Caesura

Сугуру на семьдесят процентов уверен, что вот-вот потеряет сознание. Эта цифра приблизительна, но у него в жизни был богатый опыт обмороков. Например, когда на занятии по дзюдо ему чересчур сильно прилетело по голове, или когда он перепил на вечеринке и грохнулся на пол, или когда поглотил пять проклятий подряд. Это нормально. С ним всё в порядке. Падать в обморок страшно, но это случалось с ним достаточно часто, чтобы не начать паниковать. Сейчас он не паникует. Зато, кажется, это делает кое-кто другой. — Сугуру! Этот голос действует ему на нервы. В груди вспыхивает вспышка раздражения, пробирается вверх к горлу, и, не успев взять себя в руки, Сугуру злобно выдаёт: — Отвали от меня. Годжо останавливается на полпути. Сугуру видит, как лицо Годжо мимолётно накрывает обида, но она исчезает так же быстро, как и появилась. И ему было бы стыдно — вот честно — если бы в его животе не было самой настоящей дыры. И кто знает, случилось это по вине сволочи, мудака, придурка и красавчика Годжо или всё-таки нет. Ему больно. Больно настолько, как будто кто-то прижигает его кожу паяльной лампой, как будто кто-то раздирает его рану, чтобы заставить истекать кровью. — Сугуру, — теперь Годжо говорит тише, в его голосе нерешительность, — дай мне помочь тебе. Сугуру внимательно на него смотрит. Я несправедлив, думает он. Я несправедлив, но мне так больно. Сугуру в ярости, потому что они могли бы избежать этого, если бы Годжо просто послушал его. Вот чёрт, как же кружится голова, перед глазами всё расплывается, он видит землю, и теперь уже сто процентов, что я потеряю…

.

Если бы Сугуру знал, что это первая миссия, которая изменит его отношения с Сатору — первая из трёх, — он бы справился с ней лучше. И, возможно, сделал бы кое-что по-другому. Ну что ж.

.