Беспокойный лазарь

Посреди маленькой темной комнаты стоял высокий, худощавый мужчина лет 35. Он был почти обнажен, облаченный лишь в панталоны до колен у большого свинцового таза с водой на деревянном полу. Он смотрел в зеркало висящее на стене. Его серо-зеленые глаза светились ужасом, а маленькие морщинки на бледном лице будто становились больше и глубже. Мужчина потянулся покрытыми шрамами руками и взял себя за каштановые волосы. Он скалил желтоватые зубы, стаскивая их, чтобы приглушить свой страх и негодование. - Отвратительно! - Взревел мужчина пытаясь вырвать клок волос из своей головы. - Боже мой! Как такое вообще могло произойти!? - Не унимался он интересуясь у своего отражения дрожащим голосом, поток от которого едва ли не тушил свечу - единственный источник света в комнате. - Да кто же ты теперь такой, Граль Меркенсон, лазарь при церкви святого Иак-? Ай! Правая рука одернулась от головы вместе с парой десятков маслянистых волос, прервав этим его терзания. Тут дверь открылась, осветляя комнату, а вместе с ней и тело Граля. Его бледное тело было больше похоже на старое пальто, покрытое заплатками. На его груди, боках и икрах были пришиты уродливые импланты из кожи и верхней плоти под ней. Заплатки были почти правильной формы и большинство из них уже срослось с телом лазаря, однако из одной на левом боку даже не были изъяты нитки, которыми плоть была пришита. Куски кожи были разных оттенков, от смуглого до болезненно бледного, даже бледнее, чем кожа Граля. Мужчина вздрогнул оглянувшись на дверной проем. Это была мисс Дэвис. Его соседка. Молодая, низкая и жутко красивая дама. У неё были длинные, русые волосы, свисающие до талии и заплетённые в косу, большие голубые глаза, аккуратный нос и румяные щеки. К тому же её лицо было усеяно веснушками, добавлявшими ей детской наивности. Стройная фигура и прелестное лицо были примером для многих девушек в окрестностях города. - Мистер Меркенсон, вы в порядке? - Тихим голосом спросила девушка не поднимая с пола глаз. - Вы кричали и я подумала... В момент её лицо побледнело, веснушки стали более отчётливыми, а румянец полностью исчез. Глаза округлились и дальше она уже не могла ничего сказать. Она была в ужасе смотря на почти голое тело Граля. Девушка видела все те шрамы что были на нём, все опухшие импланты чужой плоти, края которых были покрыты запекшейся кровью, безумные глаза и наконец ужас на его собственном лице. Она попыталась закрыть дверь, но Граль резким выпадом приблизился к ней и схватил за запястье, заставляя соседку взвизгнуть от страха и боли. Мысли, терзающие его минуту назад теперь исчезли. Он чувствовал поверхностное дыхание мисс, чьё запястье было в его руке и хрустело в его хватке. Он видел и её готовность закричать. Этого он не мог допустить. Закрыв Дэвис рот свободной рукой он втащил её в комнату и закрыл дверь. Ночью того же дня он, одетый в длинные серые балахоны, закрывающие его руки и всё тело едва ли не до ступней, шел по улице старинного города закрыв лицо капюшоном. За собой он тащил тканевый мешок, в нескольких местах которого зияли пятна алой крови. Граль шел и босыми ногами спотыкался о камни, ведь ничего не мог разглядеть у себя под ногами. Фонари никто не зажигал, а в эту ночь даже луну заслонили черные как смоль тучи. Уже остывшее тело мисс Дэвис было неестественно скручено в мешке. Причиной смерти стала глубокая рана на задней стороне бедра, повредившая соответствующую артерию. Смерть было относительно быстрой, ведь лазарь нисколько не держал на девушку зла, а наоборот. Он ей сочувствовал и сердце его скребло от греха, но сохранить свой секрет было жизненно необходимым. Возможно он ей даже всё рассказал, методично надрезая её нежную плоть и наблюдая как Дэвис истекает кровью. Возможно он рассказал ей, что куски пришитые к нём когда то принадлежали детям с улиц. Возможно даже рассказал почему сделал это, но ныне это не имело никакого значения. Сейчас он направлялся к дому зажиточной семьи, имеющей при себе хорошие связи. Труп возле их угодий навряд ли бы помешал, а если бы и помешал, то Граль был бы только рад. Кто же откажется от того, чтобы насолить тем, кто побогаче. Затем вместе с сочувствием к молодой девушке к нему вернулись мысли. Мысли ужасные и мерзкие даже для него, от которых он не мог избавиться как он въевшихся в ткань его балахон перьевых чернил, так и его сознание было запятнано этими мыслями. Подтащив мешок к стене окутанного тьмой большого, явно роскошного при свете дня здания он оставил его там, пытаясь не думать об этих грязных потоках его сознания. Он оперся спиной к стене. Помимо воющих пятен в его голове он чувствовал опасность. Опасность того, что его могут застукать здесь, с телом в мешке, в любой момент и в отличие от первого это было более приятным. Это дополнялось