Плененные заповедью Тьмы. Заповедь Первая

Огромный дворцовый сад был наполнен плотным потоком разговоров и веселья. Мягкие звуки музыки играли в воздухе, словное ласковые ноты, пробегая среди зелени и цветов, и даже веселый гам не мог прервать их мелодичное звучание. Яркие фонари, словно светлячки, парили над толпой, освещая всё вокруг своим серебряным сиянием. Всё королевство было наполнено праздничным волнением, отмечая столетие образования объединённого королевства Иридия и восхождение на трон последнего из Драконов. Дворец возвышался на краю могучего утеса, вздымающемся над бескрайнем синим морем, где волны беспрестанно разбивались об основание могучих скал. Широкие мраморные лестницы, будто реки из блестящего драгоценного камня, вели к вратам, искрясь под лучами восходящей луны. После окончания войны дворец был возведён как дань благодарности молодому правителю. Представители каждой волшебной расы внесли свой вклад в строительство, что превратило дворец в символ единства и жизни под одним знаменем. Великаны, обладающие огромной силой и внушительным ростом, использовали свои непревзойдённые способности для перемещения огромных камней и тяжелых балок, создавая основу для стен и башен дворца. Представители рода Дриад воплотили свою связь с природной стихией в создании невообразимо прекрасных цветущих композициях. Цветы разливались палитрой ярких красок по кустам и клумбам. Ароматы роз, лилий и фиалок смешиваясь с морским бризом, наполняли воздух чарующей свежей сладостью. Виноградные лозы, словно живые ковры, украшали стены дворца, оплетая их ветками изумрудного зеленного оттенка. Величественные стражи природы, известные как Энты, наполнили замок силой и устойчивостью. Их могучие корни проникали глубоко в землю, образуя сложную корневую систему, которая обеспечивала дворец не только физической поддержкой, но и укрепляла его духовную связь с землёй. Маленькие феи творили своими руками великолепную магию и окутали ей каждый уголок дворца, сплетая из воздушных тканей изысканные светильники и фонари. Свет, излучаемый ими, оживлял холлы и коридоры звездным сиянием ночного неба. А лучи, проникающие сквозь эти ткани, танцевали в воздухе, создавая волшебные игры теней. На темно-синем полотне ночи громкими взрывами стали распускаться огни ярких оттенков. Фейерверк развернулся в небе, словно огненная комета, и стремительно поднимался вверх, оставляя за собой лишь бледный искрящийся хвост. Когда фейерверк достигал своей вершины, он взрывался, откидывая в разные стороны мелкие играющие звёзды. В тот же миг настала тишина, лишь периодически прерываемая восхищенными вздохами. Скрываясь от чужого взора, где только Тьма была свидетелем тяжелых дум, одинокое дитя устремило свой взор на бескрайнее небо. Это небо было для него столь желанным, но со временем превратилось в непостижимую мечту. Земля приковала его цепями обязательств, окутывая отчаянием. Оттого приходилось отвергать то, что было присуще представителям его рода. Но это ведь во благо? Белоснежные волосы, словно потоки лунного света, ниспадали по ровной спине. Белые пряди, заплетенные в простую косу, развевались под легким прикосновением ночного ветра. Корона оплеталась золотой лозой вокруг головы, а в центре сверкал белый драгоценный камень. К короне прикреплялась полупрозрачная черная вуаль, скрывающая его лицо, что придавало загадочности и таинственности. Но даже сквозь неё можно было разглядеть сияющие темно-синие глаза, словно две звезды, утонувшие во мраке. На его голове вздымались два изогнутых назад рога, украшенные золотыми цепочками и оплетающие их драгоценной паутиной. За спиной, аккуратно распускались могучие чёрные крылья, аккуратно прижатые к телу. Черный как у нагов хвост сиял тёмным блеском и концы чешуек сверкали словно далёкие созвездия. Его темно-синие одеяния, чуть оголяющие изящные плечи и