Kenshi Help With Sociology

Джонни рос в белой семье из американской мечты, ездил на подаренной папой машине и мечтал о младшей сестре и гитаре. Такой обычный, что его не должны были заметить, правильно? Джонни объявится в розыск, как пропавший без вести. По предварительным оценкам, вероятность найти его тело будет такая же, как не найти его никогда. Джонни не знает, что делать. Он садится в машину и бездумно стартует. В горле неозвученные вопросы застревают липким гноем, и спросить их не у кого. До школы два дня. У него не больше трёх. Дедлайн, который он сам придумал, неизбежный и неизвестный — причины, которыми объясняется страх и паника. Жгучая, как реакция на уроках химии. Он думает позвонить в службы. Гуглит номер и не решается нажать на вызов. Ему нужна помощь. Этот эгоистичный вывод неизбежен, и Джонни рад, что пришёл к нему, пока способен дышать. Он ищет помощь. Выходит «Кенши Помощь С Социологией». Пойдёт. Он звонит ему. Набирает его адрес по памяти и строит маршрут. Не представляет, где находится сейчас. Выруливает и считает гудки. План вырисовывается мгновенно: попросить его отпроситься на ночёвку к другу. Они ведь лучшие друзья. Как персонажи книг разных жанров и авторов. Как громкие личности, жившие в разных веках. Джонатан не уверен, знает ли Кенши его фамилию. Восемь гудков. Кенши спрашивает, что ему нужно. Джонни слышит его голос, как нечто инородное. Будто там, где есть он, не должно быть Кенши. Там, где Джонни держит руль дрожащими руками, нет места для его голоса. Кенши спрашивает: что случилось? Джонни ничего не говорит. Думает повесить трубку, пока не поздно. Если они ещё увидятся, он сможет оправдать этот звонок. Если не увидятся, то какая разница? Кенши молчит достаточно долго, чтобы сбросить. А потом такой: я вижу твою машину. Ты прикалываешься? И план расшибается на осколки. Дорога кажется короче, чем обычно. Назад пути нет. Теперь Кенши часть его маленького мира и соучастник. Когда он останавливает машину около японского домика с высоким забором, среди ночной тишины слышно дыхание и виден свет. Кенши в шлепках и домашнем, светит в его сторону телефоном и выглядит сонным. Когда он останавливает машину, думает притвориться пьяным или типа того. Думает уехать, пока есть шанс. Хотя оправдать приезд к конкретно его дому будет сложнее, чем один звонок. Он всё ещё идёт — две минуты и четыре секунды. Джонатан хотя бы слово сказал за всё это время? Он не помнит. Кенши светит под ноги и подходит к его машине. — Джонни, что случилось? Джонни не знает. И что делать — тоже. И что говорить? Помоги мне. — Джонни, ты в порядке? — Кенши подходит ещё ближе и заглядывает в открытое окно машины. Помоги мне. Он мямлит что-то о ночёвке. Говорит, что если он не занят на выходных, которые уже начались, и если не против провести время с таким, как он, то было бы здорово. Говорит: пожалуйста. Голос пропадает. Или он молчал? Пожалуйста, помоги мне. Кенши поджимает нижнюю губу. У Кенши родинка на шее. Кенши говорит: хорошо. — Я кое-что возьму и вернусь. Я скоро, жди меня, ладно? В машине холодно и никого нет. На улице светит дорожка фонарей к дому Такахаши тёплым светом. Шаги Кенши совпадают с сердцебиением. Только он торопится.

