Ненавижу лазер!

      — Оно сработало? — Ковальски постучал по Люблю-Лазеру — что это была за вспышка? — Рядовой, поговори со мной. Всё нормально?       Пингвины подняли головы, и Ковальски попятился под натиском злых взглядов. Кажется, всё стало только хуже!       — Вы называете это нормальным — испытывать на нас неконтролируемое оружие?       С лазером, крепко прижатым к груди, Ковальски отступал от угрожающе надвигающегося Шкипера. Его тон не сулил ничего хорошего:       — Я знал, что вашей новой игрушке не стоило доверять. Рико! — У того в крыльях уже появился огнемёт. — Уничтожь это, пока нас не облучили ещё чем похуже!       — Не-е-ет! — взвыл Ковальски, но его заглушил маниакальный смех Рико, когда он открыл огонь. Лазер рассыпался в пепел у него на глазах... — Мой лазер!!!       Всю ночь Ковальски провёл над своими записями в лаборатории. Проклятый чертёж! Если бы он только умел читать, возможно, он бы смог воссоздать Люблю-Лазер! Смог бы понять, что же пошло не так!.. Ковальски рассматривал в микроскоп оставшийся от изобретения пепел. Должно быть, химический состав формулы изменился, поэтому вместо любви лазер начал сеять ненависть — но что же произошло? С данными о том, что конкретно поменялось в составе, подобрать антидот было бы легче...       Утром дела обстояли не лучше.       — Ковальски, ваши эксперименты угрожают нашему здоровому сну. Если я ещё раз услышу, как вы плачете и бьётесь головой о стену, лаборатория пойдёт под снос. Давно пора превратить эту вашу комнату пыток в тренировочный зал.       — Всё кончено, Шкипер! — провозгласил Ковальски, выбираясь наверх вслед за остальными. — Вы пожалеете о том, что хотели снести лабораторию!       И он запустил в Шкипера колбой с экспериментальным препаратом, который придумал за ночь — но тот поймал её на лету.       — Я выгляжу как подопытный кролик для вас? Рядовой! — Не глядя, Шкипер бросил ему колбу; с явным недоверием на лице тот сразу же всучил её Рико. — И это вы называете отвлекающим манёвром? Ковальски, даже Рико бы справился лучше вас!       — Это был не-- а-А-А!       Ковальски не успел увернуться — колба разбилась об его голову, и он полетел за борт под злорадный смех Рико и самодовольный голос Шкипера:       — Вот, что я называю отвлекающим манёвром.       Откашливаясь от воды вперемешку с химическим паром, Ковальски выбрался на сушу. Бесполезно. Новая формула должна была если не вернуть всем мозги на место, то хотя бы понизить уровень агрессии, внушить чувство покоя и умиротворения — но сам он только сильнее чувствует раздражение...       — Артобстрел!       Ковальски не успел понять, почему все вдруг бросились на землю; едва он встал на ноги, как сверху обрушился дождь из фруктов, от попадания которых Ковальски улетел назад в воду. В вольере лемуров праздновали победу:       — Ну что, получил по заслугам?! Отличный бросок, Морис! Как там говорит главный пингвин?       — "Прямое попадание!"       — Хвостатый! Если ты хотел помочь нам с тренировками, стоило сначала спросить меня!       — Помогать вам? Вот ещё! Я хотел наказать злостного нарушителя законов в моём королевстве — как там его? На "Н"... или "П"?       — Ковальски, — подсказал Морис.       — Не выдумывай. У Ковальски алиби: со вчерашнего дня он только и делал, что баловался со взрывчатыми веществами в лаборатории. Мы все можем это подтвердить. — Шкипер бросил тяжёлый взгляд на отряхивающегося от воды Ковальски. — К сожалению.       С важным видом прочистив горло, Джулиан достал лист бумаги — на нём был криво изображён Ковальски, перечёркнутый жирной линией.       — Видели? Яйцеголовому пингвину не место в моём королевстве! И вы все тоже виновны — в том, что укрываете его у себя!       — Святая сингулярность, — ужаснулся Ковальски. — Лазер подействовал не только в радиусе нашей базы... но и на соседние вольеры?! А может... и на весь зоопарк!!!       — Отставить нытьё, Ковальски! Солдат должен быть готов ко всему, особенно к неожиданному обстрелу фруктами руками лемуров. И с этим испытанием вы не справились.       — От лемуров всего можно ожидать. Разве не для этого ты делал прибор, который предсказывает неожиданное? — поддержал его Рядовой. Ковальски нахмурился:       — Спасибо, что напомнил. Я всё ещё его дорабатываю. Если бы он не сломался после того, как кое-кто решил сорвать мне тесты, возможно я бы--       — Отставить разговоры! Уходим, пока лемуры не пополнили боеприпасы!       — Вы расскажете мне, что за задание? Что мы делаем возле мусорных баков?       — Ответ отрицательный. — Шкипер был занят натягиванием верёвки между скамейкой и фонарным столбом. — Информация о задании разглашается только надёжным лицам.       Прикреплявший к другому концу верёвки датчик Рядовой захихикал:       — А мне сказали.       — Но как я смогу предложить вам варианты, — спросил Ковальски, — если даже не знаю, что мы делаем?       — Чем меньше вы знаете, тем меньше можете испортить, — отрезал Шкипер. Ковальски нетерпеливо махнул крылом:       — Ладно. Как скажете! Но можно Рико хотя бы не будет... мучить мой электронный приёмник?!       У него перья вставали дыбом при виде того, как Рико бесцеремонно сжимает в клюве хрупкий экран. Глядя Ковальски прямо в глаза, он выпустил приёмник изо рта и начал подкидывать его вверх ногами, как мяч, издевательски ухмыляясь.       — Не-а.       Ковальски украдкой достал чертёж. Может, Фил и Мейсон помогут его прочитать? Если бы он только знал, какую формулу использовал для создания любви в лазере, он мог бы в одиночку добраться до Бруклина и взять там макгаффиум чтобы--       Стоило ему сделать пару шагов в сторону их вольера, как он поскользнулся на банановой кожуре и грохнулся на землю.       — Ну что ты делаешь, Фил! Когда я говорил, что не хочу видеть мусор в нашем вольере, я не имел в виду, чтобы ты выбрасывал его наружу. Кто-то уже упал... — Мейсон с обеспокоенным видом выглянул из-за стенки, но тут же переменился в лице. — А, это Ковальски. Бросай всё что есть!       Ковальски запрыгнул на ветку дерева в их вольере.       — Вы можете на секунду прийти в себя и помочь мне?! Прочитайте, что здесь написано! Это очень важно — не только для меня... но и для всего зоопарка!       — О, ну если важно, — шимпанзе переглянулись, едва скрывая ухмылки. — Посмотрим... "Формула любви не будет закончена без слюны носорога, золота и волшебной пыльцы!"       — Да! Стоп, что? — Ковальски уткнулся в чертёж. — Где же я в прошлый раз взял золото?..       Фил и Мейсон покатились со смеху, визжа и корча рожи. Ковальски раздосадовано сжал кулаки — как он мог повестись на такую чушь! Но он не собирался сдаваться. Пришло время для иррациональных решений.       — Ах, так. Слушайте сюда, — он угрожающе расправил плечи. — Вы прочитаете чертёж — или мне придётся применить оружие... мою одиннадцатифазную гиперплазменную термопушку!       Фил и Мейсон обменялись многозначительными взглядами:       — Применить что?       — Я сказал, одиннадцатифазную гиперпла-ААААА! — Ковальски выронил чертёж, когда луч плазменной пушки прожёг в нём дыру. — Рико! Сколько раз я тебе говорил: мощность выше пятой фазы — только для чрезвычайных ситуаций! Хочешь, чтобы у неё все контакты сгорели?!       — Упс, — сказал Рико, переключая пушку на восемь; с недоброй усмешкой он нацелился на Ковальски — но не успел нажать на спуск, как Шкипер ударил по стволу. Луч угодил в кирпичную стену вольера, пробив её насквозь.       — Ковальски!!! Прекратить постороннюю деятельность! Вы на задании вместе с отрядом! Мы уходим отсюда.       — Я никуда не пойду, — взвился Ковальски, — пока вы не скажете--       Но его прервал грохот: землю сотрясал топот приближающихся шагов. Из-за угла показался Рой, тяжело дышащий от бешенства:       — Здесь кто-то сказал... "Ковальски"?!       Ковальски вскрикнул и выпрыгнул из вольера:       — То-то есть я с вами, Шкипер! Нет ничего важнее задания... если оно подальше отсюда!       — И зачем мы здесь?       Пробравшись через вентиляционную шахту музея, они остановились над одной из выставок. Шкипер раздражённо потёр переносицу:       — Придётся рискнуть утечкой информации, если только это заставит вас заткнуться. Итак, мне стало известно, что группа мелких скаутов выкинула в мусор несколько новейших изданий... военной литературы, которая может нам пригодиться. Прежде чем вы, умник, скажете, что никто из нас не умеет читать, я отвечу — это наглядные пособия. Я сказал что-то смешное?       Ковальски поспешно спрятал улыбку. Военная литература — та, где показывают столько удивительных изобретений! Шкипер прав — это может быть очень полезно. Приятно видеть, что он перестал стесняться своей любви к ко... к наглядным пособиям.       — Так бы сразу и сказали, — проворчал он, тактично делая вид, что не понимает, о чём идёт речь.       — Мы могли бы просто забрать их из мусорки в зоопарке, — продолжал Шкипер, — если бы не Хвостатый с его длинным носом, которые он любит совать в чужие дела. Если он увидит их хоть одним глазом, у нас будут проблемы. Поэтому делаем всё скрытно: мы спрячем секретные материалы там, где он их не найдёт.       В шесть часов в зоопарк прибудет машина, чтобы забрать мусор. Когда она будет подъезжать к бакам и заденет верёвку, мы получим сигнал и отправимся туда, чтобы перехватить её после того, как она соберёт мусор, и направить к музею. До этого времени мы проберёмся в кладовую снятых с выставки экспонатов — эта комната используется реже всего, и там литература будет в безопасности. Оттуда мы сделаем наружу ход, через который можно будет незаметно приходить и уходить по мере надобности.       Ковальски с готовностью начал делать записи:       — Для операции по проникновению нам понадобится жвачка, скотч и болторез. С учётом того, что цель находится в двух целых двадцати пяти сотых метров от нас по курсу пятьдесят два градуса...       — Отставить псевдоумную чепуху! Сегодня всё будет просто и ясно — по-моему.       — Но расчёты...       — Где бы мы были без ваших расчётов, Ковальски! Наверняка уже пили бы коктейли из сардин на пляже в Майами, окружённые красотками в гавайских нарядах... — Рико мечтательно вздохнул в поддержку его словам.       Ковальски бросил карандаш и блокнот:       — Вы хотите вломиться на склад ценных экспонатов музея посреди рабочего дня без всякого плана?       — Почему — план у меня есть. Рядовой будет снаружи, отвлекать всех, кто заинтересуется кладовой; чтобы мы могли пройти через дверь с электронным замком без ключ-карты, Ковальски отключит электрощиток здесь, в стене антарктической выставки — это идеальное прикрытие для вас; я и Рико проберёмся внутрь и сделаем всё остальное.       — Но это глу-- я хотел сказать, не самая удачная идея!       — У вас есть получше?       — Вообще-то да. — Ковальски победно улыбнулся, поднимая блокнот. — Учитывая время дня, расположение кладовой, а также--       Его прервала пощёчина от Шкипера.       — Вы тратите моё время. Говорите по делу!       — Но это было важно для понимания-- — Шкипер вновь угрожающе поднял крыло. — Ладно, ладно! Я имел в виду, — Ковальски вздохнул, заставляя себя перейти на упрощённый язык, — мы должны сделать всё это ночью. Мы достанем литературу и спрячем её в лесу, а после закрытия музея проникнем на пост охраны, дождёмся пока охранник заснёт, украдём у него ключ-карту, после чего войдём в кладовую...       — Потрясающе. И зачем это нужно?       — Это я и пытался объяснить с самого начала! В это время дня в музее полно персонала, они обязательно заметят, что электричества нет, пойдут проверять, а так как склад находится рядом с комнатой отдыха, они найдут нас очень быстро! Кроме того, ваш план вынуждает меня быть на виду у людей, а это...       Шкипер закрыл дуло пушки, которым Рико уже целился Ковальски в голову.       — Понятно, других вариантов нет. Действуем по плану: Рядовой, Рико — вперёд на позиции. Ковальски...       — Я... не собираюсь участвовать в этом!       Шкипер развернулся и наотмашь ударил его по лицу:       — Не думайте, что я позволю вам отлынивать от работы, только потому, что терпеть не могу вашу болтовню!       — Шкипер, если люди увидят меня, я-- я даже не знаю, что будет!       Шкипер смерил его скептическим взглядом:       — Вы пингвин, Ковальски. Пингвины милые и пушистые. Вы умеете складывать два и два?       В отчаянии Ковальски схватил его за плечи:       — Не знаю, заметили ли вы, но в данный момент все обитатели зоопарка ненавидят меня — включая людей! Если кто-то увидит меня, мы все будем в--       Но Шкипер уже открыл люк и пинком скинул его вниз:       — Значит, сделайте так, чтобы вас не видели!       С тяжёлым вздохом Ковальски принялся за работу. Остаётся уповать на то, что никто не войдёт в комнату, пока он не закончит. В этой стеклянной клетке решительно негде спрятаться! Но стоит признать, в любой другой ситуации притвориться картонной фигуркой пингвина на фоне антарктического пейзажа было бы действительно беспроигрышным...       На секунду Ковальски обернулся и замер, встретившись взглядом с маленькой девочкой — она едва доставала до окна, чтобы увидеть выставку. Широко распахнутыми глазами она смотрела на него, не успев поднести ко рту леденец. Может, она не поднимет шума? Но не успел Ковальски это подумать, как его оглушил крик:       — ПИНГВИН!!!       Пока в музее творился форменный хаос — люди кричали, как будто увидели крысу, жаловались персоналу и бегали по осколкам стекла (кто-то кинул ботинком в антарктический стенд) — пингвины скрывались под скамейкой снаружи. Шкипер вцепился в горло Ковальски:       — Я дал вам самое простое задание, учитывая ваш уровень подготовки — и что вы сделали?! Из-за вас нас всех могли рассекретить!       Взбешённый не меньше него, Ковальски скинул с себя его крылья:       — Вы меня не послушали! Вы обозвали меня ненадёжным лицом! Вы вечно сомневаетесь в моих изобретениях! И вы уничтожили Люблю-- Ненавижу-Лазер — единственное, что могло вернуть вас в нормальное состояние!!!       — Эм... вообще-то, Рико уничтожил его...       — Отставить, Рядовой, — Шкипер даже не взглянул в его сторону. — Вы ходите по очень тонкому льду, Ковальски. Знаете, где у меня сидят ваши постоянные выходки?       — Выходки?! Всё, что я делаю, я делаю ради команды!       — Всё, что вы делаете, вы делаете ради своих сумасбродных амбиций. Доверять вам — всё равно что доверять любому из ваших изобретений. Всегда выходит боком!       Вы подвергли нас всех опасности, когда не уничтожили своего желейного монстра! Что ещё вы скрываете от меня, Ковальски?       — Я... Я ничего не скрываю!       — Вы врёте мне в лицо! Я видел план по созданию новой безумной машины с какой-то плазменной фигнёй у вас под подушкой!       — Ладно, вы раскрыли меня, — сдался Ковальски. Хорошо, что Шкипер не знал о проекте робота-командира Шкипер-3000 с усовершенствованной системой принятия решений. — Но поверьте, я никогда бы не стал специально подвергать отряд опасности!       — Вы приносите нам достаточно неприятностей, как вы есть! Страшно представить, что будет, если вы станете намеренно саботировать операции!       — Да! — показался из-за его спины Рядовой. — И ты, ты такой... Эм... Ну... умный! И-- и я так злюсь, что ты нас подвёл! В общем... то, что сказал Шкипер.       — Кому-то стоит сначала придумать собственные оскорбления, — презрительно бросил Ковальски.       Но Шкипер ещё не закончил со своей обличительной речью:       — Вы никчёмный солдат, и ваши безумные изобретения не заменят вам недостаток навыков. Вы безответственны, некомпетентны даже в своей области, и только прикрываете незнание своим многословием. — Его глаза с холодной злобой впивались в Ковальски. — Если бы я знал, сколько от вас будет проблем, я бы тогда бросил вас в желудке кита вместе с Манфреди и Джонсоном.       Ковальски ахнул, прикрыв рот крыльями.       — Вы... вы не хотели этого говорить, Шкипер! Это всё из-за лазера!       Шкипер отвернулся, жестом заставив его замолчать.       — Теперь вам будет над чем подумать, как вы это любите. Отправляйтесь на базу.       — Но--       — Я непонятно выразился?! Отправляйтесь. На базу!       — Вы не можете прогнать Ковальски! — вдруг вступился за него Рядовой.       — Ты хочешь ещё посмотреть, как надо мной издеваются?! — набросился на него Ковальски.       — Ничего личного, — повысил голос Шкипер, — но кое-кто сегодня привлекает к себе слишком много внимания. Рико!       Не успел Ковальски опомниться, как тот схватил его и засунул в ведро, натянутое на резинке между ножками скамейки.       — Что вы делаете?!       — Избавляюсь от балласта! Рико, расчёты!       — Э-э-э... Бр-ва! Та! Та!       — Но по такой траектории я попаду в вольер с гориллами! По моим расчётам, наш штаб на 70 градусов леве-е-Е-Е-Е!!!       — Бай-бай! — последнее, что услышал Ковальски, отправляясь в полёт.       Едва приземлившись, он в страхе закрыл голову крыльями, но, оглядевшись, выдохнул с облегчением — это был не вольер горилл. Вот что значит не проводить перед запуском точные расчёты! Если Шкипер думает, что Рико или Рядовой смогут заменить его... Ах, Шкипер! Как он мог назвать его некомпетентным! Это после того, как он выучил наизусть всю таблицу квадратов двузначных чисел и рассчитал совокупную массу реагентов для создания взрыва точно в радиусе...       Но рассуждать ему довелось недолго — с другого конца вольера приближалась Марлин, и судя по вздыбленной шерсти — она была более чем недовольна.       — Эй! Тебя мне только здесь не хватало! Это мой дом — а ты возвращайся в свой, и сейчас же!       Ковальски бросил тоскливый взгляд в сторону вольера пингвинов. Такой будет теперь его жизнь? На создание рабочего контрприбора по самым скромным подсчётам потребуется двести тридцать пять лет — долгие двести тридцать пять лет в окружении ненавистников, тех, кто не упустит шанса выстрелить в него из пушки, забросать фруктами, подкинуть банановую кожуру!..       Уж лучше остаться в вольере с одной злобной Марлин, чем с тремя злобными бойцами-пингвинами. К счастью, она сравнительно неагрессивна...       — Ты глухой? Убирайся из моего вольера! Мне... так сильно хочется задушить тебя, закопать под землю, а потом смыть в канализацию!!!       — Марлин! — Ковальски отступал, пока не прижался спиной к стене. — Я понимаю, что твой мозг сейчас находится под воздействием лазера, который изменил его психическую структуру и заставляет тебя испытывать ко мне иррациональную ненависть, но...       — Ты что, хочешь заговорить меня до смерти?! — взорвалась Марлин. — Каждый раз ты вламываешься в мой дом, несёшь какую-то чушь, а потом устраиваешь бардак! Как в тот раз, когда вы перенесли сюда весь свой штаб, потому что твоя машина... антиядерного... синтеза реактерии оказалась в опасности!       — Это была чрезвычайная ситуация!       — О-о, то же самое ты говорил, когда понадобилось взорвать химическую бомбу в подвале под моей спальней! После этого я неделю спала на улице! А вспомни, что было, когда я только приехала в зоопарк! Да ты проходу мне не давал, всё бегал за мной со своими жуткими инструментами и — как ты это называешь? — "исследовал" меня вдоль и поперёк! Боюсь вспомнить, — Марлин поёжилась, — в каких местах ты меня потыкал!       Так что убирайся отсюда! Я не хочу видеть тебя ни в моём вольере, ни за ним — вообще никогда! Ты... ты просто воплощение злодейства!       Ковальски вздохнул — ничто не сравнится с тем, что сказал Шкипер...       — Ну да, да! Я всё это сделал! Уж прости, что мне было интересно, когда я впервые в жизни увидел выдру! Я люблю эксперименты, и... и не всегда понятно выражаюсь!       Но это не всё, что во мне есть! Как будто вы все видите во мне только плохие стороны, неудачи, и совершенно не помните остального! Всем плевать, сколько раз я помогал вам, вместе со Шкипером и остальными!       