше не хочет его видеть? люциус просто не может этого допустить! он ведь так хорошо к нему относился, так осторожничал с ним, будто люциус - самое дорогое, что есть у него. иногда это конечно смотрелось глупо, всё же не у одного люциуса это первая влюблённость. о чувствах друг друга оба ещё не узнали. точнее, о чувствах люциуса лололошка знал, а люциус о чувствах второго и не догадывался. но сейчас ведь не об этом, да? полубог ада думал, что же делать в этой ситуации. если лололошка не идет к нему, то не лучше ли люциусу прийти к лололошке? ведь, будет лучше для всех, если он сходит и проверит лололошку, так? создание ада выдохнул, беря змейку на руки, поднимаясь с красного бархатного кресла, сразу укладывая айко обратно. недолго постояв, он в последний раз погладил змею, быстрым шагом уходя из библиотеки. прежде чем выйти из библиотеки, полубог быстро зашел в ближнюю комнату, оповещая воладна о своем уходе, а после, словно по щелчку пальца исчезая, оставляя после себя маленькие искры огня, которые быстро растворялись в воздухе. сам же люциус оказался не много дальше, чем дом лололошки, но оно наверно и к лучшему. было у блондина плохое предчувствие, которое отдавалось тряской в руках. было не по себе идти к дому этого невозможного мироходца. а ведь люциусу до сих пор не рассказали о том, что лололошка мироходец. после победы над джодахом, все только вставало на свои места, а после, про это вовсе забыли, думая, что он уже знает обо всем. наконец, люциус сглотнув все свои переживания, махнул хвостиком, делая маленький шаг вперёд. второй, третий. так медленно, но верно он дошел до посадок ло, к после и до дома. казалось, словно здесь никого не было уже несколько дней. все выглядело слегка заросшим. лололошка ведь не мог такого допустить. он слишком следит за порядком на огороде, он просто не допустит не единого сорняка в своей любимой пшенице. так незаметно для самого себя люциус обошел весь дом вокруг. следов присутствия лололошки до сих пор не наблюдалось, а значит ли это, что он в доме? может он просто ушел куда-то? хотя, на врятли. снова выдохнув, люциус наконец сделал шаг в дом. подошва сапогов тихо стучала по полу, словно наперёд давая понять, что за существо идет. пройдя совсем немного, люциус застыл в ужасе, как только в поле его зрения попала кровать с ближней стеной. его глаза бегали по комнате, а на них уже  наворачивались прозрачные капельки слез. так что же он мог увидеть? что могло заставить люциуса впасть в шоковое состояние, а тем более, заставить плакать? всё очень просто. (тут сразу предупрежу, я опиралась на конец им, где все части лололошки тупо раскидало на том месте, где он сидел.) он увидел кровь. много крови разбрызганной по стенам, заляпавшую всё белое покрывало, оставаясь багровым пятном, впитавшись в дубовые доски и ткань. она явно была не свежая, уже неделю пеклась на солнце, засыхая. но это ведь далеко не самое страшное. где-то рядом с кроватью валялся кишечник, словно верёвка, распластавшись по полу. чуть ближе к сундукам лежало что-то ещё, похоже печень. большая часть органов была унесена животными из леса, учуявших запах крови, но всё же кое что осталось. прикрыв дрожащие губы ладонью, люциус собирался сделать шаг, но пнув что-то ногой, посмотрел вниз, от испуга падая назад. прямо под его ногами лежало человеческое сердце. уже холодное. казалось, полубог прямо сейчас либо блеванет, либо забьется в истерике куда-нибудь, лишь бы не видеть это все. ошибки и быть не могло - это всё месиво принадлежало лололошке. и это ещё больше пугало и огорчало полубога ада. с его щёк скатывались к подбородку горячие солёные слезы, капая на одежду. взгляд люциус же выражал только печаль. глубокую печаль и страх. а что же ещё ожидалось от того, кто увидел фактически единственное, что осталось от его любимого человека. часто говорят, что божественные существа испытывают эмоции гораздо сильнее, чем любой человек на земле. и чтож, об этом не врут. сердце же немного прокатились от лёгкого точка, а после остановилось около куска ткани в голубо-черную клетку. шарф. тот самый идиотский шарф, что лололошка носил не снимая. когда на него не посмотри - всегда в этом шарфе. люциус на трясущихся конечностях встал с пола, медленными движениями подходя к этому самому клоку ткани, который на удивление даже никак не пострадал. и ни капли крови на нем не было. словно чудо невообразимое. остановившись, он несколько секунд посмотрел на шарф, а после, словно завороженный наклонился, беря ткань. руки рефлекторно прижали его к груди, а слезы с глазок люциуса потекли с большей силой, теперь уже капая на пол... после "смерти" джодаха, прошло уже немного не мало три месяца. было лето, чудесная погода, но одному из главных героев повествования находится на улице совсем не хотелось. он так же как и в прошлый раз сидел в библиотеке, что-то записывая на листок. такие письма валялись чуть ли не по всему полу. они никогда не исчезали, и никто, кроме люциуса не осмеливался их трогать. айко лежала у камина, свернувшись калачиком, а полубог дописав письмо, наконец опустил перо. перечитав все его записи ещё раз, он встал с кресла, подошел к камину. смяв листок бумаги, люциус кинул его в горящее пламя. он ни капли не изменился, такой же, как и до попадания в даливарику. и только на его шее виднелись тщетные попытки измениться - шарф. тот самый клетчатый шарф, насквозь пропитанный лололошкой. и снова как раньше, кажется, что он рядом. мягко гладит люциуса по волосам, что-то тихо читая.