𓆰𓅣𓇣

В школе скажут, что в тихом омуте — потому что Джонатан Карлтон из обычной белой семьи, занимается футболом и не прогуливает уроки истории и музыки. В школе долго будут говорить, что это Америка — потому что профилактика насилия ни к чёрту. Будет сложно и страшно; перед судьбой и случайным стечением обстоятельств бессильны оправдания. Сейчас тоже — сложно и страшно. Кенши приносит термос с чёрным листовым чаем, кидает на задние сидения рюкзак и ничего не спрашивает. Джонатан не смог бы ответить. Он помогает ему сделать первый глоток. Горячий и сладкий, в меру горький — чай дома Такахаши он пробовал раза два, когда заставал маму Кенши. Она требовала гостеприимство и не принимала отказов. И называла Джонни хорошим сыном. Кенши держит его ладони, безрезультатно предупреждая тремор. Кенши напоминает, что он в домашнем поло. И закрывает окна машины, до которых способен дотянуться. Кенши заполняет собой постепенно и соразмерно, и Джонатан не замечает, как отвлекается. К нему возвращаются стабилизированные органы чувств, позволяя вспомнить, какой воздух на ощупь, как быстро холод отбирает физическую выносливость, как пахнет жизнь. Она преющая и беспощадная. Он заводится и продолжает бежать от себя.

𓆰𓅣𓇣

Кенши пишет отцу примерный адрес Карлтонов. Мистер Такахаши отвечает спустя три часа. И ему не хочется читать эти сообщения. Холодно. Они выезжают из жилого квартала, когда Джонатана догоняет осознание. Он думает, что стоит вернуться. В подвластную ему временную прямую, имеющую начало и обозначающую конец. Потому что вина за бездействие гнетущая, и хочется снова открыть окна и ехать быстро, чтобы продуть лёгкие и выжать весь ток из нервов. Кенши спрашивает, куда они держат путь. Джонатан вспоминает, что за рулём, и соблюдает правила дорожного движения на автопилоте. Бесцельный путь ни разу не предложил поворот обратно. Он ни разу не повернул. Джонатан не представляет, где они сейчас. Конкретно он — балансирует на границе двух миров, и неизвестно, в который он возвращается. Ушей касается знакомый мотив. Джонни спрашивает, давно у них играет музыка? Кенши говорит, что это пятая из его плейлиста.

𓆰𓅣𓇣

Образ Кенши Такахаши такой же простой, как школьный троп Джонатана Карлтона. Он любит красный, цепочки и разноцветные чехлы. Приходит на занятия истории с крестиками в ушах, потому что учитель это запрещает. Инвестировать в него — самое отчаянное решение, которое Джонатан, как белый американец, никогда не понимал. Но Кенши первый, кто выходит, когда ему нужна помощь. И Кенши первый, кого предлагает учитель социологии. Выделяет его стремление понять, а не выучить, и знать, а не сдать. Выбор падает на него, потому что Кенши догоняет его в коридоре и говорит, что Джонатан Карлтон патологический идиот. Выбор не мог не пасть на него. Кенши забирается в кресло с ногами и читает вслух новости. Про искусственные яйца с гипсом, про изменение цен на овощи и шоколад с рыбой. Джонатан слушает его голос и не пытается поддержать диалог. Монолог, поддерживаемый Кенши без причин, отрезвляет. Напоминание, что жизнь покинула не всех, призрачное и бессмысленное — потому что обидно. Джонатан резко тормозит и покидает салон. Стоит в одном поло среди полулеса, наблюдая за движением деревьев от ветра. Кенши провожает его глазами. Слышит, как он задыхается от слёз, и не вмешивается. Отец пишет, что Джонатан Карлтон в розыске, как пропавший без вести. По предварительным оценкам, вероятность найти его тело будет такое же, как не найти его никогда. Отец пишет, что миссис Карлтон с травмой головы от удара тупым предметом.

𓆰𓅣𓇣

Из круглосуточных он выбирает ближний к оживленной улице. Ранним утром людей, как и жизни, мало; но работников магазина достаточно, чтобы не скучать по социуму. Кенши покупает сендвичи с индейкой и содовую. Бензина не так много, чтобы оставаться в дороге весь день. Сил так же недостаточно, чтобы бодрствовать сутки. С рассветным солнцем закрываются глаза, и Кенши предпринимает первую попытку обсудить, что произошло. Джонни шлёт его к чёрту. Не то чтобы неожиданно. Он паркует машину и опускает кресла. Достаёт из багажника плед и предупреждает, что дерётся во сне. Кенши улыбается и обещает отбиваться. И клянётся, что уступать не собирается. Они ложатся лицом к лицу. Джонни пуст, а Кенши позволяет себя обнять и переполнен эмоциями. Он волнуется и сопереживает, но борется с иррациональной потребностью оттолкнуть Джонатана от себя и отвернуться. Потому что Джонатан Карлтон патологический идиот, написанный маслом в многослойной технике. Его тело в приёме импасто рельефнее лепестков и реальнее живописи. И сам он — произведение тоизма. Кенши Такахаши, отчаянная родительская инвестиция, прикрывает глаза и думает о его губах. Кардиограмма его сердцебиения сейчас напоминает экономические циклы.

