First aid: Спасению не подлежит

       Иван проснулся в своём доме совершенно один. Было уже достаточно светло и видно разрушение прошедшей ночи. На улице ярко светило солнце, деревья уже давно распустились — лето, а он до сих пор застрял в том дне, что случился полгода назад. В том дне, в котором он потерял всё, что у него было.       Они расстались с Хулией, она в спешке собрала свои вещи и переехала жить к отцу. Ему должно было быть безразлично на неё, но почему-то он подумала о том, что рад, что она не вернулась в ту свою холодную и обшарпанную квартирку.       Он стал чаще прогуливать работу, мог спокойно не выйти на смену, подставив свою напраницу, которой пришлось работать одной в тот день. Новый год начался с новых препядствий, о которых никто, кроме него не знал.

Полгода назад

      Хулия вернулась домой после долгой смены, когда у Ивана был в этот день выходной. Свет в доме был приглушенным, и тот факт, что Нойрет не встретил её, также напрягал, как и отсутсвие привычной обстановки. Было сильно заметно, что что-то произошло, и, прежде, чем начать разговор, Медина разделась. На улице по-прежнему продолжалась зима и у неё были мокрыми ноги, потому что к дому пришлось пробираться по сугробам — Иван не почистил дорожку, хотя ещё с утра хвалился, как круто он это делает. — Что происходит? — спрашивает она, входя в гостиную. Парень сидит на диване в абслютной темноте перед выключенным телевизором. Девушку передёргивает от одного только его вида. — А что прроисходит? — он смотрит на неё, усмехаясь. Хулия хмурит брови. — Ты пьян? — Самую малость, — признаётся он ей, усмехаясь. Медина впервые видит его пьяным, и, честно говоря, её это сильно напрягает. Пьяные люди непредсказуемые. — У тебя что-то случилось? — она осторожно подходит ближе и садится рядом с ним, подтягивая ноги за собой. — Случилось, — соглашается он, тяжело вздяхая. Хулия думает о том, что это что-то серьёзное, раз он находится в таком состоянии и с замиранием сердца ждёт продолжения, но его не следует. Она облизывает губы, прежде, чем продолжить, но он всё же опережает её, — Ты случилась, — говорит парень.       Девушка хмурит брови, абсолютно ничего не понимая. Ещё с утра, когда она уходила на работу, всё было хорошо, а сейчас он выглядел так, словно она ему изменила. — Что я сделала? — спрашивает Хулия и Иван усмехается. — Ты ничего не сделала, Лапуля, — он смотрит куда-то вдаль, но не на неё, и от его этого «Лапуля» мурашки бегут по спине. Он уже давно так её не называл, с тех самых пор, когда они перестали друг друга докучать, — Дело во мне. — Я ничего не понимаю, ты говоришь какими-то загадками, — она мотает головой в разные стороны. В темноте дома это всё наводит на неё какую-то панику. Она ещё никогда так не нервничала рядом с ним, наоборот — ей всегда было куда спокойнее, когда он находился рядом. А сейчас… — Нам нужно расстаться, — слова парня, словно ножём по сердцу, пробивают огромную дыру. На мгновение она даже забывает, как дышать. — Ты шутишь? — усмехается она. — Конечно, ты шутишь, — продолжает Медина, — Расскажи мне, что случилось, возможно, я смогу тебе помочь?       