Я помогу!

      Тихое безмятежное утро. Шторы были задёрнуты, отчего лучи восходящего солнца не проникали в комнату и, соответственно, не мешали сну. Вот только от сладких видений Рейха оторвала другая проблема. Зазвонил телефон. — Союз… — позвал он, слегка подталкивая рядом лежащего коммуниста. Послышалось краткое ленивое «м?». — Телефон.       Не заметив никакой реакции, немец разлепил наконец веки и приподнялся. Но он знает один проверенный способ быстрого пробуждения Советов! — Ну что ты… — Зашипел Союз, пытаясь отодвинуть от себя больно кусачего партнёра. Справившись с этим, он взял трубку телефона. — Да? — Что там? — Спросил нацист, когда разговор завершился. — Россия звонил. Они через час где-то будут. Он сказал, что они ещё кого-то нам везут… — Кого? — Без понятия, — он лёг обратно, утянув за собой и арийца. — Предлагаю ещё поспать.       Рейх спорить не стал и просто крепче прижался к возлюбленному. Мужчины стали снова погружаться в сон, как вдруг за дверью голос подала Рыжуля. Видимо, поспать не удастся, нужно накормить питомцев и себя тоже.       Всё было спокойно, они сидели за столом, завтракая кашей, Союз рассказывал сюжет странного сна, приснившегося ему этой ночью. — Вот… А потом неожиданно вернулся тот… — Рассказ был прерван трелью дверного звонка. — Сейчас.       Коммунист встал из-за стола, вышел к входной двери и, особо не раздумывая, открыл её, ведь и так понятно, что это Россия с Германией наконец приехали за своими любимицами. Вольфи сразу же радостно выбежала из глубин дома навстречу хозяину, кошка же где-то дремала в это время, отчего даже не удосужилась встретить Россию. На пороге действительно стояли ранее упомянутые государства и тот, а точнее та, кого они обещали привезти в разговоре по телефону. — Сою-ю-юзик! — Рядом стояла РСФСР, сестра Союза. Она широко улыбалась брату, с которым уж слишком давно не виделась. Её руки были расставлены в стороны, явно намереваясь обнять самого близкого родственника. — Ох, раньше ты был вроде как выше!       Коммунист совершенно не ожидал увидеть её. Он, конечно, делал предположения, кого могут привезти сюда, но этот вариант почему-то даже не посетил его разум. В основном в голове была Беларусь или, на крайний случай, Великобритания с Францией. Но никак не родная сестра. — А ты раньше была тише… — как бы между прочим вставил Союз. Его мысли не складывались в хоть какую-нибудь целостную картину. В последний раз, когда они виделись, она собиралась в Филиппины, и это было единственное, что ему было известно. — Так это всё-таки правда! — восхищённо воскликнул Россия, с неверием поглядывая с отца на свою, оказывается, тётушку (!). — Бать, пояснишь? — Guten tag, Herr UdSSR, — Германия лишь скромно поприветствовал хозяина дома и тут же переключился на свою собачку, которая едва ли не сбивала его с ног от радости. — Союз, кто там? — из-за угла вырулил немец, оглядывая гостей. Дар его речи пропал так же, как у возлюбленного. Эту девушку он не плохо так помнил из предправительственного периода собственной жизни.       РСФСР когда-то давно бывала у них дома. Тогда, когда ГИ был уже мёртв, а Веймар ещё жив. Вроде они встречались, но Рейх очень смутно помнил уровень отношений между ними. Из самого яркого воспоминания он знал, что брат был без ума от её волос и очень любил проводить с ней вечера за кружкой чая. — Кое-кто мне обещал не приезжать больше… — то ли с раздражением, то ли с разочарованием сказал коммунист, совсем забыв о просьбе сына прояснить происходящее. Он был немного зол, так как сам просил её не приезжать в последний отъезд, уж слишком больно было каждый раз встречать её. Да, именно встречать, ведь он боялся каждый раз, что это будет последний раз, когда она сможет откуда-то вернуться. Времена, в которые правила РСФСР, были тяжёлые, из-за чего её не очень любил народ, и Союз опасался, что с ней что-то случится, что придётся посадить сестру в тюрьму. Само собой, он бы попытался сделать для неё лучшие условия, но сама по себе жизнь взаперти — это ад для неё, она любила свободу, и жизнь даже в «золотой клетке» была бы для неё ужасна. И этот страх у коммуниста держится до сих пор. Конечно, и провожать её было тяжело, но так она шла к тому, о чём мечтала уже давно, потому с её отсутствием рядом было куда легче смириться, успокаивая себя тем, что она получила то, что хотела. — Ну кто мог подумать, что я случайно племянника встречу. Тем более, что он в ближайшее время к тебе собирался! Как тут не приехать?! — Она наконец утянула брата в крепкие объятия, попутно расцеловывая его щёки. — Ну всё-всё… Всего меня обслюнявишь! — Он немного смущённо улыбнулся. Раз уж она приехала, не выгонять же. — Пап, почему не рассказывал о ней? — Подал голос Федерация. — А ты и не спрашивал. Ладно, — как бы в заключение разговора сказал он, — пойдёмте хоть чаю попьём?       Они все вместе пошли на кухню, чтобы попить чаю да поболтать о всяком. Россия с Германией уехали ближе к вечеру, забрав своих зверюшек. А вот РСФСР решила остаться ещё на немного, всё-таки она лет 60 брата не видела!