прикрывающие основание хвоста, придавали ему небесную грацию и тонкое изящество. Свободные рукава, словно крылья ночных соколов, укрывали бледные, переходящие у кистей в черные, руки. Изящные пальцы украшали тонкие кольца. Весь его образ был пронизан магией, создавая впечатление, что он сам является живым воплощением Тьмы, незыблемым героем, чья красота и величие привлекали и очаровывали всех, кто взглянул на него. — Я вижу Вас каждый день, но не в моих силах отвести взор. Ваш лик — услада для глаз, — женский голос разрушил тишину ночи, наполнив атмосферу детской игривостью. — Почему Вы вновь предпочли пустой балкон моей компании? Император повернул голову и увидел Демона, на лице которой играла озорная улыбка. Облегающее красное платье не скрывало округлых форм и приятных для глаз женских прелестей. Её всегда окружала аура, наполненная толикой страсти и желания, что было свойственно Демонам этого вида — Суккубам. Раскосые глаза девушки были цвета алой крови, невольно притягивающие взор. Пухлые губы, окрашенные помадой тёмно-бордового оттенка, придавали её облику соблазнительное очарование. Блондинистые волосы, ниспадающие по оголенной спине водопадом золота, придавали её облику нечто ангельское, противоречащее её демонической природе. — Отбрось излишнее притворство, Лилит. Ему нет места тут, — голос императора был словно лунный шепот, мягко обволакивающий слушателя звучными, но робкими нотами. Но то было лишь тогда, когда он вел беседу с теми, кому даровал своё доверие. В остальное же время император предпочитал словам молчание или краткие, но весомые высказывания. В момент беседы его голос приобретал умиротворяющую звучность, заставляя любого прислушаться. — Вы раните меня своим неверием, Ваше Величество, — изобразив на лице страдание, она наигранно пустила слезу, вытирая её краем рукава. На этот жест Алэй отреагировал лишь нечитаемым взглядом. Лилит Даркмур — дочь почившего главы огромного клана и главная советница императора уже более трёх десятков лет. Её считают воплощением непоколебимой преданности и любви к своему королевству. Властные деяния и беспримерный ум этой девушки вызывали восхищение и уважение у тех, кто имел счастье встретится с ней. Семья Даркмур когда-то была почитаема среди аристократии. Глава, Лорд Мордекай Даркмур, был представителем Высших Демонов, оттого снискал поддержку у других семей. Он обладал непреложной властью среди Демонов, требуя абсолютного подчинения и покорности. Лилия была внебрачной дочерью, рожденной от прислуги, оттого несчастье постигло её ещё в момент рождения. Мать умерла при родах, оставив младенца совершенно одного во враждебной среде. С ранних лет Лилит подвергалась жестокому обращению со стороны жены лорда и его старших детей. Несмотря на официальное признание её как дочери, девочка никогда не была окружена любовью и теплом. Всё детство было наполнено болью и кошмарами. Император взял Лилит под своё крыло, когда той минул второй десяток лет. То время ознаменовалось крупным переворотом и мятежом Демонов под предводительством Мордекая Даркмур. Но глава именного клана потерпел позорное поражение, приняв смерть, как достойное наказание. Членов семьи и мятежников заключили в тюрьму на многие годы и только Лилит избежала этой участи. Девушка не признавала политику правления Демонов, оттого вступила в ряды предателей, тайно сливая информацию во дворец. Алэй увидел в девушке недюжинный потенциал и силу. И с того момента она стала его подопечной. Он обучал её искусству правления, рассказывал тонкости политических манипуляций и наставлял по вопросам экономической стратегии, которые могли принести процветание стране. Лилит впервые почувствовала себя значимой, что придавало ей сил работать и самосовершенствоваться. Её преданность была рождена от искренней благодарности своему правителю. — Нам следует вернутся. Гости