1. Цыплятки и молоко
21 января 2024 г., 12:14
Когда Юнги видит Чимина первый раз в живую, тот и в самом деле кажется похожим на цыпленка. На нем простой спортивный костюм и дутая синтепоновая жилетка. Юнги изучает его тусклым взглядом, пока тот неловко осматривается в общей гостиной, нервно жмякая в руке ключ — от Юнги никак не укрывается тот факт, что у него просто очаровательные детские пальчики, разве могут быть такие у пацана-то?
— Привет, — говорит Чимин мягким таким сладким голосом, который напоминает Юнги треск разламываемого молочного шоколада. Уютный такой, успокаивающий звук. — Я новенький, меня зовут…
— Чимин, — кивает Юнги и делает шаг вперед, лениво-лениво протягивая руку и по привычке чуть дуя губы, чтобы заглушить шепелявость, которая проявляется у него в самые неожиданные моменты. — Я Шуга.
Он и понятия не имеет, почему называется сценическим именем. Оно ему не нравится, но компания решила иначе и Юнги, взвесив все за и против — он всегда так делает, прежде чем принять решение — приходит к выводу, что это относительно мелкая цена за потенциально крупные инвестиции. Он никогда не представляется так новеньким — когда формировалась их команда, когда они все знакомились и притирались, он всегда был «Мин Юнги».
А сегодня вдруг…Шуга.
Чимин неловко хихикает, но протянутую руку жмет, затем опускает взгляд и Юнги вдруг вспоминает, что он в одних трусах — не потому что извращенец, а потому что один дома, а когда такое происходит, он пользуется этим на всю катушку и делает что? Правильно: спит.
Внезапное вторжение новичка застает его врасплох на полпути из сортира в спальню. Хорошо хоть руки помыл, было бы неловко.
Про то, что Чимина зовут Чимином он слышал от менеджера — вчера вечером они это обсуждали и тот интересовался мнением ребят насчет трейни: компания хотела расширить музыкальные возможности, охватив как можно больше разных навыков, к тому же в команду хореографов не хватало людей. Хоби старался изо всех сил, но увы ему достался совсем уж сырой материал. Юнги вообще не собирался танцевать — он планировал читать рэп и создавать трэки, но, как выяснилось, чтобы читать рэп тоже нужно уметь двигаться. Он принял это как должное — так спортсмен принимает тренировки, если хочет стать чемпионом.
Юнги хотел — методично и скрупулёзно.
И он работал над этим изо всех сил — работает до сих пор: диеты, растяжки, пробежки, репетиции, воркауты до самой поздней ночи…вообщем все то, что он так не любит. Он ворчит только изредка, но все равно послушно выполняет все указания. Постричься, покраситься, мейкап, гламурный лук.
И вот этот Чимин.
Он не знал его толком, но видел пару раз, как тот старается в зале, поэтому охотно предложил менеджеру «вон того цыпленка с гнездом на голове и приятным смехом». Такой совершенно точно сделает погоду коллективу и понравится людям. Даже если будет кукарекать вместо вокала — это можно обыграть.
Теперь Чимин здесь. Смотрит своими шустрыми глазенками, светится всем своим видом и называет его Шуга-хёном.
Приятно так-то, но все равно как-то…неловко.
Больше никого нет и поэтому Шуга, вздыхая, прощается с возможностью доспать и берет на себя возложенные обязательства Шуга-хёна.
— Это общий зал, здесь мы собирается по вечерам, обсуждаем рабочие и не рабочие вопросы, — он кивает на диван, умалчивая о том, что на самом деле большую часть совместно проведенного здесь времени они просто ебланятся. Пьют пиво, рубятся в уно или компьютерные игры и вербально дрочат на потенциальную Вселенскую славу.
— Как в Гарри Поттере? — шутит Чимин, судя по неуверенной улыбке, и Юнги слегка подвисает. Нет, он не дурак и такая эпичная сага не прошла мимо него — точно так же как Сумерки и другие попсовые западные фильмы. Просто сейчас слишком рано для какой-либо продуктивности и его мозг решительно отказывается так резко переключать волну.
