reckless dance

Сокровища приходят разными способами:

Солнце, освещающее пасмурные дни,

роза, которая расцветает в Течение часа.

младенец, который смотрит блуждающим взглядом,

танец дельфинов на океанских волнах,

небо, полное снежинок редкой формы,

красивый белый и мирный голубь.

Мы Все Часть этой волшебной пыли

что наполняет нашу душу светом. 

— Мам, — мальчик заходит на кухню к матери. Под его глазами были ужасные синяки. Из-за их размеров можно было подумать, что Тэтэ не спал десяток суток. — Я устал. Мне так плохо. — его глаза наполнились слезами. — Давай ты поможешь мне? — в карих глазах загорается совсем крохотный огонек надежды. Тэхён надеется. — И от чего же ты устал? — с долей насмешки спрашивает женщина. Нет. Она не переживала, не беспокоилась. Ей было всё равно. Для неё это стало ещё одним поводом докапываться к сыну. — Я… Я не знаю. Мне… — «тяжело и больно, что ты так поступаешь со мной. Я устал из-за учебы, устал от себя.» — хотел добавить, но остановился. — А я знаю. — Воздух стал таким тяжёлым, что был непригодным для дыхания, потому и возникало чувство удушения. — Тебе заняться нечем. Вот и придумываешь. А ещё.. — миссис Ким сделала небольшой глоток Шато Лафит-Ротшильда, безразлично смотря на мальчика. — Надо в телефоне меньше сидеть. — Слова, подобно ножу, вонзились в самое сердце и, казалось бы, вновь потревожили старую, давно зажившую рану. Жизненный огонёк погас в глазах окончательно. — Теперь иди в комнату и не мешай мне. За окном тьма окутала двор, хмурые облака всё больше закрывали чистое ночное небо. В какой-то момент первые капли дождя ударили по крыше, после чего уже по окну стал стучать дождь. Ким сидел у себя на кровати, читал третью часть «Гарри Поттера», пока ночник в углу комнаты тускло освещал её. На улице сверкнула молния, озаряя едва освещенную комнату, и привлекая внимание Тэтэ. Грохот вскоре сопроводил свет, хоть и немного запоздало. Погода, которая творилась за окном в какой-то степени клонила в сон. ***

На мой взгляд, нет ничего более отвратительного, чем благотворительность на показ. Я не верю всевозможным союзам и фондам, хвастающимся на каждом углу своей замечательной работой. Сколько существует в этом мире всевозможных организаций, номинально помогающим, скажем, престарелым и больным людям искусства? Да им нет числа. И при этом народные любимцы умирают в нищете и забвении. Только после их кончины, из на удивление быстро снятого телевизионного фильма мы узнаём о том, что свои последние дни они провели в одиночестве и без куска хлеба. 

Не знаю, как кому, а мне всегда становится страшно от этих фильмов. Страшно и больно. Как человек близкий к кино и телевидению, я понимаю, что эти репортажи никак не могут быть сняты, смонтированы и подготовлены к показу за один день. Значит, они делаются заранее — и кладутся на полку в ожидании своего часа. И вместо помощи и сочувствия при жизни ушедший народный кумир получает пышные многолюдные похороны с морем цветов и речей и сентиментальное кино о себе — вышедшее уже после его смерти…