𓆰𓅣𓇣

Дом Такахаши рад другу, потому что друга нужно держать близко, а врага — ещё ближе. Миссис Такахаши учит доверию, ведь в улыбающееся лицо не пускают стрелы; мистер Такахаши учит распоряжаться доверием, как финансами. И приносит с работы домой дела, рассказываемые, как колыбельные. Кенши нравятся истории, которые заканчиваются хорошо. Но Кенши взрослый мальчик, и ему нравятся истории, которые хотя бы могут закончиться. Конец не имеет боль, стенания и Ад. А ещё Кенши нравится Джонни, и эта история вряд ли имеет начало. Он приглашает его в свой дом, он делит с ним приём пищи и рассуждает об обществе. Карлтон видит в нём индивидуальности, хотя не отличает их от личности. Карлтон мыслит так наивно и не стесняется этого, что Такахаши предлагает ему помочь с проектом. Потому что Джонатан Карлтон патологический идиот и чёртово произведение искусства. Он улыбается с ним; улыбается из-за него. Это проблема, и ему неподвластно решение. Даны только исходные неизменные. Эта история никогда не начнётся, оттого не закончится.

𓆰𓅣𓇣

Джонни спит, как убитый. Кенши просыпается трижды, делает по глотку и укрывает их обоих. У Джонни всё ещё холодные руки, и они тянутся к горячей спине. На третий раз Кенши ложится с закрытыми глазами, прижимая к кадыку тёплый лоб. На третий раз он не засыпает, поскольку происходящее кажется сном. Когда Джонатан Карлтон объявляется в первом часу около его дома, потерянный и сломанный, он чувствует себя обязанным. Когда Джонатан Карлтон становится из красивой картинки, сепаративно существующей без вмешательства воздыхателя, частью его жизни, Кенши чувствует благословение. Время за полдень. В машине теплее, чем было ночью. От отца три сообщения. Он просит подтвердить, что с Джонатаном Карлтоном всё в порядке, поскольку были сведения о его преследовании. О нападавшем он не писал. Кенши отправляет адрес круглосуточного.

𓆰𓅣𓇣

Вечером Джонни просыпается, будто не спал. Он хватается за руль, как хватаются за троссы утопающие, и не трогается. Думает, что стоило вернуться. Что поступил, как никогда бы не поступил отец. Что он не обернулся, и цена этому велика достаточно, чтобы жалеть. Тело мистера Карлтона замечено вниз по улице сегодня утром. Сообщения отца остаются без ответа; Кенши не знает, что ответить. Он даёт время перед второй попыткой узнать, как Джонни себя чувствует. Джонни чувствует, что сильно ошибся. Что импульсивность играет по своим правилам, и он проигрывает. Джонни чувствует себя слабым и беззащитным, и ему всё ещё — сложно и страшно. Если бы не пассажир, его машину нашли бы завтра. И искать было бы нечего. Джонни говорит, что всё хорошо. Чай в термосе всё ещё сладкий, и безопасность, которую Кенши, вынужденный объяснять ему политическую социологию, выстраивает с такой осторожностью и терпением, рвут последние канаты. Он — спускаемый по слипам на воду корабль. И слёзы волнами бьют по гордости. Кенши кладёт его голову на плечо и говорит, что всё будет хорошо.