начинают волноваться. — Даруй мне минуту покоя. Этот день был чрезвычайно долго. Силы почти покинули меня, — Алэй прикрыл глаза, делая глубокий вздох. Лёгкие наполнились прохладным воздухом, остужая уставшее тело. О Боги, как же хотелось спать! После недолгих секунд, император плавно пополз к двери, оставляя за собой лишь едва уловимый шлейф приятного запаха Карминии. Драконья Карминия — ягода удивительного карминово-красного цвета, напоминающая маленький огненный жемчуг. Её форма напоминала капельный камень. Для Драконов она была изысканным угощением, обладающая одурманивающий эффектом. Однако для других рас эта ягода была смертельно ядовита, убивая медленно и мучительно. На последних минутах жизни отравленному являлись страшные кошмары и потому они покидали этот мир в страданиях. Дивный запах карминии напоминал смесь фруктовых ароматов с нотками древесных и цветочных оттенков, создавая обволакивающий и манящий букет. В помещении играла легкая музыка арф и гости отдавался танцу медленного вальса. Лица каждого украшала улыбка, но Алэй не испытывал их счастья, лишь сильную усталость и апатию. Он правит Иридией долгие сотню лет и благодаря ему почвы плодородны, реки не иссыхают и жизнь стабильна идёт своим чередом. Но для этого нужно быть императором и убивать в себе маленького Дракона. Ему не позволено даже расправить крылья. — О чём задумались, Ваше Величество? — Лилит легкой поступью шла чуть поодаль от императора, с сияющими глазами ища новые знакомства. — Ни о чём таком, что стоит твоего волнения, — Алэй отвёл взгляд и продолжил свой путь. — Я погляжу, ты сегодня необычно возбуждена. — Меня окружает сладкая энергия, отчего я сильнее ощутила голод. — Не сильно увлекайся. — Будьте спокойны, Господин. Все останутся довольны, — Лилит ехидно улыбнулась и кончиком языка провела по губам. Алэй лишь закатил глаза. Сев на троне, император оставался лишь сторонним наблюдателем, оставаясь на месте на протяжнее всего вечера. Периодически к нему подходили справится о его здравье, поздравить с праздником или начать осторожный разговор о возможном замужестве. И это было самым неприятным. Претендентов много, а желания связать себя узами брака никакого. Ближе к полуночи в зале погас свет и каждый занял своё место. Начиналось долгожданное представление. Проникновенные звуки музыки, словно журчащая река, беспрепятственно устремилась через зал, пробегаясь по струнам трепещущих эмоций. Тихими звуками колокольчиков и плачущей скрипки наполнился каждый угол, а флейта словно дуновение летнего ветра сопровождала разум в бескрайние просторы. По следу нот мерцающие огоньки играючи завертелись и осыпались звёздным дождем. Под эту музыку выбежали прекрасные девушки, танцующие по глади бескрайней тьмы. Их танец — мир, а тьма — гармония. Их движения повествовали о сотворении и начале. С каждым новым звуком музыка нарастала и нарастала, вливаясь в разум бушующей рекой. Нежные переливы перерастали в раскаты грохочущего грома. То начало цикла рождения и смерти. Движение танцовщиц становились всё сложнее и музыка, словно маленькое дитя завлекало заблудшего путника и гостя в свои игры. Но молотом ударила музыка, звуча зловеще и опасно. Мир окрасился в красные цвета, разливаясь кровавым морем отчаяния. Шаткий мир уступил место войне, а война есть противостояние. Перед лицом общего врага отдельные расы объединись в одно целое и ценной многих жертв разгромило его. Боль настолько въелась в сердца, что вытеснило всё бывалое счастье, оставляя после себя лишь крохи. Но даже глубокие раны заживают, пусть и оставляют шрамы. Мелодия была подобна смерти. Её стали боятся, ведь всему было своё время, а война насильно забирала дарованное Богами. Отныне смерть олицетворял мучительный конец. Те, кто неотрывно следил за представление, не в силах был сдержать своих слёз. Это история страшной трагедии. И пусть