Парень горько усмехается, опуская вгляд вниз. Он выбрал находиться в темноте, чтобы она не видела его эмоций, но даже так она чувстует, что ему больно об этом говорить. Хулия мотает головой в разные стороны, пытаясь отрицать его слова, но осознание, что это действительно конец, не собирается её покидать. Иван говорит достаточно серьёзно, она слишком хорошо его знает, чтобы различать, когда он шутит, а когда нет. — Когда мы с тобой пришли домой из больницы и тут была Мануэлла, я тебе соврал… — он замолкает, но она и так понимает, про что он сейчас говорит. Она помнит эту девушку, помнит её одежду и то, что она сама чувствовала в этот момент. — Я понимал, что тебя это заденет, и я соврал тебе, чтобы не расстраивать, ведь ты и так была слишком слаба после больницы.       Хулия думает о том, что хочет провалиться сейчас сквозь землю, чтобы не слушать продолжение его слов. Это сейчас говорит не Иван. Не её Иван, который готов пойти на всё ради того, чтобы она просто улыбалась. Он всегда признавался ей в любви, всегда говорил, насколько она красива, и она верила ему, она чувствовала себя любимой всё это время. Не мог же он так правдоподно притворяться? Не могла же она просто так ему поверить после всего, что с ней уже произошло. Она ведь стала лучше разбираться в людях. — Неужели ты подумала, что такой, как я, смогу полюбить такую, как ты? — продолжает парень, смотря ей прямо в глаза. Первая слезинка скатывается по её щеке, когда она осознаёт, что была полной дурой, проверив во все его слова про то, какая она замечательная, какая она нежная и… любимая. Она столько лет никому не доверяла, всегда с осторожностью ко всему подходила, а здесь… — Так значит всё это время ты просто лгал мне? — охрипшим от поступающих слёз голосом спрашивает она у него, хотя уже наверняка знает, что он ей ответит. — Ты действительно так наивна? — продолжает парень, снова усмехаясь над ней. — Ты такая жалкая, Хулия. Неужели ты всерьёз подумала, что кто-то сможет тебя полюбить? Твои отец с братом наверняка сожалеют о том, что решили с тобой сблизиться. Ты ребёнок, Хулия. Ты не можешь перейти порог из детской жизни во взрослую, мне тебя искренни жаль. Я думал, что если приютю тебя у себя, ты хоть немного изменишься, но ты стала только хуже. Ты сломанный товар… — он замолкает, отворачиваясь от неё и зажмуриваясь. Она не видит этого, она, в принципе, ничего не видит из-за пелены на своих глазах. У неё больше не получается сдерживать слёзы, они вырываются наружу с первым же её всхлипом. Они стекают крупными струями по её лицу, и она мотает головой в разные стороны, всё ещё надеясь на то, что он сейчас скажет ей, что пошутил. — Не нужно здесь плакать, — он встаёт с дивана, отдаляясь ближе к лестнице, — Ты можешь собрать все свои вещи, я тебя здесь больше не держу.       Именно в тот день мир Хулии действительно рухнул. Она, вдруг, поняла, что раньше жила не настолько плохо, как сейчас, ей не было больно. Она жила в страхе о своём будущем, но это было лучше, чем страх потери любимого человека, потому что Иван стал именно тем, кого она точно никогда не сможет забыть. В тот день она вышла из его дома и впервые в жизни почувствовала себя действительно брошенной. Всё, что было до того, как она его встретила, никогда больше не сравнится с тем, что она чувствует сейчас.