𓆰𓅣𓇣

Мистер Карлтон найден мёртвым. Приблизительное время смерти — между первым и третьим часом ночи. Поступившая жалоба на шум и уличную драку подтверждает предположение. Миссис Карлтон под наблюдением врача с черепно-мозговой травмой и общей слабостью. Отпор, зафиксированный в событиях нападения, она мотивировала защитой. Защитой ребёнка. Его местонахождение ещё не устанавливалось, но мистер Такахаши, как третье лицо, гарантировал его безопасность. С ним его сын — его гордость. Кенши справится. Нападавшего отслеживают по мокрому пути и находят без сознания с множественными травмами. Он объясняется состоянием аффекта, самозащитой и виновностью мистера Карлтона в некотором дерьме. Мистер Такахаши об этом никогда не расскажет. Он пишет сыну, чтобы не отпускал Джонни дальше пары метров и не сводил с него глаз. Кенши не сводит с него глаз последние месяцы школы. Он обещает, что справится с этим.

𓆰𓅣𓇣

Джонни просится к берегу. Потому что душа просит воды и беспечности. Она просится к естеству, о которой говорят на уроках чтения. В самое начало, чтобы увидеть, с чего всё начиналось и никогда не закончится. Джонни просится к берегу недолго, потому что Кенши не хочет отказывать. Они слушают движение воды, они чувствуют ветер в волосах и не задумываются, насколько лично и интимно рассеивать боль. Джонатан не уверен, что сбегать из дома сейчас — верное решение. Если его помощь сейчас требуется маме или папе, то он обязан быть с ними. Даже если вернувшись, он ничем не мог помочь; даже если вернувшись, он бы сдох тоже. Но его дорога ни разу не показала поворот назад. И назад он не собирается. Кенши наблюдает за ним дольше, чем стоило бы. Джонни стоит в одной чёртовой поло и смотрит на серую воду, кипящую от жизни. На её фоне он — окаменелая статуя, лишённая дыхания и роста. Вода красивая, но Джонатан Карлтон — произведение искусства. Маринисты бы предпочли портрет. Кенши наблюдает за ним и не сводит глаз. Джонни это замечает и ничего не говорит. Может, спасибо. Вряд ли вслух. Горло всё ещё саднит. Следующая ночь так же застигает их в машине. Становится теплее. Или прошлой руки тряслись от истерики? Не важно. Джонни вспоминает про телефон и ставит его заряжаться. Пишет маме, что он в порядке, но стирает. Мама точно не в порядке. Он слышал, как она кричала. Слышал, как она хватала менажницу. И не слышал больше ничего с тех пор. Кенши наблюдает за этим и неловко отворачивается, когда Джонни заходит в чат. Думает отобрать телефон, пока не поздно. Пока Джонни сам неосознанно и ненамеренно не закопал себя. Даже если он всё ещё на стадии отрицания или гнева, стоит идти до конца. Он предлагает ему поговорить по душам, как говорят по душам на балконе, пепеля лёгкие. Кенши знает не многим больше, но идёт на этот разговор. Во многом ради Карлтона: он имеет право знать правду. Тем более, что вряд ли сможет найти её у кого-то другого. Конечно, Джонни соглашается. Джонни говорит, что считает себя неправым по отношению к нему. Что обязан Кенши жизнью и всё такое, потому что мало кто терпел бы его не лучший период и оставался рядом. Особенно с таким, как он. Их разговор заканчивается слишком быстро. Кенши ложится в смешанных чувствах. Он винит себя, что Джонни считает себя обязанным. Винит себя за молчание и несоразмерную благодарность. В машине всё так же мало места. Кенши начинает привыкать.