***

      На следующий день они снова разговорились за чашкой чая. — В том ТЦ мы и встретились, потом случайно разговорились. Такой у тебя сын недоверчивый, я ему: «Я твоя тётя», а он так смотрит… Кое-как упросила к тебе свозить! — Рассказывала девушка о дне встречи, после которой и приехала сюда. — Он тебя, считай, впервые видит. Как он будет верить незнакомке, которая твердит, что он её племянник? — И то верно, — Она посмеялась. — Не нальёшь ещё чайку?       Союз встал, забрал опустошённые кружки и ушёл на кухню, оставив сестру наедине с немцем, которому она, кажется, не очень понравилась. Уж слишком косо она смотрела на него. — И как ты? Хорошо устроился у него на шее? — Как бы в шутку заметила РСФСР. — Не твоё дело. — Как же это не моё, если моё? Ты моему брату тут лапши на уши навешал, пользуешься его добрым сердцем, а он теперь живёт с тобой у чёрта на куличках не пойми как. Ну что это за условия? — Рейх никогда не славился искренностью или нравственностью, а тут его враг добровольно живёт с ним! А ведь Союз с его добрым характером мог повестись на жалобный вид инвалида. Конечно, у девушки возникли мысли о не самых лучших намерениях нациста. — Делать мне нечего! Он сам ко мне прилип! — Отмахнулся ариец, чуть вспылив по привычке. — Да конечно, — не веря, сказала она, усмехнувшись, — сам приехал, сам предложил поухаживать, и всё без капли твоих манипуляций. — Так и есть. Только он не предлагал, а поставил перед фактом! Кто-кто, а он тут точно добровольно живёт! — Рейх уже срывался на крик, ударив кулаком по столу, — нашлась защитница! Если так надо поиграть в справедливых, то ступай в суд или куда хочешь, но подальше от нас. А если продолжишь так себя вести, то надолго ты здесь не задержишься. — Что за шум, а драки нет? — Из-за угла вырулил всё такой же миролюбивый Союз. В руках у него было сразу три кружки горячего чая, которые он чуть не вылил, когда взглянул на лица сожителей: Рейх сидел в своей коляске с бешенными глазами и острым оскалом, а РСФСР… Плакала? — Росси, Росси, ты чего?       Он быстро поставил чай на стол и подошёл к сестре, чтобы утешить её, проходя мимо нациста. Рейх только цокнул от всей картины. Но он даже не подозревал, насколько тварью может быть сестра возлюбленного. — С-Союз! Он… Он кричал на ме… Меня и угрожал, что если я не уеду-у, то он… То он меня заставит! — Ложь…! — немец уже хотел было накричать на девушку за её враньё и недоговаривание, но его осёк тяжёлый взгляд. Союз был недоволен. Нет, Союз был зол на Рейха. — Рей… — коммунист взглянул на часы, — иди собирайся. Надо в магазин сходить. — Но Союз! — Рейх! — с нажимом прикрикнул русский, а наци мог только беспомощно хлопать глазами. Его подставили. Но Союз ведь верит ему! Он сможет ему всё объяснить по дороге в магазин! Да, точно!       С этими мыслями он уехал в их комнату, не показав своей обиды и оставив на лице только недовольство и хмурость.