Наши дни

      На улице было безумно жарко, и после ночи с алкоголем, Иван с трудом смог оторвать себя от кровати, чтобы собраться на работу. Он по-прежнему работал на скорой, ездил на вызовы вместе с Хулией и Антонио, но их отношения сильно изменились после того, что произошло полгода назад. Никто из них не рассказывал водителю, что между ними произошло, но мужчина сам сделал свои выводы и они явно были в пользу Медина, потому что с ним он не хотел просто так разговаривать.       Раньше все считали, что их бригада самая лучшая, весёлая и дружная, теперь всё было с точностью наоборот. Они продолжали общаться по работе, иногда даже кидали какие-нибудь шутки, но всё было по-другому, и Иван понимал, что виноват в этом именно он.       Сегодня, войдя на подстанцию ранним утром, все взгляды были прикованны именно к нему. От него несло перегаром за километр, а одежда желала быть куда лучше. Раньше он никогда не позволял себе прийти в таком виде на работу.       Хулия сидела в комнате ожидания вместе с другими коллегами, вызовов пока не было, но она уже успела переодеться в рабочую одежду. Медицинская форма всё-таки прекрасно ей шла, особенно летняя, когда футболка обтягивала всё самое необходимое. Они встретились взглядом лишь на мгновение, но этого было досаточно, чтобы удовлетвориться. Она осталась прежней, разве что волосы стали чуть длиннее. Они были собраны в высокий хвост и он больше никак не мог перестать думать о её зелёных глазах, с которыми он недавно встретился. Однозначно, полгода назад он наговорил ей страшнейшую ложь, из-за которой по сей день чувствует себя последним говном, но он должен был это сделать. Когда-нибудь он сможет ей в этом признаться. — Фу, Нойрет, ты бухой! — восклицает Марла, которая сидела ближе всего к месту, где он начал переодеваться. — Я трезвый! — отрицает он. — Немного воняет перегаром, но лишь слегка.       Хулия смотрит на него, опустив брови. Где-то внутри неё что-то кричало узнать, как у него дела, но здравый смысл говорил о том, что она уже когда-то обожглась. Однако выглядел он действительно дерьмово.       Бригаду Марлы вызвали на судороги у ребёнка и в комнате остались лишь они одни. Тот момент, когда действительно становится неловко, но они оба старались думать совершенно о другом. — Как ты? — вдруг спрашивает Нойрет, натягивая штаны. От неожиданности, Хулия вздрагивает. — Мы разговариваем? — усмехается она. — Ну не можем же мы вечность бегать друг от друга, учитывая, что работаем в одной бригаде, — пожимает он плечами. — Не знаю, — продолжает девушка, — Я планировала именно так и делать.       Она поднимается на ноги и собирается уйти, когда и их бригаду вызывают на аварию. Кажется, этот день будет очень длинным.

