пыль с комет

у паймон звонкий, как сотни серебряных колокольчиков, голос. он струится как ручеёк, ни на минуту не прекращая поток слов, среди которых аякс иногда слышит довольно странные, но не придаёт этому значения, мало ли, может у неё язык заплетается от такого количества речи но зато он замечает как чжун ли на эти слова выразительно дёргает бровью, но ничего не говорит. аяксу интересно. у паймон красивые волосы, белоснежные, кучерявые. на свету блестят как радуга, как мыльные пузыри. и шёлковые ещё такие, царица с её толстой косой позеленела бы от зависти. аякс тихо усмехается на свои же мысли, отчего люмин смотрит на него немного...много как на умалишённого. он в последнее время часто так про себя усмехается, думает о чём-то. задумчивый аякс выглядит как сюр. у паймон нежная кожа, поэтому люмин в моменты беспокойства всегда берёт её за руку. так спокойнее, ведь её рука ощущается как пуховое облачко аякс завидует ведь он так просто взять её за руку не может. да и она сама вся кажется сотканной из ваты и разных сладостей. и щёки у неё очаровательные, наливные как спелые яблочки, так и хочется их потискать укусить, что люмин и делает под градусом, в ответ получая недовольный писк. паймон кажется, ну, по крайней мере на первый взгляд, немного дурочкой. но именно она рассказывает люмин всё о тейвате, рассказывает даже то, о чём даже чжун ли не в курсе. у паймон до безумия красивые глаза. небо, настоящее небо, в её глазах переливается всеми оттенками синего и фиолетового, сверкает белоснежными звёздочками, а в глубине жемчужных зрачков воет вьюга и протяжно стонет зима. когда аякс смотрит в её глаза ночью, то они кажутся такими же чернильно-черными как бездна. а ещё паймон любит поесть. и аякс всегда соглашался на трапезы с путешественницей, и потом с улыбкой всё оплачивал. а счёт за ужин, в основном из-за паймон, выходил огромным, но аякс ловит себя на том, что потратил бы всю свою мору на неё. а ещё он ловит себя на том, что соглашается на эти посиделки только из-за паймон. аякс опять тихо усмехается. паймон на это лишь слабо улыбается. а ещё, оказывается, что паймон любит на десерт не лимонные тарты с пышной меренгой, а человеческое мясо. оно такое сладкое от криков, такое нежное от разъедающих его слез и отчаяния, что она руками лезет в вспоротый в бог знает чем живот, и радостно ест кишки как мармелад. тянет мясо острыми и крепкими зубами аякс однажды заметил что зубы у неё как у акулы и откусывает маленькими кусочками. наслаждается, смакует каждую каплю крови. и смотрит на аякса так, что у него ощущение, что его органы ощупывают тонкие и мягкие как зефир пальцы. паймон молча протягивает ему сердце несчастного ребёнка, и аякс его принимает.