И между прочим! — В гневе он ткнул крылом в её сторону. — Если бы я тогда не нашёл следы токсичных отходов на твоей шерсти, мы бы так и не узнали, что в твой бассейн протекает вода из канализации — из-за чего у тебя постоянно слезились глаза!       Марлин оскалилась, и Ковальски вновь вжался в угол — сейчас она бросится на него! Но она не сдвинулась с места.       — Я, эм... совсем забыла об этом.       — Ну конечно, — фыркнул Ковальски. Он приготовился к новым нападкам, но Марлин только с удивлением чесала затылок.       — Странно... Только что мне казалось, что ты самый злобный, вредный, сумасшедший пингвин, которого я знаю...       — Хуже Рико?       — ...который никогда не может заткнуться, неважно, слушают его или нет...       — А, это я...       — ...но, в общем... кажется, не такой уж ты и плохой. Не знаю, что на меня нашло... но я не хотела на тебя кричать.       Ковальски обречённо вздохнул:       — Это всё из-за лазера, который я сделал! Я думал, что смогу сделать так, чтобы Дорис полюбила меня, но что-то пошло не так — как обычно, — и теперь... Стоп. Ты сказала, что больше не ненавидишь меня?       — Ну да.       — И тебе не хочется меня задушить, закопать под землю и дальше по списку?       — Нет, — ужаснулась Марлин. — Ковальски, ты мой друг! Конечно, я злилась на тебя из-за всех тех случаев, но теперь...       Но Ковальски уже не слушал, возбуждённо меряя шагами вольер:       — Эврика! Ненавижу-Лазер воздействует на мозг, искажая его структуру; он блокирует область подсознания отвечающую за хорошие воспоминания, — в блокноте он быстро зарисовывал схему, — оставляя только плохие, за счёт чего и формируется ненависть! Но если я напомню каждому про позитивный опыт взаимодействия со мной, подавленные воспоминания из области подсознания станут сознательными, и это нейтрализует действие лазера! — Ковальски схватил Марлин за плечи и прижал к себе: — Понимаешь?!       Та только издала неловкий смешок, высвобождаясь из его объятий.       — Эм-м... конечно. Развлекайся?..       — Морис!!! Я же запретил в моём королевстве всех яйцеголовых пингвинов! Что он делает здесь?!       Джулиан и Морт с отвращением смотрели на Ковальски с высоты трона.       — Не волнуйтесь, король Джулиан! Я вас защищу!       — О нет, Морт, тебе не нужно так напрягаться! Пусть Морис напрягается за нас обоих. Пусть принесёт ещё фруктов, чтобы мы могли потренироваться в... как там говорит их главный?       — "Прицельной стрельбе по мишеням". — Морис злорадно потирал руки. — Загнанным в угол и вопящим мишеням...       — Выслушай меня, Джулиан! — взмолился Ковальски. — Ты не в себе. На самом деле ты не ненавидишь меня!       — Что? Нет-нет! Конечно, я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя даже сильнее, чем Морта... если бы я ненавидел его так же сильно, как люблю! — Он с нежностью поцеловал Морта в носик, и тот блаженно засмеялся.       — Но я спас тебя из стольких передряг! Я придумал, как спасти тебя из плена на унитазе!       — Ха! И это после того, как из-за вас, пингвинов, я туда и попал!       — Из-за нас?! — хотел возмутиться Ковальски, но вовремя передумал. — Ладно. Неважно!       Я излечил Морта от любви к ногам! Ну, на какое-то время...       — Ещё одна причина, почему я тебя ненавижу, — задрал нос Джулиан, не обращая внимания на то, как Морт с наслаждением нюхает шерсть на его ногах.       — А... Помнишь, как... я помог тебе выиграть наш телевизор... и вообще все наши вещи в "Зарницу"?       — И как?       — Я... не мешал?       — Король Джулиан! — Морт крепче прижался к его ноге. — Этот пингвин... он проводил надо мной ужасные эксперименты! Он запирал меня в тёмной комнате.... и постоянно спрашивал, жив я или мёртв! Он не давал мне мороженое, пока я не выполню какие-то сложные задания!       — Брось, Морт, — Ковальски раздражённо потёр переносицу. — Не так уж это было и стра--       — ...А потом привязал меня к стене, и-- и направил на меня машину с огромными иглами и другими острыми штуками, и она била меня.... электричеством!!!       Джулиан в ужасе распахнул глаза:       — Ты посмел поднять плавник на это-- чудеснейшее маленькое создание?! Монстр!!!       — Э-это неправда! — смутился Ковальски. — Это... было не электричество, а трёхступенчатый плазменный ток. Большая разница!       — Знаешь что, — Джулиан бережно снял Морта с колен, а сам спрыгнул с трона и подошёл вплотную к Ковальски, — ты бесишь меня больше всех остальных вонючих пингвинов! Своими непонятными объяснениями ты заставляешь короля чувствовать себя глупым! И ты никогда не даёшь мне поиграть свои крутые научные штуки! Я, может быть, тоже хочу, чтобы у меня в королевстве был умник, который бы делал для меня классные вещи. Морис для этого слишком ленивый...       Поиграть с приборами? Ну конечно!       — Джулиан! Стоп-часы! Ты помнишь, что было, когда мы остановили время? Мы делали всё, что захотим — пели, танцевали, развлекались на полную катушку! Мы с тобой... были королями всего Нью-Йорка!       