многие не были этому свидетелями, но они были потомками героев и их обязанность жить ради них и ждать их возвращения. В душе императора царил мрак. Нет в нём радости от победы. Лишь огромная дыра, которая с каждым годом становилась только больше. В той войне он умер и более ничто не могло заставить его почувствовать себя живым. Зачем же ему велели продолжать весь путь одному? Музыка затихла и вновь зал осветился ярким светом. Были слышны бурные аплодисменты. Танцовщицы глубоким поклоном выразили своё уважение правителю и тот ответил лишь лёгким кивком головы. — Я всегда считал огромной глупостью прятать Ваше прекрасное лицо за этой тряпкой. Держа в руках бокал, к императору подошел Вампир, вставая непозволительно близко. Жидкость в бокале напоминало вино, но тяжелый запах железа неприятно бил по обонянию. И это подтверждало, что сей напиток — настоящая кровь. По законам Иридии убийство — самое тяжкое преступление, если не имеет под собой достойного основания. Поэтому тем, кто питался исключительно кровью, приходилось заменять её животной или человеческой. — Рад нашей встрече, Ваше величество. — Приветсвую, герцог Гримм. Надеюсь, что Вам всё нравится и вы с удовольствием проводите время на этом торжестве, — Алэй опустил свой взгляд, не смея смотреть на собеседника. — Пока я могу находится рядом с Вами, моё сердце преисполнено радости, — с улыбкой на лице ответил герцог, наклоняясь к уху Алэя. — Но ещё более меня осчастливит, если Вы наконец обратите на меня свой взор. — Вы прекрасно знаете, что мне не позволено смотреть на мужчин. Будьте снисходительны. Дамир Гримм был герцогом северных земель, которые испокон веков принадлежали Вампирам. Он был высоким мужчиной, с совершенно симметричными чертами лица, подчеркнутыми выразительными глазами цвета лазурного моря в солнечный день. Его густые волосы, цвета каштана, спадали на плечи, создавая впечатление порывистой свободы. На бледном лице всегда сверкала лукавая улыбка, от которой у императора пробегала неприятная дрожь. Ему не льстило это внимание. В королевстве мужчина занимал должность пятого из тринадцати министров при императоре и решал вопросы торговли. — Разве есть смысл и дальше следовать старым традициям Драконов? Особенно если Вы так упорно отвергаете предложения о браке. Следовать пути непорочности нет нужны, коли нет возможности родить. Император и не думал возражать, ведь доля истины была в словах министра. Алэй был не просто последним из рода Драконов, но и носил титул драконьей невесты. Их раса была самой малочисленной лишь потому, что не каждому было под силу выносить дитя. За пятьдесят лет рождалось около десяти малышей, и далеко не всем из них удавалось выжить. Невестами становились все те, кто имел хоть маленькую возможность стать матерями и не имело значение мужчина это или женщина. Их лица всегда были закрыты вуалью, откинуть которую могли лишь отцы и мужья. Дотронутся до драконье невесты могли лишь родители, супруг и ребенок. Однако они всегда жили согласно принципам первой заповеди, заключая браки лишь по любви. Но Алэя должна была ждать иная судьба. С самого рождения сын семьи Элмир считался любимцем Бога Драконов, ведь ему была дарована сила созидать и разрушать. Способность была не сравнима с божественной, но благодаря ей Алэй мог привести к новой жизни не одного дракона. Оттого все ждали момента его совершеннолетия, чтобы начать поиски достойного спутника, который станет отцом нового поколения Драконов. Это должно было стать переломным моментом в истории существования драконьей расы, но их настиг иной финал. — Герцог, Вы стоите непозволительно близко к Императору, — вмешалась Лилит, окидывая мужчину угрожающим взглядом. Но его не взволновали эти слова, и он, будто ненароком, задел край рукава одежды императора. Глаза Лилит засверкали гневом. — Прошу прощение. У меня и в мыслях не было