***

      Они были уже на улице и двигались в сторону магазина. Погода была солнечная, и это действовало на нервы и без того раздражённого арийца. Надо попробовать объяснить возлюбленному ситуацию. — Союз, ты всё неправильно понял. — Что? — Голос уже звучал довольно спокойно. Русский куда быстрее нациста остывал после подобных ситуаций. И сейчас он, видимо, тоже подуспокоился в отличие от немца, который всё злился и на РСФСР, и даже немного на Советов за то, что тот не пожелал выслушать его сразу. — Она первая начала обвинять меня в том, чего я не делал! А когда… — Даже разбираться не хочу, кто там что сказал, — Он слегка похлопал Рейха по плечу, как бы намекая, что тому стоит расслабиться, — Будь к ней лояльнее. Она бывает слишком эмоциональной и может принять твои слова близко к сердцу, так что не обижай человека хотя бы ради меня. — Да ты послушай! Она… — Не хочу больше и слова об этой теме слышать. Давай прекращай, сейчас купим тебе чего-нибудь сладкого, и ты успокоишься, хорошо?       Немец промолчал, обиженно покосившись на коммуниста. Ему и звука издать не дают для объяснений!

***

      Был вечер. Союз с сестрой сидели на кухне и ужинали макаронами по-флотски, приготовленными совсем недавно. Рейх же обошёлся парой купленных сырков и сейчас уже ушёл спать. Уж слишком сильно его вымотала вся эта ситуация и новая сожительница, которую он пока только в мыслях, но уже успел назвать и «Schwein», и «Mistkerl», и «Hure» — Хорошо там, судя по твоим рассказам, — улыбнулся коммунист на один из монологов про прекрасные пляжи, горячее солнышко и тёплую воду в море. — Так поехали со мной! Сам всё почувствуешь! — Воскликнула девушка, прервавшись от наматывания макарон на вилку. — Не… У меня дела. — Это те, что спят сейчас? — Они самые, — Советы усмехнулся. — Да оставь ты его… Ну неужели тухнуть тут с этим лучше, чем поехать куда-нибудь со мной? — Нормально я тут живу. Давай лучше про что-нибудь ещё расскажи. Где ты там была… В Ронде? — Да, в ней.       Она принялась рассказывать про то, что успела повидать в названном городе, а потом монолог перешёл и в описание других мест.