Родители отказались ехать на похорон, сказав: «Похороны для живых. Мертвым они не к чему». В этом была своя правда, парень не мог не согласиться. Тэхён доезжает до церкви на такси слишком быстро, этого времени не хватило, чтобы собраться с мыслями и смириться, что сейчас его подруга будет хоронить свою сестру, его другую подругу. Ему страшно. Он совсем не готов. За всё время их дружбы она стала ему как сестры. Соми всегда понимала, поддерживала, помогала. Иногда стебалась, но это было любя. Соми любила его как своего младших брата… Автомобили Юнги и Сокджина уже стоят рядом с церковью. Тэ замечает их самих, когда выходит из машины и расплачивается с водителем.  Солли бросается к нему первая, а он сжимает её в своих объятьях, примяв ладонями ткань самого обычного чёрного платья. Она снова плачет, пачкая черную рубашку слезами. Девушку было трудно узнать с заплаканными красными глазами, опухшими искусанными губами, растрепанными волосами и черным платком поверх них, но не смотря на это, Тэхён узнает её из десяток тысяч других. Он узнает её по глазам. Ибо именно у неё глаза всегда живые, в любых ситуациях. Даже в самых безысходных, ужасных, как эта.  Парень кладет ладонь младшей в свою и они оба идут к остальным. Перед входом его встречают Джин, Юнги и Чимин. Они коротко кивают друг другу в знак приветствия. Внутрь заходить страшно.  Говорят, отец сестер сидит там с самого утра, возле гроба его дочери Соми. Тэхёну кажется, что они с Солли умрут на месте, в тот же миг, когда увидят этот самый гроб. Джин предлагает сделать это всем вместе — зайти туда. Ким не хочет. Он не хочет её отпускать.  Зайти внутрь кажется невыносимой пыткой. Руки дрожат, как в припадке. Тэхён видит его сразу как только тихо заходит в церковь. Открытый, укрытый цветами гроб, утопающий в белых лепестках хризантем, стоит в самом конце. Хочется бежать.  Они идут несмело, заливаясь слезами. Ноги сопротивляются, приходится тащить самих себя. Солли падает в объятья Тэ и долго с ним так стоит, прежде чем осмелиться подойти к гробу. Прежде чем последний взглянуть на сестру. Похороны проходят скромно. Людей приходит не очень много. Только самые близкие. Юнги долго смотрел на гроб, переводил взгляд на Тэхёна.  Ким  — На похоронах всегда несут одну и ту же чушь. — тихо прошипел, опуская голову и, глядя под ноги. Солли, услышав это дернулась. — Говорят, каким ты был милым, замечательным и полным жизнь, и что пришло твое время, и пути Господни неисповедимы. — Юнги засовывает руки в карманы черных брюк. Юноша любил Соми и говорил он не о ней. О имел ввиду своего отца, что был никчемным алкоголиком и умер два с половиной года назад. — Никогда не скажут ничего плохого. Ты можешь быть хоть самым настоящим дерьмом в унитазе, и все равно запахнешь розой. Его слова остались без ответа, хоть и были чистой правдой. Никто из них не был в силах что-либо вымолвить. До конца проводов никто из них не произнес ни слова.  Когда тело Соми предают земле, Тэхён воет едва ли не громче и душераздирающе, чем Солли. Им хочется броситься за ней в могилу, ведь как им жить дальше они не понимают. Они без неё не хотят. Тяжело до невозможности. Невыносимо больно. Каждый кто уходит с кладбища, подходит к яме и по три раза кидают землю на гроб. Прощаться.  Первой к яме подходит мать Соми. Она вытирает слезы платком и шепчет что-то неразборчиво, бросая землю в яму.  Ким становится в самый конец очереди. Для него, бросить холодную землю в яму, означает окончательно отпустить Соми и передать её тело земле. Он не хочет. Пытается оттянуть этот момент как можно дальше. Руки вспотели. Тело ломит. А затылок адски печет. Он чувствует чей-то взгляд. Кто-то пристально смотрит на него. Тэхён сгибает шею до хруста, сглатывает и оборачивается. Он бегает взглядом по территории, обводит им каждый холмик, каждое дерево, каждую могилу: старую, на которую давно никто не приходит и новую. Совсем недавнюю, на которой лежат, залитые дождевой водой, ещё свежие цветы и венки. Наконец-то, у парня получается найти того «кого-то», кто без стыда пристально смотрит на него.  Время будто останавливается.  Прямо возле выхода из кладбища на забор оперся юноша. Киму не удается разглядеть его лицо из-за черного худи с капюшоном на голове, но он сразу подмечает легкую ухмылку левым уголком губ и, что у того довольно симпатичные черты лица, спортивное телосложение, не смотря на то, что юноша был одет в мешковатую одежду и вся была черного цвета. Незнакомец переступает с ноги на ногу, делает последнюю затяжку, докуривая сигарету. Приподнимает голову вверх, открывая шею на всеобщий обзор и выдыхает едкий дым в воздух, до его растворения. Затем, бросает окурок на брусчатку, наступает на него массивными ботинками, круговыми движениями. Он последний раз окидывает взглядом Кима и направляется к выходу.  