Джулиан захихикал:       — Звучит как что-то потрясающее! То есть, — он снова упрямо отвернулся, — конечно, я не помню! Такой скучный, помешанный на цифрах пингвин не умеет по-настоящему веселиться... Эй, эй! Не лезь ко мне своими скользкими плавниками!       Но Ковальски уже подхватил его и закружил в танце:       — Вспоминай, Джулиан! Ла-ла-ла-ла-ла — часов встал шаг, не тик и не так! Подпевай! Прекрасна наша жизнь, живём мы беспечно, — он прокрутил его, поймав у самой земли, — потому что наше время...       — ...Бесконечно! — ахнул Джулиан. Он просиял: — Ты знаешь мою песенку? Ладно! Ты доказал свою преданность королю. Я отменяю запрет тебя в моём королевстве... Эй, — с суровым лицом он наклонился, чтобы посмотреть на Морта — тот высовывался из-за его ноги и скалился на Ковальски, как маленькая собачонка. — Скажи, разве я разрешал трогать королевские ноги?       Морт стыдливо захихикал, делая большие глаза:       — Эм... да?       — Нет! — рявкнул Джулиан так громко, что у Ковальски зазвенело в ушах. Похоже, всё по-настоящему вернулось в норму. — Не смей. Трогать. Ноги!!!       И он привычно запустил Морта пинком в полёт через весь зоопарк. С удовлетворённым видом Джулиан развернулся:       — Кстати, а зачем нам здесь все эти фрукты? А-а! Мы устраиваем вечеринку?       Но из-за горы фруктов высунулось мрачное лицо Мориса:       — Нет, ваше величество.       — Морис! Помнишь, как мы помогли тебе вернуться домой, когда ты застрял на помойке в Нью-Джерси-- у-а! А!       — Помню! — взревел Морис, обстреливая фруктами убегающего Ковальски. — Ещё как помню!       — Фил-- Я помогал тебе-- завоевать сердце Лулу! Мейсон-- возьми этот пончик. Я нашёл его в мусорке, пока вы опускали меня туда вниз головой.       — О... спасибо, — Мейсон с растерянным видом взял пончик. — А зачем мы это делаем?       Фил в ответ только озадаченно развёл руками.       Мейсон вытащил Ковальски из мусорки и поставил на землю:       — Кажется, с утра мы оба встали не с той ноги. Слушай, насчёт того чертежа... Фил говорит, что запомнил только, что в формуле было что-то про магний и...       — Магний? — встрепенулся Ковальски. — Но при взаимодействии с калием в составе макгаффиума он вызывает отложение соли! Кристаллы засоряют выходное отверстие. Неудивительно, что лазер вечно заедало... Спасибо, ребята!       — ...И потом, когда на Землю напали огромные космические осьминоги, тебя взяли в плен, и я рисковал жизнью чтобы не дать им забрать тебя на Марс! С помощью разработанного мной портативного дельфиномёта, естественного врага осьминогов, я разбил орду инопланетян и освободил тебя из их щупалец... И моё изобретение тогда даже не взорвалось!       Рой перестал крутить головой, чтобы увидеть Ковальски, прячущегося за его рогом:       — Эй! Такого не было!       — Но я бы обязательно сделал это, если бы на тебя когда-нибудь напал космический осьминог!!!       Целый и невредимый, Ковальски вылез из вольера, радостно улыбаясь. Это победа! Наконец у него снова есть союзники и друзья — можно не ждать опасности и обстрела чем ни попадя на каждом углу! Осталось вспомнить что-то хорошее, что он сделал Роджеру. И Леонарду. Напомнить, как пингвины привели его домой, после того как его выбросило в центр города катапультой? Наверное, не стоит...       Занятый своими мыслями, Ковальски шёл, не замечая ничего вокруг — и вдруг запнулся обо что-то и растянулся на земле. Верёвка! О, нет... Не прошло и минуты как перед ним появились пингвины, явно недовольные тем, что их оторвали от рытья хода. Рико в гневе бросил на пол пищащий приёмник:       — Э-э-э! Ба-ва-га-да-фхрд!!!       Взглядом Шкипера можно было испепелять:       — Какая часть фразы "отправляйтесь на базу" была вам непонятна? Я понял, что вы задумали. Решили сорвать нам миссию?! — Он угрожающе приближался, разминая кулаки. — Слишком многое сходило вам с крыльев... но сегодня моё терпение кончилось!       Ковальски подскочил и с криком бросился бежать. Он ещё не успел придумать, что будет рассказывать другим пингвинам! Сзади доносились приказы Шкипера:       — Рико, Рядовой, на перехват! Бить на поражение!       — Но Шкипер--       — Исполнять!!!       Ковальски завернул за угол, но застыл с поднятыми крыльями, когда путь ему преградил Рико с гиперплазменной пушкой наперевес. Со зловещей ухмылкой он выставил её на одиннадцать.       — Бум-бум.       — Рико! Я сделал эту пушку, которую ты так любишь!       — Чтоаэ? — возмутился Рико. Он посмотрел на пушку так, будто видит её впервые, потом на Ковальски, потом обратно на пушку.       — Да! И ради Эйнштейна, переключай её в безопасный режим, когда не используешь!       Пока Рико искал на пушке переключатель, Ковальски бросился к Рядовому. Тот успел только пискнуть, когда Ковальски схватил его и потряс за плечи:       — Рядовой, мы друзья! Ты помнишь, как я... как мы с тобой... ну...       