оскорбить Его Величество. Я просто не в силах справится с моими искренними чувствами. Поймите этого скромного слугу. — А мне кажется вами движет только корыстность и похоть. — То Ваша прерогатива, госпожа Даркмур. Но можно судить ту, кто порочна по своей природе? Девушка сжимала руки так крепко, что ее ногти впивались в ладони. Она преодолевала в себе желание убить этого мерзавца. Мышцы тела напрягалась от подавленной ярости. — Молчать, — громко сказал Алэй, окутывая их своей аурой, отчего они чуть не упали на колени. — Вашим препирательствам нет места тут. Не смейте рушить покой остальных. — Молим о прощении, — в унисон ответили Демон и Вампир. — Я закрою глаза лишь на этот раз, — устала произнес Алэй, медленно опуская веки. Сил оставалось лишь дойти до покоев и упасть на кровать, вновь погружаясь в беспокойный сон. Сколько десятилетий он не испытывал настоящего полноценного сна? — Герцог, скажите, я не справляюсь со своей ролью правителя? — Ни коим образом. Я даже не смею думать так. — Потому я оставляю за собой право выбора, выходить мне замуж или нет. Я предан королевству и являюсь верным слугой своего народа, — Дракон сложил руки друг на друга, прокручивая кольцо вокруг пальца. — Вы правильно заметили, я не могу родить ребенка. Потому вопрос с наследником будет решаться немного иначе, но то будет в будущем. В политическом браке даже смысла нет, так как мы все один огромный народ. А процветание стране приношу не только я, но и министры. — А как же любовь? Брак заключается не только по политическим и экономическим соображениям. — Мне любовь неведома. Дамир Гримм, казалось, колебался, словно внутри него рождалась ещё какая-то мысль, но он отбросил её, не доведя до конца. Алэй не знал, искренен был герцог, или же его действительно вела жажда большей власти. Однако он понимал, что ему придется прямо отвергнуть эти бессмысленные ухаживания. Любовь — первая заповедь Великой Госпожи, ведь именно после создания жизни, Тьма полюбила её, как истинная мать. Однако Дракон не мог следовать этому правилу, поскольку уже давно утратил понимание сути этого чувства. Он задавал себе вопрос: а понимал ли он это когда-либо? — Я отступлю сейчас, но не буду отказываться от своих желаний. — Герцог Гримм… — Вы можете не принимать моих чувств, но не лишайте меня возможности их доказывать. Алэй молча кивнул и замер, погруженный в размышления. В это мгновение в воздухе повисло неловкое и напряженное молчание, которое вскоре было нарушено приближением двенадцати министров. — Пятый, мы Вас искали, — сказал низкий мужчина с длинной бородой. Его рост выдавал в нем представителя расы гномов. Торгар Грош происходил из семьи потомственных кузнецов. Во время войны эта семья поставляла лучшее оружие, способное выдержать тяжелые сражения и оставаться всегда острым. В нынешнее время он занимался производством и поставкой оборонительной мощи королевства. — Не пришло ли время преподнести подарок Его Величеству? — Вы абсолютно правы, Десятый. — Подарок? — спросил император, непонимающе взглянув на своих министров. — Какой подарок? — В честь такого праздника, все ваши поданные решили вручить кое-что необычное, — сказала третий министр, закрывая лицо белым ажурным веером. Нерея Фрай — нимфа с бледно-серебристой кожей, излучающей мягкий свет. Ее длинные нежно-голубые волосы сверкали при каждом движении, а наряды украшены таинственными узорами, напоминающими лунные фазы и звезды. Она занималась делами магии и магических технологий. — В западном лагере нами были найдены три редчайших животных. Игнисфлайт, Шивагара и Випера. — В лагере, где содержат рабов? — спросил Алэй, удивленно приподнимая бровь. — Да, Ваше Величество. Лагерь расположен на границе Мертвого леса, окруженный темными деревьями и острыми кустарниками. На территории лагеря стоят старые и изодраные хижины, не спасающие от холодов и