misunderstanding

кавех раздражает. в последние несколько недель кавех приходит домой поздно и вдобавок проводит там мало времени. кавех заводит какие-то новые знакомства и с аль-хайтамом почти не общается. когда у аль-хайтама заканчивается вся работа – потому что долги давно сданы, а новой им уже не дадут, ведь скоро выпуск – он больше не может отвлекаться от своих мыслей, забивая голову бесконечной бумажной работой. это очередной тихий (потому что главного источника шума нет дома) вечер, когда аль-хайтам в одиночестве сидит над книгой. в нём всегда была твёрдая уверенность, что это именно то, что ему нужно. кавех раздражал. шум раздражал. «будет ли хоть один день, когда ты дашь мне спокойно почитать, не издавая лишних звуков?» — иногда взрывался аль-хайтам, гневно смотря вслед уходящему кавеху, бормотавшему что-то о невыносимости чужого характера. и тогда становилось спокойно. точно, спокойствие. вот, в чём он всегда нуждался. за окном темно, в доме ни души, источников света и звука не слишком много, чтобы действовать на нервы. но кавех всё равно раздражает. его, чёрт возьми, сейчас даже здесь нет. разве это не именно то, что от него и требовалось? тогда почему аль-хайтам сейчас не в силах прочесть даже страницу? буквы не складываются в слова, предложения не имеют смысла, текст перечитывается по пять раз, прежде чем он решает захлопнуть книгу. это невыносимо. кавех бесит своим отсутствием. кавех заявляется среди ночи, будит шумом и сам же сразу отправляется спать. кавех с утра переворачивает всю кухню, не появляется дома весь день и ведёт жизнь вполне беспечную для архитектора, всего несколько недель назад стрессовавшего из-за проекта. кавех напивается с новыми, с его слов, друзьями из академии и ни слова не говорит о планах на будущее. что ж, если это неизбежно, нужно дать волю мыслям. «почему кавех так себя ведёт? когда мы жили в общежитии, он каждый день что-то придумывал, доставлял мне различного рода неудобства. почему, когда нам выделили целый дом, он начал меня.. игнорировать?» — пришедшее в голову слово не очень приятно и уязвляет самолюбие хайтама. с какого вообще чёрта ему не всё равно, что этот балбес его избегает? пусть себе шатается на улице хоть с утра до ночи, какая аль-хайтаму-то разница? а разве он не этого и желал? учёный ловит себя на мысли, которую признавать не хотел изо всех сил - по кавеху он попросту скучает. какое ужасное слово. абсолютно не в его характере, не так ли? и если даже признаться себе он смог, кавеху сказать такое сил нет никаких. но единственное что он понимает – этот вопрос нужно решить как можно скорее. а что решает вопросы между людьми лучше, чем разговоры? «точно, — думает аль-хайтам, — даже если и сегодня он снова не соизволит вернуться домой (это слово почему-то звучит тягостно), я в любом случае смогу поговорить с ним завтра на мероприятии. там-то он уж точно будет. это отличный шанс.» кавех не появился дома даже с утра. конечно же. следовало догадаться, что придётся идти одному. аль-хайтам, очевидно, был бы только рад пропустить это бессмысленное событие, если бы только оно не было обязательным и не сказывалось так благоприятно на будущем выпускников. хотя, не настолько это его и волнует. возможно, главной причиной было найти своего соседа и задать ему пару вопросов. «что, если он просто хочет съехать, но пока не говорит об этом, потому что не может найти другое жилье? но что его в этом не устроило? только если.. чёрт, я действительно настолько противен ему?» — вот куда приводят мысли, когда аль-хайтам уже находится в поисках знакомого раздражающего лица. и не видит его. — так что всё в силе? — потому как первее слышит знакомый раздражающий голос. точно, радость. вот, чего он давно не слышал, — мне уже можно начинать собирать вещи? — конечно. как я и говорил, сайно совсем не против принять тебя к себе пожить на какое-то время. — супер! тогда- дальше аль-хайтам не слушает. с услышанной информацией всё в голове наконец встаёт на свои места, а нелогичные действия кавеха обретают смысл. он его попросту ненавидит. не может вытерпеть ни минуты лишнего времени, проведённого в одном пространстве, настолько, что готов переехать к малоизвестному знакомому. но что тогда были все эти годы, проведённые вместе? прекрасная ложь? делал вид, что его всё устраивает для общего блага, потому что выбора не оставалось? продолжает думать, переместившись в какую-то пустую комнату. все звуки становятся слишком громкими, свет слишком ярким, и всё сливается в одну тошнотворную воронку цвета, приправленную тяжёлыми мыслями. он же прекрасно знал, что не стоит идти в подобные места, он их просто не выносит. стало слишком трудно концентрироваться на мыслях. беспокойство превращалось в панику, пока аль-хайтам предпринимал отчаянные попытки заткнуть уши, уйти в себя. не помогало. он не мог вспомнить, что кавех обычно делал с ним в таких ситуациях, когда был рядом. это всегда помогало. но его больше нет рядом. «я не могу больше с этим справиться». головная боль нарастает. кажется, будто мир вокруг вот-вот расколется. — ...