Но мозг предательски отказывался подсказывать ему хоть что-то... Ковальски хотел выдумать, что работает над сывороткой, превращающей обычных пони в настоящих лунорогов — но глядя в широко распахнутые глаза Рядового, он не смог заставить себя соврать. В отчаянии Ковальски прижал его к себе:       — О, нет... Прости меня, Рядовой! Я только и делал, что грубил тебе; смеялся над твоими умственными способностями... Испытывал на тебе свои изобретения! Но-- я никогда не хотел причинить тебе вред. Правда! Я никогда бы не бросил тебя в беде, как любого члена команды! И я знаю, что, несмотря на всё, ты никогда не ненавидел меня! Прошу тебя, вспомни об этом!..       — Ковальски, о чём ты говоришь? Конечно, я не ненавижу тебя!       Увлёкшийся своей пламенной речью Ковальски пришёл в себя:       — Что? Значит, ты не был под действием лазера?! Но ты участвовал во всём этом!       Рядовой смущённо перебирал крыльями:       — Я ничего не помню после того, как ты выстрелил в меня из этой штуки... но когда я проснулся, все были очень злы на тебя! И, ну... Может быть... я подумал, что Шкипер и Рико просто притворяются, что твоё изобретение сработало, чтобы тебя не обидеть?       Ковальски с облегчением рассмеялся:       — Ах, Рядовой! Я знал, что твоё доброе сердечко неспособно на ненависть!.. Постой. Действие лазера не должно было рассеяться так быстро. А-а-а! — Он схватился за голову. — Хоть что-то из моих изобретений будет работать так, как должно?!       — Э-гэ-вэ рэ пэ-пэ!       — Кроме пушки, Рико.       — Зато я ни капли не притворяюсь.       Точный удар сбил Ковальски с ног; не успел он закрыться, как Шкипер набросился на него сверху. Рико и Рядовой схватили его за крылья, но он легко отбросил их прочь:       — В сторону, солдаты! Мы с Ковальски решим это один на один...       Не лучшая перспектива! Даже в спарринге Ковальски никогда не удавалось победить Шкипера — что уж говорить теперь, когда он бьёт его со всей искренней ненавистью?       Шкипер не прекратит, пока не вспомнит о Ковальски что-то хорошее! Но что он может привести в пример?! Когда смотришь в глаза своему другу, который считает тебя врагом, нет времени думать, и остаётся полагаться на инстинкты...       — Послушайте меня, Шкипер--! Я-- не ваш враг! Я... член вашего отряда!       — Вы — главный диверсант! Отряду было бы больше пользы от хвостатого жулика — а я его терпеть не могу!       — Эй! Ты, между прочим, мне тоже не сильно нравишься! — из-за стенки вольера показалась голова Джулиана. — О, ты принёс закуски? — он забрал у Мориса ананас, который тот уже занёс над головой, чтобы кинуть. — Сейчас мы посмотрим, кто из пингвинов кого убьёт!       — Можно не мешать?! — в один голос рявкнули Ковальски и Шкипер. Лемуры тут же скрылись в вольере.       — Шкипер, — пары секунд передышки Ковальски хватило чтобы начать вспоминать, — Джулиан не смог бы взломать систему безопасности в командной рубке на засекреченной военной базе в Сан-Франциско! Я смог!       — Нам не пришлось бы лезть в командную рубку, если бы не вы! У нас был прекрасный, продуманный план: мы должны были зайти, уничтожить компромат и выйти — но вам надо было достать эту проволоку из микро-нано-ультраволокна с датчиками движения!       — А кто придумал этот блестящий план изначально?! Признайте, Шкипер — благодаря моему стратегическому мышлению мы успешно выполняли-- большинство миссий!       — А потом тратили кучу времени, разгребая непредвиденные вами последствия! Есть хоть один случай, когда у вас всё шло по плану от начала и до конца?! И не обернулось для нас ещё большими проблемами!       — Ну-- эм... Да!.. Например... А-а-а! Я не могу думать-- в таких условиях! Простите, Шкипер!       На секунду заставив себя забыть, что перед ним его командир, Ковальски врезал ему по лицу. От неожиданности Шкипер ослабил хватку, и Ковальски смог выбраться из-под него. Он бросился бежать, но упёрся в стенд с деревянной картой зоопарка. Вот оно! Сорвав карту со стенда, Ковальски закрылся ей от кулаков Шкипера. По другую сторону баррикады послышалось рычание:       — Рико! Пушку мне!       — Э-э!       — Рико? Встал на сторону этого негодяя?! Ну, позже я с тобой разберусь!       — А мне? — высунулся из укрытия Ковальски. Рико с упрямым видом прижал пушку к себе:       — Нет! Моё!       Разъярённый, Шкипер продолжал колотить по карте:       — Вы — жалкий трус! Только и умеете, что отсиживаться в укрытии, пока мы рискуем своими жизнями! Выходите драться, как мужчина с мужчиной! Ковальски возмущённо фыркнул. Как он может говорить такое, когда... Ах, да!       — Шкипер! Вы помните, что ещё было на этой базе? В командной рубке сидели датские шпионы, они сразу же напали на вас, вы даже не успели сообразить, как оказались в плену...       Но они не знали обо мне. Пока они издевались над вами, я успел соединить ультрапроволоку с тазером одного из охранников и создать мощный разряд тока, который моментально вырубил всех по цепи! Мы сбежали благодаря мне!       