дождей. Рабов обучают служить и повиноваться, отбросив свою сущность и становясь лишь инструментами в руках других. Если хозяин пожелает, то человек обязан и умереть. — Все животные помещены в отдельный павильон, который мы тайно приказали построить. Позвольте сопроводить Вас, чтобы Вы сами увидели всё своими глазами. Алэй аккуратно встал с трона и устало сказал: — Веди. Павильон был возведен в отдаленной части сада, и чтобы добраться от тронного зала до него, приходилось потратить около пятнадцати минут. Все члены двора шли молча, соблюдая тишину, чтобы не нарушить думы правителя. А в это время Алэя терзали переживания и сомнения, будто-то грядёт что-то необратимое. Император преодолевал путь впереди всех, а по обе стороны от него двигались стражники — Нежити, издававшие цокающие звуки при каждом шаге. Их тела состояли лишь из обнаженных пожелтевших костей, укрытых черной тканью. Нежить обладала безупречной преданностью, не поддаваясь на искушения плоти и разума. Бессмертные тела и отсутствие чувственных ощущений делали их идеальными стражниками для защиты императора. Павильон был разделен на три части, каждая из которых была отведена для отдельного животного. Вокруг был установлен барьер, сдерживающий хищников внутри, а в углу маленький сарай, в котором, казалось, будут хранить еду и инструменты. В правом углу стоял величественный Игнисфлайт, гордо задравший свою голову. Оперение птицы напоминает потоки пылающих пламенных вихрей, постоянно изменяющие формы и оттенки. Цвет перьев плавно переходят от тепло-желтых оттенков на груди и животе к ярко-оранжевым и багровым на крыльях. Окаймленные пылающими краями, крылья при взмахе создают впечатление облаков огня, оставляя за собой шлейф из искр и мерцающей пыли. В левой части павильон тихо лежал Шивагара, лениво окидывая взглядом пришедших гостей. Его три головы аккуратно лежали на мягких лапах, иногда раскрывая пасть при зевке. У Шивагара тело покрыто густой черной шерстью с белыми полосами, аккуратно колыхающейся из-за ночного воздуха. От его мускулистой фигуры веет непревзойденной силой. Длинный хвост обхватил стоящее сзади дерево, словно животное искало какую-то опору. Мощные лапы имели острые когти, способные пронзить самые прочные камни. ⁃ А где же Випера? — спросил Алэй, повернувшись к министрам. ⁃ У раба на руках. Они сидят вон там, — Дамир указал рукой на озеро и тогда Алэй смог увидеть человека, укрытого серым плащом. Видимо, то был раб, привезенный следить за животными. В руках он держал маленького Випера, аккуратно поглаживая его по голове. Зверь был насыщенного зеленого оттенка, служащим маскировкой среди зеленной растительности. Голова Випера имела треугольную форму, с заметными ядовитыми клыками в передней части пасти. Глубоко посаженые очи с вертикальными зрачками придавали змее хладнокровный взгляд. Одним из самых уникальных особенностей Випера является способность изменять свой размер. Он может быстро увеличивать или уменьшать свое тело, чтобы адаптироваться к среде или подстроиться под размер своей жертвы. Как и говори министры, звери были воистину удивительны и прекрасны. Они излучали ауру настоящих хищников, способных убить в одно мгновение. Но Алэй почему-то не мог отвести взгляд с фигуры раба. Тот сидел чуть сгорбившись, прикрывая лицо капюшоном. Возле его ног лежала старая деревянная трость и корзина с сырым мясом. Он с заботой поглаживал Випера, иногда дразняще теребя его хвост. Почему же он не боится и как заставил самое ядовитое существо в мире с доверять ему? Видимо почувствовав на себе чужой взгляд, раб повернул свою голову в сторону Дракона и тогда Алэй замер. Но него смотрели темно-карие глаза, в глубине которых ощущалось только безразличие. По телу пробежала дрожь и колотящееся сердце затрудняло дыхание. Драконья интуиция кричала о том, что с этой минуты грядут большие перемены.