Тэхён остается на месте в недоумении, смотря в след тому. Когда очередь доходит до него самого, светловолосый медленно, шаг за шагом, не спеша подходит в яме. Сглатывает вязкую слюну и утыкается взглядом в гроб. Губы дрожат, он садится на корточки, ноги не слушаются… Хочется разрыдаться у всех на глазах. Но нельзя. Ким мотает головой и закусывает щеки изнутри. Подбирает верхний слой земной коры и одним движением высыпает её в яму. Так делаем ещё два раза. Слезы обжигают щеки, скатываются на подбородке. Парень креститься и быстро уходит, чтобы никто не видел его слезы.  Вытирает соленые капли рукавом, доходя к машине отца Солли. Вечером Тэхён приходит в дом Канов, чтобы провести время с Солли. Он ложится вместе с ней в кровать, утыкаясь взглядом в потолок. Подруга тихо всхлипывает, прижимаясь к Киму. После наступления темноты миссис Кан пришла в её спальню с тарелкой и заставил немного поесть. Знает, что Солли опять ничего не ела весь день. Как и она сама, впрочем. Они на пару съели по чапчхэ, совершенно не чувствуя её вкуса. После Тэхён отнёс на кухню грязную тарелку, а затем вернулся и лёг рядом, обняв. Так они пролежали до поздней ночи. Вернувшись домой, он молча прошёл мимо родителей и закрылся в комнате, снова лёг на кровать и пролежал так почти до утра. Потом уснул. *** С момента проводов прошло два дня. Всё это время Тэхён не живет, а существует. Юноша потёр переносицу, глаза под которыми были огромные темные круги и устало взглянул на наручные часы, что плотно обхватывали кисть его руки тонким кожаным ремешком. Тело ужасно ныло, хотелось быстрее лечь в кровать, коснуться головой мягкой подушки, отбрасывая лишние мысли.  В связи с последними событиями, Тэхён не мог заснуть несколько суток. Ибо, закрывая глаза на него накатывалась новая волна истерики. Под закрытыми веками всплывали картины накаченного наркотиками трупа близкой подруги.  «Нет! Нет! Пожалуйста!» – тот срывался на крик, когда в очередной раз перед глазами возникли те ужасающие образы. Тэхён положил голову на согнутую в локте руку, прикрыл глаза.  Голова гудела так, что становилось просто невыносимо. До заслуженного отдыха ещё не скоро, но усталость уже обрушилась на всё тело. Парень пытался вслушиваться в монотонный монолог преподавателя, но получалось крайне плохо.  — Выглядишь так будто тебя переехал камаз, самолет и перемолола мясорубка. — сосед по парте, повернулся лицом к Тэ, одаряя того улыбкой.  — Чимин, — устало промычал. — Заткнись, слушай химика и убери со своего табла это убожество. — как только Ким сказал необдуманные слова, сразу же получил подзатыльник. Тяжело вздохнув, добавил: — Дай поспать. — открыл рот, зевая. — Спи, а то небось всю ночь спать кто не давал? — ехидничает. Тэхён закатывает глаза. Зачем Чимин сказал это? Знает же, что его бессонница связана со смертью близкого человека. Они вместе были на её похоронах. Нет, Пак не злой. Он не злорадствует. Никогда бы не посмел этого сделать. Просто он пытается разбавить обстановку, взбодрить своего лучшего друга.  Наконец-то, Киму удается выхватить несколько минут сна в своем плотном школьном графике. Он без лишних мыслей и движений проваливается в тягучий сон.  Его душа путешествует по разным измерениям, переходит из одной галактики в другую, встречая неразведанные земли других планет. Испытывает иные эмоции. — Тэхён, с добрым утром. — Чимин дергает юношу за плечо, ерошит светлые волосы.  Кими открывает глаза, веки кажутся тяжелыми, будто к ним привязали гантели по пятьдесят килограммов каждая. Первое что ему удается разглядеть — небрежно уложенные мандариновые волосы. Он фокусирует взгляд. — Почему ты оранжевый? — вдруг спрашивает Тэ, падая головой на парту. Чимин заливается смехом, мотая головой. — Чимин?  — Я покрасился. Три дня назад. Забыл? — забыл. Тэхён обо всем забыл. После похорон он не живет, а существует. Ни о ком не заботится, ничего не помнит, даже тренировку с танцев пропустил. В тот  день репетировали его любимый стиль — контемпорари. Для него этот стиль танцев — единственный вид искусства, в котором он сам являемся инструментом. Ему срочно нужно возвращаться к прежней жизни. Но как? — Я взял твои задания. — Пак протягивает ему лист форматом А4, где напечатаны обязательные для выполнения задания до конца марта. Юноша вздыхает, беря в руки бумагу и пробегается по ней глазами. Последний год учебы. Нужно поднажать, а там университет. Тэ мечтает стать актером. Все мечты должны сбываться.  Его мечта тоже обязательно сбудется. Нужно просто немного подождать.