чувством совершенного греха. Он ясно видел как делал свой грязный поступок пытаясь сохранить свой секрет. Грудь сдавливало, от чего становилось больно дышать, но при этом сердце колотилось ударяя кровью в виски и разнося адреналин по всему его слабому телу. На лбу выступил холодный пот, а руки дрожали инстинктивно впиваясь в ткань балахон, словно в платье матери и находя себе тем самым успокоение. Всё это было похоже на пробуждение он липкого, от того приставучего кошмара, будоражило мозг. Граль чувствовал опьяняющее действие этого состояния, ощущал хрупкие крылья за своей спиной, которые вот-вот иссякнут или переломятся. Мерзкие мысли снова начали уходить перекрываясь чувством хрупкой ночной безнаказанности и греха. Он закрыл глаза и видел как сосуды в его глазницах вспыхивают с каждым ударом сердца. Он ненавидел себя в такие моменты, но возносился к небу от чувства, будучи в шаге от того, чтобы закричать "Господи! Как же это прекрасно!", но вместо крика из него вырвался лишь сдавленный хохот. Лазарь тут же прикрыл рот рукой пытаясь сделать его ещё тише. Он был готов свалиться на землю и хохотать без умолку, но последнее достоинство терять он ещё не хотел. Бес поселился в его голове и Граль понимал это. Исповедоваться нет смысла против этого адского создания, ведь оно вшито в него по самый костный мозг. Он становился похож на человека пытавшегося сдержать приступ рвоты, но наконец нашел в себе силы остановиться. На его лице растянулась блаженная улыбка и ныне голова была пуста. Он вздохнул и открыв глаза, не отвыкшие от темноты, отпрянул от стены и пошёл по той улице, которая никак не могла привести его домой. Скоро должна была начаться ночная рутина граждан городка, а значит он, как в остальном обычный житель следовал неписанным правилам ночного проживания. В это время, за исключением некоторых случаев, не принято было работать. Большинство людей, просыпаясь в одно время среди ночи как от колокола церкви, занимались своими делами и, в основном, из дома не выходили. По крайней мере, не выходили все, кроме пьяниц, у которых дома не осталось выпивки. Лазарь пьяницей не был, но всё равно часто заходил в местную пивную, куда сейчас и направлялся. Там можно было не только выпить хорошего пива, но и услышать актуальные новости, за чем он обычно и приходил. То тут, то там начали загораться свечи в окнах ползущих друг на друга домов, а под ногами раздавался хлопающий плеск содержимого ночных горшков горожан. Поднялась обычная для дневного города вонь, наполняющая его жизнью уже ночью. Запах был неописуем, но для Граля, который родился здесь и вырос, эта вонь была такой же привычной как и поход в церковь, который на утро и должен был состояться. Увидев вдали улицы знакомое заведение пивной лазарь приободрился и ускорил шаг, пытаясь глазами уловить проходящих внутрь заведения бродяг, а носом запах хмеля, который, к сожалению, утопал в других, менее приятных запахах. Вступив-таки на порог трактира Граль закрыл за собой дверь встречая еле слышный вой других завсегдатаев этого заведения. Помещение было небольшим. Всего четыре столика у окна и длинная барная стойка на шесть мест. Мебель была из засмоленного дуба и всегда блестела от чистоты и света роскошной люстры-сотнесвечницы, капающей на пол всё новыми и новыми каплями воска. За стойкой ютился мальчишка-бармен, едва ли за дюжину лет. Он бегал от края к краю, разливая по кружкам разные горячительные напитки для пока что немногочисленных посетителей. Сняв капюшон лазарь прошел вглубь заведения и по-обыкновению плюхнулся на жёсткий стул подле стойки. Стараясь не смотреть в глаза мальчонке он тайком его рассматривал. У него были карие глаза и коротко отрезанные блондинистые волосы. Не слишком красив, но уродом не назвать. Его голова еле-еле выглядывала из под стойки, но маленький человек уже пытался помогать своему отцу - владельцу трактира, что восхищало Граля. В своё время он ненавидел своего отца за всю ту ересь, которую тот пытался ему навязать и тем самым осквернить, но не смотря на все старания своего отца юный лазарь остался верен Христу, веру в которого он унаследовал от матери, ушедшей в его далёком детстве. Отвлекшись от своих размышлений Граль заказал и тут же оплатил свой напиток несколькими, смазанными потом ладони, медяками, звякнув ими об деревянную поверхность. Довольный бармен сгреб монеты и юркнул под стойку вскоре протягивая посетителю кружку хмельного. Широкая улыбка на его лице казалась лазарю дежурной, но не смотря на это всячески пыталась казаться искренней, что в купе с распахнутыми глазами давало ему странной красы. От чего Граль не смог сдержать довольную улыбку. Однако мальчонка тут же юркнул под стойку не дав вдоволь на себя посмотреть, оставляя Граля и давая ему послушать: о чем же бурчат пьяницы.