Хьега-сенсей

– Тебе нравится, Хьега-сенсей? – Не зови меня так, идиот. – Но почему? – Я не твой учитель. – Но ведь учишь меня Кан-рю, значит, учитель, – лукаво мурлычет Модзу и покрепче прижимает блондина к стене. – С каких пор дать пару советов, и то лишь потому, что твои попытки самостоятельно сделать хоть что-то выглядели слишком жалко, стало обучением? – ровным с изящной ноткой презрения тоном произносит Хьега, не теряя гордости даже будучи вжатым мордой в стену. – Эти советы очень мне помогли, и я тебе благодарен, – обладатель дредов говорит абсолютно искренне и зарывается в чужой мех на шее. Он ловко подцепляет нижний край маски копейщика своим носом и уже через мгновение опаляет жгучим дыханием его бледную, чувствительную кожу. – Вот поэтому ты Хьега-сенсей. – ... Да пошел ты, – на выдохе шипит тот, но не сопротивляется. – Да, ты можешь посылать меня сколько хочешь, – не без наслаждения самодовольно начинает Модзу, ныряя одной из рук под плащ светловолосого. – Только я не прекращу тебя так называть. Его ладонь вальяжно обводит мышцы чужой груди и съезжает к талии. – А ты, сенсей, уже не сможешь никак меня остановить, даже если очень сильно захочешь. Почему? Пальцы оказываются в районе одной из ягодиц, самыми кончиками невесомо рисуют на ней незаурядные узоры, а потом внезапно впиваются в кожу прямо через ткань, стискивая. – Потому что теперь я сильнее, – томно рычит Модзу прямо на ухо блондина. – Благодаря твоим советам, сенсей. – Блять, – только и может почти беззвучно выдохнуть Хьега, уже задыхаясь в ощущениях. И кто бы мог подумать, что тело воина, вселяющего убийственный страх в сердца несметного количества людей, может быть столь податливым и нежным в чьих-то руках... Этот секрет навсегда останется между ними. – Итак, Хьега-сенсей... Хочешь, я покажу, чему я научился? – хитро шепчет брюнет, своими шаловливыми пальцами уже поигравшись с шнурком, заставляющим плащ держаться на чужих плечах, так что через секунду ничто не помешало стянуть и отправить в полет в противоположный угол комнаты лишний предмет одежды. Хьега молчит, вроде бы и в своей обычной манере безразличия, а вроде и слишком неестественно спокойно. Пока ладонь скользит куда-то вниз, темноволосый, лыбясь во всю свою рожу, не без дьявольского наслаждения припадает губами к шее копейщика и грубо ставит на его коже засос. Оставлять их крайне удобно – при любом выходе в свет они всегда оказываются прикрыты сначала маской, а после меховой опушкой плаща. Хотя Модзу предпочел бы, чтобы лицезреть его творение могли все. Только Хьега эту идею не оценил, огрел его хорошим подзатыльником. "Стесняется. Значит, время еще не пришло", – в предвкушении облизывал губы темноволосый, даже не думая унывать. Модзу по природе своей – тот еще озабоченный извращенец, вечно генерирующий самые дурные и сумасшедшие идеи. Но, несмотря на весь нескончаемый гонор, он никогда не стал бы принуждать Хьегу силой, ведь был, к удивлению, очень лоялен к желаниям партнера. Только вот у Хьеги, холодного социопата, нет функции высказывания своих желаний, а Модзу слишком непроницателен. Спросишь – смерят высокомерным взглядом, как самого последнего идиота, начнешь действовать – обязательно огребут чем-нибудь тяжелым, что подвернется под руку. Безвыходная ситуация. Однако брюнет не из робкого десятка. Долго и упорно, методом проб и ошибок он сумел вызнать немало. Изучить множество реакций копейщика, прощупать точки давления, выучить все малейшие признаки смены настроения. Понять наконец, как ему нравится, а как не особо. Но даже спустя такое огромное количество времени какая-то часть Хьеги по-прежнему оставалась загадкой, и темноволосому это до безумия нравилось. Нравилось изучать, проверять, наступать на одни и те же грабли. Просто быть рядом, гордясь пройденным путем и осознавая, что никто никогда, кроме него, не смог бы этот путь преодолеть. И вот он, Акацуки Хьега, как на ладошке. Зажатый у стены, полуголый и обезоруженный. Казалось бы – полностью открытый, и все равно есть в нем что-то, что с каждым разом только сильнее заставляет огоньки пылать в темно-карих глазах. Блондину по душе, на самом деле, приходится что угодно. Он вполне себе непривередлив, и в конце концов ни единая идея Модзу не оказывается неосуществленной. Вроде бы, отношения