Улыбка Чимина гаснет, он опускает глаза и опять же неловко потирает затылок. «Волосы такие сухие, боже, ребенок, тебе кто-нибудь говорил о существовании бальзама и кондиционера? — проскальзывает в голове у Юнги каким-то ворчливо-дедовским тоном. — Ты же собираешься стать айдолом, Господи Иисусе….»
— Да, — вместо этой тирады запоздало реагирует Юнги и кривовато ухмыляется. — Я староват для этого дерьма, не сразу понял отсылку. Пойдем дальше.
Чимин тащит за собой свою неподъемную на вид сумку — не чемодан, а тряпичную такую, спортивную сумку — стараясь не отставать.
— Кухня, — выдыхает Юнги, хлопает по дверце холодильника. — Еда… — он чуть медлит, затем указывает пальцем на бумажку, прикрепленную нелепым сувенирным магнитом «я люблю Сеул». — Правила. Рекомендую ознакомиться и зазубрить напамять как треки ЭХО или что там ты слушаешь. Хоби…— он прокашливается и уточняет еще раз: — Хоби-хён не любит, когда правила нарушают. Так что если не хочешь проснуться от обоссанной подушки, прилетевшей в еблет, то…
Нет, не то чтобы Хоби был настолько суров: Джуни до сих пор не научился собирать за собой грязные носки, Джин регулярно получает пиздюли из-за оберток от снеков в самых неожиданных местах — а самому Юнги все еще прилетает за чашки с кофе по всему дому.
Так что нет, Хоби не стал бы душить мальца ссаной подушкой, но выражение лица Чимина бесценно, поэтому Юнги поворачивается к нему спиной, чтоб скрыть невольную улыбку в уголках губ и не портить репутацию скучного парня, а затем ведет дальше, практически не останавливаясь.
— Холл, туалет, ванная комната… Здесь есть свой график, впишешься последним. Раньше последним был Сокджин, он любит побарахтаться, так что сочувствую.
Он умалчивает и о том, что на самом деле очереди придерживаются редко: кто первым встал — того и тапки. Юнги оставляет эту информацию для выяснения опытным путем и продолжает его вести дальше.
— Спальня раз, здесь одна свободная койка, спальня два, здесь тоже есть свободная кровать, спальня три.
— Здесь…все занято? — Чимин заглядывает в дверной проем последней комнаты и оценивает красноречивый хаос в рабочем пространстве как с одной стороны, так и с другой стороны.
— Да, — говорит Юнги и безмятежно указывает на две предыдущие комнаты. — Можешь выбрать себе одну из тех двух, там тоже здорово.
— А в какой спишь ты? — интересуется новенький робким таким намёком и Юнги едва ли не впервые испытывает сожаление, что так поспешно согласился на Сокджина в качестве соседа. Нет, ну кто ж знал? Он боялся, что второй раз в КНБ ему попадется АрЭм, а такого счастья не хочется никому. Намджун вообще-то не плохой парень, просто очень… бедовый. А бед Юнги и своих хватает с головой, вот уж спасибо.
— В этой, — неохотно признает Юнги и тут же выдает очевидные вещи, которые — опять-таки очевидно — ставят Чимина в неловкое положение. — Здесь все занято.
Тот поджимает губы, опускает голову и понятливо кивает: расстроился. Почему? Потому что все занято или потому что Юнги ответил так, словно не хотел бы с этим новеньким делить комнату? С чего бы ему не хотеть, вообще-то? Он готов на самые разные комбинации, лишь бы это шло на пользу группе.
— О, — говорит тот. — Тогда я… В первой вроде бы одна койка свободная, да? Я…пойду тогда.
Юнги кивает, лениво ерошит собственные и без того взъерошенные волосы и думает, что теперь весь остаток дня насмарку: ни тебе поспать, ни выспаться, потому что Чимин на волне жопного энтузиазма ворвался в его жизнь слишком рано для этого безбожно скучного выходного дня, а больше никого и нет, чтобы спихнуть за него всю ответственность.