***

      Жара на улице действительно сильно влияет на людей, и к полудню вызовов скорой становится всё больше. Иван старается не думать о сушняке, который его мучает, но по его лицу сразу видно, что пить ему хочется жутко. Они везут пациента в больницу с высоким давлением, и огромная пробка не предвещает скорейшее прибывание. Хулия видит, что ему достаточно плохо, и воспитание не позволяет ей отвернуться от него в этот момент. Она достаёт бутылку с водой, которая всё это время лежала между ней и сидением, и никто даже не заметил этого, протягивая ему. — На тебя страшно смотреть, — комментирует она. Он задерживает на ней взгляд, прежде чем забрать воду, и отмечает, что она успела собрать свой хвост в пучок, открывая свою прекрасную длинную шейку. Он безумно по ней скучал, и сам для себя успел отметить, что его жизнь действительно идёт под откос. Однако что-то менять он не мог, слишком рискованно для неё самой.       Хулия понимала, что с ним что-то не так, что должно было что-то случиться, что поменяло его мировозрение. Она не так давно узнала, что он отменил автоплатёж фонду больных людей, и после их расставания было видно, что его жизнь координально изменилась, он стал совершенно другим, не таким, каким был даже до встречи с ней, а она его помнила — напищенный придурок, которому важны только деньги и тёлки.       С этим ничего не поменялось — проститутки продолжали толпами ходить к нему в дом, а он сам тратил кучу бабок на всякую чушь, но его отношение к этой жизни изменилось. Он всегда был заводилой, весельчаком, а сейчас жизнь как будто бы проходила мимо него, и Хулия, как будто бы единственная, кто это замечал. Быть может дело всё же в том, что её чувства к нему остались прежними, даже после всего, что он ей наговорил?       Она не могла сказать, что и её жизнь не поменялась. Как минимум, она теперь жила со своим отцом и тот не давал ей прохода. Он следил за тем, как она питается, одевается, какой образ жизни она ведёт. Если она вернётся позже десяти часов домой не с работы, у него будут к ней серьёзные вопросы. Девушка понимала, что таким образом, он пытается наверстать упущенное, и, зная всю её историю, ему просто страшно, что с ней может что-то случиться, но она уже не та прежняя Хулия, которая могла ввязаться в какую-нибудь передрягу, она теперь совершенно другой человек.       Ей было достаточно сложно рассказать отцу о том, что когда-то её пытались изнасиловать. Она рассказывала про свою «лучшую» подругу, про то, как та выгнала её на улицу. Отец был слишком впечатлен этой историей, и теперь старался быть всегда рядом. Даже с работы её всегда забирал на машине. Хулия не пыталась отогнать от него эту идею, потому что, честно говоря, сама боялась ходить по пустому тёмному парку, через который ей приходилось идти до дома.       Отец жил дальше, чем она раньше, и время до работы и обратно теперь сильно отличалось. Также она не могла не отметить, что после жизни с Иваном она успела отвыкнуть от некоторых вещей, таких как общественный транспорт по утрам или спать одной. Она не могла отрицать того, что ей нравилось, когда её кто-то обнимал, пока она спит. Теперь засыпать стало куда сложнее.       Бессонница стала для неё лучшей подругой в первое время, после расставания. Она не могла нормально спать, есть и существовать. Было ли ей больно? Черезмерно. Она плакала по ночам из-за того, что смогла так повестись. Стало ли ей легче, когда она узнала, что и Иван живёт не так, как раньше? Возможно. Ей просто пришлось задуматься о том, что что-то действительно могло произойти, потому что, как бы хреново с ней жизнь не обошлась раньше, она всё же умела отличать хороших людей от плохих. И Иван явно не был из тех, кто мог бы так поступить с кем-то.       Она пыталась выяснить, что с ним, через соц.сети, в которых он успел её уже заблокировать, но так и не смогла найти ответ на этот вопрос. Она просто знала, что с ним что-то не так. Но, если он решил избавиться от неё именно таким образом, то пусть оно так и будет. Поэтому сейчас, глядя на то, как он мучается от похмелья в тридцать с лишним градусов, ей, вдруг, стало его жалко, ведь она знала наверняка, что с ним что-то не так. — Спасибо, — благодарит он её, откручивая крышку. Это обычная вода, но он выпивает её залпом, едва ли сумев остановиться, когда в бутылке осталось чуть меньше половины. Он с сожалением закрывает её обратно и протягивает ей. — Оставь себе, — усмехается Медина, — Тебе она нужнее.       Он улыбается, снова всматриваясь в неё. Черты её лица остались прежними, но кожа стала более румяней, чем тогда зимой. Она выглядела здоровее и он даже не сомневался в том, что и гемоглобин она сумела поднять. Ему приносило это радость, но также хотелось бы узнать это лично от неё.       Они приезжают в больницу через долгие и тяжкие полчаса. Пациента увозят на отделение и у них есть ещё немного времени, чтобы передохнуть. Хулия отвлекается на своего брата, пока её напарник отходит к автоматам с водой, но позже возвращается с двумя бутылками воды и одну из них протягивает ей, как раз в тот момент, когда парень целует её в лоб, прощаясь. — Возвращаю, — говорит он ей. Она берёт холодную бутылку из его рук и они лишь на мгновение случайно касаются пальцами друг друга. Иван чувствует невероятную потребность обхватить её тонкие пальчики своими, но вовремя одёргивает руку. — Ненависть из вас так и хлещет, — усмехается Леаль, тут же встречаясь с злобным взглядом сестры. Он поднимает руки вверх, пятясь назад, — Молчу-молчу. У меня, вообще-то, сложный пациент, а вам, ребятки, хорошей смены.       Он снова замолкает, когда понимает, что только что ляпнул, и пытается как можно скорее скрыться с поля зрения сестры. Они успели очень хорошо сблизиться, и он знал все подробности расставания их с Иваном, однако также, как и Хулия, сильно сомневался в том, что Нойрет мог сделать это просто так. Конечно, у него была сильная злость на этого парня, ведь он сильно обидел его сестру, но он старался не лезть в её отношения, также как она не лезла в их отношения с Каролиной. — Я думал, он мне морду набьёт после нашего с тобой расставания, — грустно усмехается Иван. — Было бы что разбивать, — отвечает ему Хулия и разворачивается, чтобы уйти. Он смотрит ей в след, и в груди снова что-то сжимается. Раньше он никогда не испытывал таких чувств после расставания с девушкой, но сейчас всё было совершенно по-другому.

