Мой первый подснежник

Всё же было между этими двумя что-то общее. И это «что-то» — пристрастие Ромы к игре в волейбол. Да, именно Ромы. Ване было интересно лишь слушать рассказы друга о его тренировках и турнирах. Нравилось смотреть в эти горящие глаза во время очередного рассказа. Нравилось ходить на все соревнования, чтобы поглазеть на игру друга. Разделить вместе с ним радость за победу и поддержать в случае неудачной игры. И гордиться им каждый раз, когда Рома гордо жал руку соперника после очередной победы. Сам Ваня, хоть и любил волейбол, ни в какой команде не состоял и в соревнованиях не участвовал. Ему хватало игры на уроках физкультуры. А если бы он и занимался этим более серьёзно и играл бы вместе с Ромой и командой на площадке, была бы у него возможность играть в волейбол один на один с Ромой? В их месте? Где-то за гаражами. На красивой полянке. Здесь всегда тихо. Открытая местность не закрытая ветвями деревьев, из-за чего здесь всегда светло. Здесь солнечным безоблачным днём можно понаблюдать за облаками. А ночью восхищаться красотой звёздного неба. Высматривать созвездия или просто любоваться луной. Или же побыть здесь вместе с лучшим другом. Скрытые от чужих глаз. Можно поговорить о чём угодно. Не скрывать эмоций. Говорить всё что думаешь. Потому что доверяешь. Не боишься, что осудят. В этом месте храниться много воспоминаний о крепкой дружбе. Никто из них и не помнит, как они нашли это место. Но только стоит кому-то из них произнести «встретимся там» не возникало мысли, о каких либо других местах. Оба знали, куда им нужно идти. А сейчас стоя тут и всматриваясь в уже темнеющее облачное небо Ваня и подумать не мог, что когда-то придёт сюда один. Паршивое чувство на душе. Чувство безнадёжности и одиночества. Он стоит здесь один. Где-то вдалеке слышен гул живого города. А здесь. Жизни больше нет. Здесь больше не светло. Он здесь один. Один в полном мраке. И этот мрак становиться всё гуще. Он почти осязаем. По щекам текут горячие слёзы. Но он их уже не чувствует. Он ничего не чувствует. Кроме давящей темноты. Неужели это всё? Неужели никто его от этого ужаса не спасёт?.. Внезапно все звуки уходят на второй план. Кроме знакомой мелодии, которая издавалась не откуда и отовсюду сразу. Мелодия, дающая надежду на спасение. Вокруг начало светать. Поляна снова начала наполняться жизнью. Той родной жизнью, которой пару секунд назад тут даже и не пахло. Но даже это не уняло тревоги в груди. Она никуда не ушла. Сидит всё так же глубоко, пожирает из нутрии и не даёт вздохнуть полной грудью. Тревога отдаёт тупой болью в груди, что, в конце концов, заставляет проснуться. Ваня подскакивает на кровати. Кошмар. Снова он. Повторяющийся из раза в раз. В голове всё ещё играет мелодия из сна. Он не слышал её там ранее. Но, она кажется такой знакомой. Пытаясь снять с себя остатки сна, что ощущались так мерзко и липко, Ваня протирает лицо руками. Под ладонями ощущаются мокрые дорожки слёз, что так неприятно стягивали кожу лица. Мелодия утихла, но через время появилась снова. Она становиться всё громче. И тогда приходит быстрое осознание. Точно, эта мелодия стояла у него на звонке. Быстро оглядевшись, он взглядом натыкается на телефон. И тогда догадки подтверждаются. На дисплее высвечивается входящий вызов. Только он протягивает руку к своему телефон, как мелодия снова стихает. На экране блокировки он замечает несколько пропущенных от одного и того же контакт и ёщё больше сообщений. Тут же по комнате снова разносится мелодия. Контакт «Ромашка» уже в 10, а может быть и 