Он так же не знает, как себя вести правильно — нет, он вовсе не социофоб какой-нибудь, разговаривать с людьми умеет, просто это не приносит ему…большого удовольствия, особенно в последнее время, когда все стало таким неоднозначным.
Агенство вкладывает в них приличные деньги, но пока что они слабо окупаются и зарплаты хватает только на базовые потребности: покрыть расходы на жилье (это вычитается налогом компании из общего дохода), купить еды, заправить мотоцикл. Плюс косметика — здесь бюджетно не получается, потому что в телевизоре некачественный тон или паршиво подобранные тени играют в совершенно невыгодном свете.
Родители давят — хорошо хоть Гымдже на его стороне, но едва ли эта опора долго протянет. Его туго закручивает в водоворот собственных мыслей, говорить с посторонним особо не хочется — да и со своими тоже. Он много спит — как только выпадает какой-нибудь выходной — и много работает, когда выходные не выпадают.
Все они работают чуть больше чем до хрена. Но Юнги — работает еще больше, прячется за этой работой, пишет тексты один за другим, как первоклассник, в тетрадочку. Хватается за новые возможности, изучает работу продюсера, менеджера, PR-менеджера и даже консьержа на входе — так, на всякий случай.
А еще берет заказы по доставке.
Юнги почти не бывает дома, редко болтает с мемберами, и в основном по делу — по крайней мере в последний месяц, после того критического момента, когда агенство предложило им рассасываться по домам, с концами.
А теперь вот… Это. Нужно вспоминать, каково это — быть гостеприимным, вежливым и приятным.
— Ай, ну и запара бля… — морщится он сам себе под нос, жмурится, выдыхая, и заставляет себя сначала натянуть футболку с трениками, а затем выйти из спальни, променяв уютное одиночество на совершенно неуютную неловкость в компании Чимина.
Тот находится в комнате АрЭма, изучает гардероб на предмет свободных полок — и разумеется там нет ни одной, потому что АрЭм никогда не заморачивается тем, чтобы все поскладывать аккуратно и последовательно. Чимин озадачен и его жопный энтузиазм явно начинает угасать. Юнги почти видит, как в его буйной головушке бурными завитками начинают распускаться сомнения: стоило ли соглашаться? Правда ли с этими ребятами так хорошо? Его здесь никто не ждал? Он пятое колесо в этой телеге, он не справится…
Юнги думал примерно так же, но у него был Сокджин.
— Айщ, ну вот сколько говорили уже разобраться с этим, — неловко подает голос он, стоя в коридоре перед распахнутой дверью и так же неловко взмахивает рукой издалека в сторону гардеробной. — Он всегда такой, вернется — навешаю ему пиздюлей, сколько можно? Глянь, даже ботинки на полку не вынес….
Он пытается быть в меру ворчливым и максимально непринужденным, как будто Чимин здесь уже сто лет — потому что именно такого поведения ему хотелось, когда он только притирался ко всем.
Тот вздрагивает, оборачивается и как-то забавно щурится — отчасти виновато, отчасти растеряно.
— Похоже, придется повременить с обживанием, да, Шуга-хён? — спрашивает он совершенно безнадежно. Юнги очень хочется создать ему комфортную обстановку, но он не знает как, поэтому просто пожимает плечами и сует руки в карманы спортивных штанов.
— Забей, — бросает он и почти сразу же замечает этот мятежный, вопросительный взгляд. — Может…хочешь молока?
Он не знает, почему задает этот вопрос, просто молоко первое приходит ему в голову — не чай, не кофе, даже не ебаный фрапуччино, который он и делать то не умеет. Молоко.
Впрочем, это срабатывает, Чимин снова издает короткий несмелый смешок и поднимает голову. У него ровный ряд красивых, крепких зубов и пухлые губы. Юнги сглатывает и моргает.
— Так-то я не котенок, Шуга-хён, — говорит он. — Но если с медом, то я согласен.
«Правильно, — думает Юнги, шлепая босыми ногами на кухню, преследуемый тихой живой тенью, — Не котенок. Но цыплята тоже любят молоко. Разве нет? Надо погуглить…»