***

      Иван заходит в дом отца, его впускает дворецкий с улыбкой на лице. Даже прислуги рады его появлению больше, чем тот, кто является его родителем. Нойрет усмехается, думая об этом.       Мужчина сидит в своём кабинете и с кем-то разговаривает по скайпу, когда парень заходит к нему без стука. Он лишь встречается с его недовольным взглядом по поводу того, что тот не постучался, и проходит вглубь, чтобы сесть на диван.       Кабинет отца выглядит как типичное место сделки всех богачей. Иван смотрел много боевиков, и тут абсолютно нет никаких отличий. Мебель из лакированого дерева выглядит богато. Кресла большие и кожанные, диван явно стоит целое состояние. Парень лишь недавно задумался о том, что, если продать всё, что здесь находится, можно купить неплохую квартирку в центре Мадрида, или прожить, как минимум полгода — год, ни в чём себе не отказывая. Он иногда думал о том, что хотел бы жить где-нибудь с Хулией, где никто не будет им мешать… — Скажи мне, сын, как обстоят твои дела на работе? — отец закрывает крышку ноутбука и складывает руки в замок. На нём только что выглаженный костюм — тройка тёмно синего цвета, и он выглядит так, как будто только что стал президентом страны. Если это когда-нибудь произойдёт, он точно переедет куда-нибудь в Сибирь. — Всё хорошо, — отвечает ему Иван. — Не думал найти что-то более серьёзное, чем фельдшер скорой помощи? — продолжает мужчина, он поднимается со своего места и подходит к панорамному окну, из которого видно прекрасный лес. Это место прекрасно подходит для проживания семьи с детьми, однако именно здесь обитает самый мерзкий гоблин на планете. Ивану стыдно признаваться в том, что этот человек называет себя его отцом. — Или ты по-прежнему остаёшься там, потому что твоя девчонка там работает? Очень умно с твоей стороны было скрыть от меня такую подробность. А я всё думал, откуда ты выкопал эту замухрышку, — он усмехается, но даже не успевает никак среагировать, когда сын с силой бьёт руками по столу. — Хулия — не замухрышка! — злобно говорит ему Нойрет младший. — Ты смог разрушить жизнь ей и мне, когда потребовал, чтобы мы расстались, но ты не посмеешь так о ней отзываться, потому что ты даже рядом с ней не стоял. Она лучшее, что могло произойти в моей чёртовой жизни! Но ты даже это смог разрушить. Скажи, какой ты отец после этого?! Скажи, как ты можешь обзывать девушку, которая готова отдать всё ради своих родных и близких, и не только ради них. Она каждый день рискует своей жизнью, когда идёт на вызов к наркоману с ломкой, к алкашу с пробитой башкой, она также спасёт такого же, как ты, папа, и не потребует ничего в замен. И ты смеешь что-то про неё говорить? Ты самый отвратительный человек, которого я когда-либо встречал. — А ты? — просто спрашивает мужчина. Он выслушал все нападки сына с ухмылкой на лице, потому что знает чуть больше, чем кто-либо. — А ты хороший человек, сынок? Ты бросил свою прекрасную и ненаглядную Хулию, когда дело запахло жаренным, поджав свой трусливый хвост.       Иван горько усмехается, опуская взгляд вниз. — Конечно, я испугался и ушёл, ведь речь шла о её жизни, — грустно продолжает парень, — Но тебе, отец, не понять, что значит рискнуть всем, чтобы твой любимый и родной человек мог жить и быть счастливым, даже, если это будет не рядом с тобой. Самое ужасное, что ты знаешь, что я готов пойти на всё ради неё, и ты этим пользуешься. Как тебе, вообще, спится по ночам с таким гневом и ненавистью на весь мир? Как ты сущетсвуешь, зная, что утопил собственную жену, лишь из-за того, что она что-то там узнала? — Я убью любого, кто об этом узнает, — безразлично говорит Жак. Он снова возвращается к окну и смотрит куда-то вглубь леса. — Есть вещи, за которые можно убить даже того, кого ты сильно любишь. Ты так не думаешь? Представь, если твоя ненаглядная узнает, что ты убил кого-то? Ты ведь понимаешь, что кроме тебя твою тайну никто не сохранит?       Иван ошарашенно на него смотрит. — Так значит ты убил маму лишь из-за того, что она узнала о твоём каком-то убийстве? — осторожно уточняет он, в надежде, что тот сейчас засмеётся и скажет, что это был лишь пример. Но в ответ лишь тишина, которая подтверждает его мысли. — Кого ты убил? — Если я скажу тебе, кого я убил, мне придётся также убить и тебя, — просто отвечает он.       Парень пятится назад, чтобы выйти отсюда. Он уже забыл, зачем приходил, для чего, вообще, вызывал отца на беседу. Сейчас ему нужно было переварить то, что он узнал, и осознание, что Хулии действительно будет безопаснее без него, ещё больше заимело смысл. Он сделает всё возможное, чтобы она больше никогда не встретилась с его отцом.