В наступившем затишье Ковальски осторожно выглянул из-за карты. Пусть Шкипер наконец вспомнит! Вспомнит, как раньше доверял ему сопровождать себя на опасные миссии!       Но эта заминка едва не стоила ему неожиданного удара кулаком в глаз.       — Ложь! Вы гнусный лжец, Ковальски, — Шкипер констатировал это с довольной ухмылкой. — Вы всегда умели сочинять, лишь бы прикрыть свою задницу. Пока я доблестно отбивался от чёртовых датчан, вы трусливо прятались и ждали спасения...       — Ах, вот как вы помните это! — От неожиданного удара по карте со стороны Ковальски Шкипер отлетел в сторону. — Можете говорить про меня что угодно, — он перехватил карту за один конец и замахнулся, как оружием, — что я плохой боец; что я сошёл с ума, что я постоянно забываю закрыть запасной выход и через него проникают лемуры-- — он на секунду опустил карту, чтобы перевести дух, — но говорить, что я бесполезен?!       Что бы вы делали без моих вариантов — были бы там же, где Манфреди и Джонсон, с этой вашей привычкой бездумно бросаться в бой! Что бы вы делали, столкнувшись с неизвестным супероружием — кто бы проводил анализ? Кто бы чинил вам проклятую кофемашину?!       Шкипер отступал, уворачиваясь от взмахов картой, но Ковальски был быстрее; он настиг его, замахнулся и нанёс удар сверху — карта разбилась на куски об голову Шкипера. Пока тот был оглушён, Ковальски прижал его крылья к полу:       — И вспомните, сколько моих изобретений на самом деле сработало! Сколько из них на самом деле спасло вам жизнь! Если всего этого вам недостаточно, я... Я...       Ковальски всхлипнул и закрыл лицо крылом. Неужели Шкипер правда считает все его изобретения бесполезными? Думает, что он не сделал совсем ничего хорошего за все эти годы? Что команде было бы лучше без него?..       Но плавник Шкипера вдруг похлопал его по плечу.       — Я услышал вас, Ковальски. Ещё когда вы говорили про шпионов.       Растерянный, Ковальски отпустил его:       — Но... зачем вы продолжали меня бить? ...А. Я понял. Солдат должен быть готов ко всему?       — Именно, — усмехнулся Шкипер, поднимаясь с земли. — Теперь вы справились с испытанием.       — Значит, мы больше не ненавидим Ковальски? — с надеждой спросил Рядовой. Рико виновато пробурчал что-то в ответ. — Ура!       Пока они победно давали друг другу ласт, Шкипер вполголоса обратился к Ковальски:       — Простите, что назвал вас лжецом, Ковальски. Командиру нужно сохранять авторитет перед солдатами.       — Вы умеете притворяться, Шкипер. Хорошо, что вы вовремя раскрыли себя. Я уже собирался сказать, как держал для вас дверь, когда вы были девочкой...       И он захихикал, когда увидел, как сразу помрачнел Шкипер.       — Вот это уже лишнее.       — И всё-таки, достаточно ли Люблю-Ненавижу-Лазер меняет структуру нейронных связей, чтобы под действием программы заложенного чувства у жертвы появлялись мысли, которых не было изначально? Или он только поднимает из подсознания на поверхность уже существующие мысли, которые раньше подавлялись — но благодаря тому, что заложенное лазером чувство ненависти в какой-то степени лишает жертву самоконтроля, вышли наружу...       Шкипер устало покачал головой, глядя как Ковальски записывает в блокнот всё о произошедшем.       — Ковальски, не думайте слишком много.       — Просто скажите, вы правда считаете, что я некомпетентный, и то, что я говорю, для вас лишь глупая болтовня?!       — Да. Но, — он предусмотрительно поднял крыло прежде чем Ковальски успел снова в ужасе ахнуть, — я много раз видел вашу пользу на деле. Ваш ум определяется не тем, сколько вы выучили формул и таблиц — а тем, умеете ли вы находить решение проблемы в нужный момент. В команде нужны те, кто не сдаётся, неважно, сколько раз всё шло не по плану — у кого всегда есть другие варианты. — Он серьёзно посмотрел ему в глаза. — У вас есть одно важное качество, Ковальски. Вы умеете не только впутаться в неприятности — но и выпутаться из них.       Ковальски смущённо почесал в затылке.       — Да уж...       И, приободрённый, он закрепил склеенную скотчем карту зоопарка на стенде.       — Кстати. Как вам удалось помириться со всеми? Неужели для каждого зверя в зоопарке вы сделали что-то хорошее?       — Ха-ха... Конечно, нет. Но не стоит беспокоиться — судя по опыту Рядового, психическое искажение, вызванное воздействием лазера, со временем нейтрализуется естественными процессами, происходящими в мозге, и система отношений жертвы возвращается в исходное состояние...       — Ковальски...       — ...Одним словом — нам повезло, что лазер несовершенен.       Но в это время пингвины были не одни. Чьи-то обычно грустные глазки сейчас с недобрым блеском следили за ними из-за угла.       — Длинный пингвин... заставил короля Джулиана разлюбить меня!.. Ненавижу!!! ______________________________________________________________________