15, раз пытается получить ответ. — Как же не вовремя. Быстро взглянув на себя в зеркало и постаравшись привести себя хоть чуточку в порядок, он наконец отвечает, сразу же направляю камеру в потолок, не желаю святить своим покрасневшим лицом. Из динамика сразу же слышится какофонии различных звуков, которые так давят на тяжелую голову. Недовольно поморщившись, Ваня убавляет звук на телефоне, что, хоть и немного, но помогает. — Ну наконец-то. Почему не отвечаешь? Я тебе и пишу и звоню уже битый час. У тебя всё нормально? Голос начинает громко отчитывать от чего виски начинает пульсировать с ёщё большей силой. Но, в конце концов, недовольство в голосе сменяется на беспокойство. — Зачем ты мне свой потолок показываешь? Я не собираюсь завидовать твоим натяжным потолкам. Ты ответишь мне или нет? Пытаясь совладать с головной болью и пересохшим горлом, Ваня, наконец, подносит динамик телефона ближе к лицу — Всё нормально. Я просто уснул сразу как пришёл…всё хорошо Но трясущийся хриплый голос и краткие всхлипы не остаются не замеченными — Ты что, плачешь? Подними ты камеру, наконец. Голос становиться всё громче. Все звуки вокруг со временем ощущаются как в пещере. Не желая больше слушать уже срывающийся на крик голос, Ваня поднимает камеру на себя. Сталкиваясь с непонимающим взглядом, он начинает жалеть, что вообще поднял трубку сейчас. Потому что на экране телефона он видит не только Рому, но и Мишу тоже. Что-что, а показываться в таком виде перед кем-то кроме Ромы, было последним, чего он хотел бы сейчас. Сразу же повернув камеру на потолок, он уже потянулся к кнопке, чтобы сбросить, как его тут же остановили. — Подожди, не смей сбрасывать. Из динамика снова послышались громкие шорохи. Рома быстро сказав что-то Мише, вышел из комнаты, чтобы остаться наедине с Ваней. — Что случилось? Тебя кто-то обидел или что? Почему мне не сказал? Ты ведь знаешь, что можешь мне всё рассказать. Я сейчас же приду к тебе, и ты мне всё расскажешь. Ваня не смотрел в экран, но по звуком было понятно, что он действительно собирается к нему. — Стой. Не надо. Не приходи. Всё нормально. Тем более ты не один. — Он подождёт. Не развалиться. Отправлю его домой. — Говорю же, не приходи. Я не хочу. Зачем ты вообще мне звонишь, если ты с ним? — Я хотел позвать тебя к нам. Мы хотели поиграть вместе. — Я не пойду. Не хочу быть третьим лишним. Рома пытался сказать что-то и дальше, но вызов уже был завершён. Да. Ваня действительно чувствовал себя лишним, когда они собирались втроём. У Ромы и Миши было намного больше общих интересов, беседы о которых Ваня просто не мог поддержать. Поэтому часто выступал в роли слушателя. Но он не слушал, а разговаривал сам с собой в голове. Но он никогда не говорил об этой проблеме вслух. Потому что считал, что это проблема только его и никого больше. Не мог же он запретить Роме общаться со своим другом. Подумав ещё немного, он закутывается посильнее в одеяло и засыпает дальше. Через время слышится хлопок входной двери. А это значит, что родители вернулись с работы. Сон уже не шёл, поэтому он встаёт с кровати и подходит к зеркалу. Да, видок не из лучших. Лицо опухло, капилляры в глазах красные, а на голове всё взъерошено так, что расчёска с первого раза не помогает. Ваня отправляется в ванну, чтобы смыть с себя остатки сна и хоть немного убрать опухлость с лица. Но глаза всё равно выдают его. За дверью слышится ласковый голос матери, что завёт сына ужинать. Ему не остаётся ничего кроме как выйти и пойти за стол к семье. Он придумает, что сказать им на счёт своего вида. ***