***

      Хулия не любит громкие праздники, но сегодня день рождения у её племянника, поэтому она не могла не прийти в торговый центр, где и проходил праздник. Здесь было достаточно шумно, куча радостных маленьких детей, которые веселились и брали от этой жизни всё. Когда-то и они с Алехандро были такими маленькими и беззаботными, не думающими о том, что их ждёт впереди.       Медина смотрит на сына брата и понимает, что этот мальчик — самый счастливый ребёнок. У него есть всё. От любящих родителей, до крутых игрушек, которых в их детстве не было. И она не завидует — абсолютно нет — она безумно счастлива, что этот ребёнок получает всё, что захочет. Она счастлива, что его жизнь сложится совершенно по-другому, и мысли приводят её к тому, что когда-то и у неё будет сын или дочка.       На самом деле, впервые она задумалась о детях, когда они с Иваном обсуждали его биологических родителей. Она сказала ему, что ещё пару лет назад сделала бы аборт, или придумала бы что-то, чтобы родить этого ребёнка, но на самом деле, она не знает, как поступила бы сама. Тогда — пару лет назад — она сама была ещё ребёнком, снимающей стрёмную однокомнатную квартирку, в которой было невозможно жить зимой. Она не могла обеспечить даже себя, не то, чтобы младенца, которому нужно питание. Чтобы она ему дала? Молока? И то не факт, что оно у неё было бы, а смеси для малышей нынче очень дорогое удовольствие. Поэтому она не осуждала родителей Ивана, она их прекрасно понимала, потому что могла поступить точно также.       Сейчас она смогла найти своих отца и брата и её жизнь стала легче, хотя бы тем, что отец категорически отказывается брать у неё часть денег за еду. У неё слишком маленькая зарплата, чтобы обеспечить даже себя, она старается выглядеть хорошо, даже прикупила пару платьев на это лето, но о ребёнке даже речи идти не может. Не тогда, когда она работает фельдшером, уж точно. — Что скучаешь? — Каролина появляется неожиданно, обнимая сестру своего бывшего мужа за плечи. За последние полгода они все успели сблизиться. Алехандро и Кароль думали о том, чтобы снова сойтись, но оба понимали, что им нужно время, чтобы начать всё сначала. Мужчина также, как и очень давно, до рождения их сына, начал за ней ухаживать, дарил цветы, покупал дорогие подарки. Они больше времени проводили вместе и с сыном. Мальчик был счастлив, что родители могут сойтись снова и пытался сделать всё возможне, чтобы ускорить этот процесс. — Я не скучаю, — улыбается Хулия, но Леаль так просто не провести, как, например, её брата. Она видит всех насквозь, имея большой опыт работы психиатром. — Конечно, — девушка садится рядом за столом, взяв руку своей новой подруги. Кажется, что Медина была единственной, с кем ей действительно было комфортно общаться с первого их дня знакомства, — И Иван тут совсем не причём?       Хулия поджимает губы. Она совсем запуталась с тем, что происходит с Иваном. С одной стороны она видит напыщенного придурка, который поиграл с ней и бросил, с другой же стороны, ей кажется, что он явно что-то скрывает, что он по-прежнему что-то к ней чувствует. Честно говоря, так кажется не только ей одной. — Я не знаю, как жить без него, — грустно усмехается фельдшер, — Знаешь, прошло уже столько времени… Больше, чем мы с ним были вместе, а я всё равно скучаю, представляю, что сейчас он здесь со мной… — Конечно, ты будешь скучать, — соглашается с ней Каролина, — Ты с ним испытывала лучшие чувства, ты была любима и значима для него. Такое просто так не забудется. И конечно же тебе будет хотеться это всё вернуть до тех пор, пока ты не сможешь полюбить кого-нибудь другого, — она подмигивает девушке, и та хмурит брови, — Оглянись вокруг, в торговом центре куча красивых мужчин. — Ну не пойду же я по всем магазинам с воплями «Хэй, я одинокая фельдшер, возьмите меня в жены», — смеётся Хулия. — Ну в жены ещё рановато, а вот в девушки… — она поджимает нижнюю губу, задумавшись, — К тому же, ты у нас очень красивая, многие захотят с тобой встречаться.       Казалось бы, Каролина ничего такого не сказала, даже сделала ей комплимент, но словосочетание «красивая девушка» слишком больно ударило под дых. Хулия сразу же вспомнила их последний разговор с Иваном, когда он смеялся и говорил, что такая, как она точно никогда и никому не понравится. Она помнит, как после этой фразы, вместо того, чтобы залепить ему смачную пощёчину, она ещё какое-то время стояла у него во дворе и ревела, смотря на дверь, в надежде, что он сейчас её откроет и скажет, что всё это было злой шуткой, что ему очень жаль. Она была слишком наивна, доверившись ему, и сейчас, когда ей предлагают начать новые отношения, она понимает, что больше не хочет наступать на те же грабли. — Я ещё не готова к новым отношениям, Каролина, — отвечает она ей, — Не хочу быть снова разбита на миллионы мелких кусков, как полгода назад. Мне нужно время, чтобы собрать старые осколки.       Она вылезает из-за стола и под радостные возгласы детей в игровой, уходит на улицу, чтобы вдохнуть больше свежего воздуха. Весь этот разговор заставил вновь окунуться в тот день, чего она очень не хотела делать. Ей действительно нужно было время для того, чтобы закрепить результат её стараний, результат её самобичивания. Она только относительно недавно смогла принять всё так, как оно есть, и новые отношения либо помогут ей стать лучше, либо разобьют её ещё больше.       Из мыслей её вырывает визг колёс и машина, несущаяся прямо на ней. За своими размышлениями она даже не заметила, как начала переходить дорогу на красный свет. Вероятно смерть будет лучшем исходом в данной ситуации.