там! из всего этого он различает голос. знакомый голос, который зовёт его. усилием концентируется и различает: — аль хайтам! ты меня слышишь? открывает глаза (в какой момент он успел их закрыть?) и видит перед собой кавеха с видом крайне обеспокоенным и огромными глазами. — что случилось? почему ты плачешь? — спрашивает тот. — я не- ох.. пока аль хайтам ладонью не провел по щеке, он и не осознавал, что плачет. более того, и до сих пор не чувствовал слёз. чёрт, кавех застал его в таком постыдном виде. — убирайся. — у аль-хайтама лёд в голосе и сталь во взгляде. — что? ты в порядке вообще? — я не хочу тебя видеть. [я не хочу, чтобы ты видел меня т а к и м] — тц, ну как скажешь. кавех отворачивается с видом крайне раздраженным и собирает уходить. но как только он отходит, аль-хайтам понимает, насколько всё это время разговор с кавехом его отвлекал, а шум вновь ударил в голову с ещё большей силой. нестерпимо. — подожди, — поспешно говорит он, чуть не задыхаясь. — боже, что с тобой?! — сразу подбегает, обхватывает чужую голову руками, заставляя смотреть на себя, — эй, хайтам, просто слушай мой голос, хорошо? и давай.. выйдем отсюда, договорились?? ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ* * * — тебе лучше? — лучше. когда они вдвоём вышли на воздух, небо уже приобрело тёмный оттенок и можно было любоваться звёздами – мельчайшими хаотичными точками в бесконечном полотне. но ни один из них не выбрал предметом изучения небо. — кави. — да? — спасибо. и не смотрит на него. «так я не ошибся, — думает кавех, — ему действительно до меня нет дела. наверняка он сожалеет, что по чистой случайности опять вынужден делить со мной комнату. он даже не смотрит. и за всё время не поинтересовался как у меня дела. ему настолько всё равно?» — не за что, — как можно безмятежнее отвечает кавех, так же не смотря на другого. — я.. на самом деле не хотел тебя прогонять. — что ж, не думал, что моё общество настолько тебе неприятно, — пытается разыграть из этого шутку, улыбается даже, — но не волнуйся. скоро отдохнёшь от меня ненадол- — моя грубость была поступком не хуже твоего, — перебивает аль-хайтам. начинает холодать. — что.. о чем ты? — настолько меня ни во что не ставишь, что даже не посчитал нужным оповестить своего соседа об отъезде? — неприятный тон. мерзкий, каким только он один может так тревожить. холодное вперемешку с обжигающим чувство разочарования заливает тело аль-хайтама и он, мгновенно жалея о столь эмоциональных словах, резко отворачивается. не стоило этого говорить. показывать слабость. — послушай, я же всего лишь- — забудь, — выпаливает резко, всё ещё не меняя положения, в котором волосы спадают на и так вечно нечитаемое лицо, скрывая глаза, так что становится вконец непонятно, что он чувствует прямо сейчас, — это не важно. раз ты не посчитал это важным. я, по крайней, думал, что заслуживаю знать это не меньше, чем тигнари. ошибка. немедленно срывается с места, осознав, что за эти несколько минут в ночи сказано им было, может, откровений больше, чем за несколько последних лет. это же на него так непохоже, да? но всё будет нормально, нужно только прийти домой, забыться, и к завтрашнему утру его уже совершенно не будет волновать ни кавех, ни его внезапный отъезд, почему-то ранящий ножом где-то внутри, где люди обычно отмечают сердце. он забудет эту ночь и всё снова будет нормально. комфортно. жизнь в привычном темпе, без лишних эмоций. мешающих. как рука кавеха на его запястье прямо сейчас. — аль-хайтам! — кавех уже не выдерживает, переходит на крик, — я.. не знаю, что ты там себе напридумывал или.. — не имею пагубной привычки додумывать. я слышал это. а собственному слуху доверяю. больно. рука кавеха ощутимо обвилась вокруг запястья и не даёт дернуться. завтра возможно будет синяк.. или нет, не та боль. — ты слышал что? я не понимаю, — в глазах плещется неподдельное беспокойство. учёный поворачивается и тот решает всё же отпустить его. это непривычно – аль-хайтам всегда смотрит в глаза не ощущая дискомфорта, нередко сам наоборот доставляя его оппоненту. сейчас кавех видит в глазах напротив расширяющуюся пустоту мёртвой пустыни. это завораживает настолько же, насколько ужасает. в его любимых глазах привык он видеть баланс где зелёного больше. это всегда успокаивало кавеха, если подумать. словно он может услышать колышащуюся от летнего ветра листву. аль-хайтам – всегда спокойствие воплоти. не сейчас. — это же и твой дом тоже. наш. а ты там не бываешь из-за меня. теперь ты уезжаешь. в пустыню. и бросаешь меня. то есть... не так, — это лишнее. осознание. аль-хайтам не спрашивал, что происходит, потому что просто имел привычку додумывать всё до других. хотя, похоже, и сам кавех здесь был не лучше. — конечно не так! я не бросаю тебя, дуралей! ох, какой же ты иногда.. — со вздохом трёт переносицу в привычном жесте. пустые глаза начинают оживать, загораясь слабой надеждой, но больше в них пока недоверия, непонимания, — просто дай мне объяснить, хорошо? кивок – на большее не способен. — я не собираюсь покидать тебя на веки вечные или что ты там себе успел надумать. подожди, послушай. я рассказывал тигнари о экспедиции в пустыню для сбора материала и вдохновения. у него там есть знакомый, у которого можно остановиться. я туда еду на два дня, слышишь? д в а дня. и тебя могу тоже взять, если уж неймётся так. с минуту аль-хайтам обдумывает сказанное с видом совершенно растерянным. это было бы забавно, если бы не было так тревожно. наконец глубокий вздох и — прости. а вокруг всё это время было так тихо? — я не так тебя понял. и, действительно, нужно было спросить напрямую, а не устраивать здесь сцену. не знаю что на меня нашло. — может быть, я знаю, — под удивлённый взгляд кавех смеётся счастливо. кажется, он только что понял кое-что очень важное. что же могло вывести такого вечно собранного аль-хайтама из равновесия? — пойдём д о м о й.