должны складываться замечательно, но тут на сцену выходит новая переменная – время. Все очень сильно зависит от времени. Если давно в прошлом, когда отношения между ними лишь начинали зарождаться, копейщик не давал прикоснуться к себе и пальцем, то сейчас был открыт прикосновениям чужих рук намного больше. ... А руки эти бесстыдно блуждают по его телу, оглаживают мышцы, спускаются к животу, одна из них ныряет под набедренную ткань. Темноволосый не боится гнуть свою линию, не боится возможного удара прямо в нос. Желание, или, скорее, нежелание Хьеги для него – закон. Он не расстраивается и прекрасно знает, что обязательно получит свое. Если не сейчас, то чуточку позже. Однако ни малейшего намека на это самое нежелание не случается и близко, даже когда Модзу кладет ладонь на его член. При понимании, что он доставляет своему сенсею удовольствие, и ему осознанно позволяют продолжать это делать, чертовски приятное ощущение пробивает гортань, на секунду перехватывая дыхание, после чего тонкой нитью спускается куда-то к низу живота. Брюнет, беззвучно рыча от наслаждения, прижимается к спине Хьеги, пока тот прячет свое лицо в изгибах локтей. Модзу оглядывает эту картину и, хмыкнув, нежно вцепляется зубами в его мочку уха. В ответ слышит рваный выдох – такого точно не ожидали – и ухмыляется. – Если тебе кажется, что ты не приложил к моему обучению своей руки, а те несколько подсказок ни на что не повлияли, ты ошибаешься, – с гудящим наслаждением цедит темноволосый, внимательно разглядывая полуприкрытое лицо возлюбленного. – Твои незначительные подсказки полностью изменили ход игры, и поэтому я сейчас здесь. Такой, какой я есть, и умеющий то, что я умею. – Пиздец и отстойные у тебя речи, – язвительно хрипит Хьега. – Ха. Смотри внимательно, – усмехается Модзу и, стянув мешающую ткань, начинает скользить ладонью по члену блондина. Тот закусывает губу, уронив шумный вздох. Чувствует, что что-то не так. Невольно опускает взгляд вниз и упирается им в надрачивающую ему руку. Глядит, а головные шестеренки крутятся предательски медленно... Необычно вычурные движения окутывают его достоинство, а тело откликается на них поразительно ярко. Узел внизу живота становится почти невыносимо тугим, от каждого прикосновения берет дрожь. Что за чертовщина? Он чувствует такое впервые, но вместе с этим движения кажутся просто до изнеможения знакомыми. Бошка идет кругом. Он знает, что это такое. Подсознательно ощущает это лучше самого Модзу, только вот в голове сплошной туман, и у заветной мысли все никак не выходит туда пробиться... А брюнет ухмыляется. – Узнаешь, сенсей? Что-то резко щелкает в мозгу, будто бы где-то там, в черепной коробочке, замыкает маленькие провода, и все моментально становится ясным. – Сука. Модзу дрочит ему, словно кудаяри в руке держит – полностью копирует движения. – Ты, ебаный... – выругивается Хьега, но через мгновение заливается громким стоном, скребя ногтями стену. Темноволосый без предупреждения жутко ускоряет темп, кое как сдерживая злодейский хохот, и выбивает из любимого все новые и новые вскрики удовольствия. Ладонь Модзу движется со скоростью молнии, решительно. Хватка у него крепкая, отточенная – все-таки, не вчера копье в руки взял. Вторую ладонь он перекладывает на грудь блондина, начиная играться с его сосками, но тот уже едва осознает этот добивающий фактор. В ту же секунду Хьега вступает на пик, и его захлестывает немыслимой волной оргазма. Он громко выстанывает "блять", а потом замолкает. Обладатель дредов покрепче прижимает его к себе, гладит его трясущиеся в судороге бедра и, довольно урча, медленно размазывает сперму по члену, в то время как Хьега витает где-то в прострации и захлебывается собственным сбитым дыханием. Модзу утыкается ему в шею. Обнимает долгие несколько минут. Тепло и хорошо. Когда пытается проверить, отошел ли уже светловолосый или нет, вкрадчиво заглядывает ему в лицо. Он же, сдав себя с потрохами, отворачивается. И Модзу снова вооружается хитрым оскалом. Лезет целоваться, а Хьега бесцеремонно отодвигает его рожу от себя. – Извращенец чертов. – Да ну, – с напускной обидой тянет тот. – Тебе же понравилось, сенсей. Не говори, что ты сам никогда не развлекал себя так... АЙ! Хьега въезжает ему локтем под челюсть и, подобрав плащ, сматывается восвояси.