***

      РСФСР находилась в гостях у брата уже несколько дней, а ссоры с немцем всё не прекращались, они только становились хуже, появлялись откровенные оскорбления и даже подставы, вроде той, что была ещё в начале её проживания тут, когда она внезапно по возвращении брата стала ранимой жертвой злого арийца. Чего она этим добивается? Хочет испортить мнение коммуниста о возлюбленном, чтобы тот наконец ушёл от него и, как она считает, был в безопасности? Один раз всё докатилось до того, что она вылила немного чая на себя и сказала Союзу, что это сделал нацист. Возмущению Рейха тогда не было предела. Он со злости выплеснул остатки чая ей в лицо, по сути только утвердив статус «главной заразы в доме». А Советы всё не желал слушать его объяснений. От всего этого немец был мрачнее грозовой тучи, много спал и ел сладкого, постоянно ворчал даже на коммуниста, жаловался на головные боли ну и, конечно же, мстил. Если бы он не желал больше оставаться в отношениях, месть была бы крайне жестока, как он это любит. Вот только Союз ему ещё дорог, потому пришлось ограничиваться глупыми шалостями, которые арийца надолго не удовлетворяли.       Сейчас они все втроём сидели за столом на кухне и обедали, у них в тарелке была запечённая курица с картофелем. РСФСР рассказывала очередную историю из путешествия, её брат всё внимательно слушал, иногда что-то спрашивая или комментируя. Немец же раздражённо фыркал, время от времени закрывая уши, чтобы отдохнуть от бесконечной болтовни. — Ой… Не нальёшь ещё чаю? — спросила девушка, когда кружка оказалась пустой. — Налью, — коммунист встал из-за стола, — тебе так же с молоком? — В ответ последовал кивок. Советы уже хотел взять пустую кружку, как вдруг из глубин дома послышался рингтон телефона, который был оставлен в комнате, — сейчас… Рейх, сделай чай, пожалуйста. — У неё рук нет? — Будь человеком, поухаживай за гостем, — настоял Союз, покидая кухню.       Нацист сначала хотел остаться на месте и не выполнять просьбу, но в голову пришла одна интересная идея. Он выкатился из-за стола, взял чужую кружку и стал наливать в неё чай с молоком. Вот только вместо сахара он насыпал соли, даже не скрывая этого от девушки. РСФСР, естественно, всё видела. От наглости арийца у неё глаз задёргался. — Приятного чаепития, — издевательски сказал он, ставя на стол напиток и возвращаясь на своё место. — Я пару лет назад была в Казахстане, там такой чай специально делают. Я его пробовала, это очень даже хороший напиток, — ответила девушка, как бы говоря, что этот трюк её ни капли не смутил. — Тогда пей, — Рейх хитро ухмыльнулся, прекрасно понимая, что соли он добавил гораздо больше, чем нужно.       РСФСР сделала небольшой глоток. Язык обожгло солью, но она проглотила напиток. — Ненавижу тебя, придурок… — Послышался смешок и краткое «взаимно». — Когда уже Союз поймёт, что связался с такой тварью.? Перестань его обманывать.       Немец ничего не ответил. Он лишь злорадно улыбался, смотря на вход в кухню, который находился за спиной девушки. Там стоял вернувшийся коммунист и слушал, что говорит сестра. — Росси, мне не пять лет, я сам разберусь, с кем мне связываться, — заговорил Союз, стоя в проходе и сложив руки на груди.       РСФСР даже слегка вздрогнула, так как не ожидала услышать ещё одного собеседника. — Вот именно. Тебе не пять лет, а возишься с кем попало! Ну разве ты не понимаешь, что он обманывает тебя?! Манипулирует! Разве можно с ним общаться? Неужели забыл, сколько зла он сделал и тебе, и многим другим людям? — Заслышав последние предложение, коммунист еле заметно дрогнул, смысл тех слов было неприятно осознавать. — Я, знаешь ли, тоже далеко не ангел. Никто тут никем не манипулирует. Я сам вызвался ему помочь, так что, даже если и возникают трудности, то это в первую очередь потому, что я всё ещё здесь. По своей воле. — Может, ты просто не замечаешь его махинации? — Я его не первый год знаю, это во-первых. Во-вторых, он меня ещё выгонял первое время, так что никакого воздействия на мои решения с его стороны не было. В-третьих, даже если я сейчас не прав, не вижу никаких проблем, мне ничего не мешает, а значит, всё нормально. — Может, всё-таки поедешь со мной? — Найдёшь себе спутника получше, — мужчина вздохнул, — как бы это грустно ни было, мне кажется, тебе лучше уехать в ближайшие сроки. И в этот раз желательно безвозвратно. — Да, я и сама собиралась… Завтра уеду.       Вечером РСФСР собрала свои вещи, а на следующее утро уехала, перед этим вдоволь наобнимавшись с Союзом. Ссоры ссорами, а они всё-таки брат с сестрой, очень взаимно любящие и желающие самого лучшего друг для друга.