𓆰𓅣𓇣

Вечер воскресенья ощущается, как дедлайн. У него было двое суток, чтобы решить. Джонни думал вернуться — слепое и необоснованное убеждение, что его потеряли и ждут дома, звало обратно. Джонни думал, что оно достаточно необоснованное, чтобы не потакать ему. Произошедшее в ту ночь казалось кошмаром, надуманным после серии кино. Сейчас он не был уверен, что видел. Джонни думал занестись на повороте и прекратить скитание лёгким путём. Отчасти он был уверен, насколько просто убить себя в оживлённом трафике. Но что-то просилось домой и уверяло, что всё будет хорошо. Возможно, это был Кенши. Он не помнит. Мысли звучали как голоса и путались с окружением. Джонни думал сбежать из штата и заделаться мигрантом без документов. Но вставало слишком много вопросов, на которые он не был способен ответить. И ответственность, предварительно настигающая его, пугала. Он, чёрт, обычный ребёнок с проблемами в социологии и математике. Он не должен об этом рассуждать сейчас. Джонни думал, что двух суток будет достаточно, чтобы принять решение и решиться, чтобы прекратить убегать и гнать навстречу. Джонни много думал, но его дорога должна повернуться обратно. Кенши просыпается с затёкшей поясницей и шеей, жалуется на голод и отсутствие средств гигиены. Кенши напоминает, что завтра уроки, и было бы неплохо на них появиться. Кенши буквально заставляет Джонни вернуться обратно. Они едут в тишине, прерываясь на японский альбом. Джонатан не разбирает ни единого слова; Кенши знает слова, потому что читал текст. Когда машина выруливает на одну из улиц, срабатывает триггер, и Джонни осознает, что двух суток недостаточно. Что он всё ещё не готов. Он вообще не был готов. Он не собирался поворачивать обратно. Кенши касается его плеча. Спускается по предплечью и говорит с ним на языке тела. Он рядом, как и последние двое суток, и Джонатан чувствует себя недостойным такой заботе. Они ведь даже не друзья. Кенши предлагает поговорить. Спрашивает, что случилось, и уверяет, что ждёт полный ответ. Потому что ему это важно. Он говорит это вслух. Кенши знает не многим больше. Но Джонни не знает вообще ничего, и ссылается на ложные воспоминания, когда думает о произошедшем. Но он говорит о них. Даже если это кошмар, ему необходимо было спать с кем-то и чувствовать, что физически он не один. Он говорит о лазанье, о маме, о треске стекла, о её криках, о том, как она вытолкнула его из дома через задний двор и запрещала оборачиваться. И он не оборачивался. И заплатит за это. Рука Кенши смещается на локти, на лопатки и касается затылка. Кенши хочет обнять его. Кенши ненавидит тактильность, но хочет обнять Джонатана так сильно, что делает это. Мистер Карлтон мёртв. Если бы ты обернулся, мёртв был бы сам. Миссис Карлтон ждёт твоего звонка, как дети ждут каникул. Её тошнит, у неё плохо восстанавливается зрение, она опирается о стену, когда посещает утренние осмотры, но ждёт, когда ты напишешь, что ты в порядке. Джонни, напиши ей, что ты в порядке.

𓆰𓅣𓇣

В доме Такахаши никого нет. Джонни оставляет свои вещи в машине и кладёт на стол телефон. Рядом с ним ставят стакан с чаем. Кенши не знает, как выглядит принятие. Вряд ли так. Джонни ничего не говорит. Смотрит в неактивный дисплей телефона и не пытается что-то сделать. — Почему не я? Кенши не знает. Папа не рассказывал о мотивах нападавшего, не описывал ситуацию и не пытался подсказать, как поступить. Кенши испытывает вину, едкую и горькую, ведь ничем не способен помочь сейчас. Его сердце разбилось бы в ту ночь. Или на следующее утро. Или на утро понедельника. Тогда бы их история закончилась не начавшись. Кенши не нравятся истории, не имеющие конца. А ещё Кенши нравится Джонни. Нравится так сильно, что он держит его руки в своих и молчит. Сидит рядом и наблюдает, как Джонни гипнотизирует стакан чая и не притрагивается к нему. Джонни спрашивает, почему знает Кенши. Потому что той ночью ты выбрал нашу семью и мой дом. Потому что я знаю твой адрес и тебя. Потому что ты не приезжаешь в первом часу просто так. Потому что я чувствовал, что обязан тебе помочь. Потому что твоё состояние для меня в приоритете. Потому что ты мне нравишься. Потому что. Кенши ничего не отвечает. Ведёт плечом и упоминает службу отца.

𓆰𓅣𓇣

В понедельник в школе скажут, что это Америка — потому что профилактика насилия ни в чёрту. В понедельник скажут, что Карлтоны стали потерпевшими в невооружённом нападении. В понедельник предложат ужесточить комендантский час и проведут лекцию о предупреждении насилия. Но понедельник завтра.