Парень напрокат

Маринетт сжимала кулаки от чертовой несправедливости. Почему ей так не везёт! Всегда не везёт! До слёз обидно, что все, кого она любила, так мерзко обращались с ней. Словно, над её головой вместо солнца всегда был черный смог. Причем не везло ей только в отношениях. И как с этим бороться Дюпен-Чен не знала. Она всегда первая бежала за человеком, всегда первая выходила на контакт. Словно, в отношениях только она ценила своего партнёра. Мир просто ушел из-под ног, когда очередной парень, которого она полюбила, бросил её. Прямо перед праздником всех влюбленных. И ведь ни с одним молодым человеком она так и не отпраздновала день Святого Валентина. В свои то двадцать три. Единственное, что ей святило — открытки от любимой лучшей подруги, которая видела, как убивается Маринетт, но всё также продолжала ступать на железные грабли. И дело в том, что Дюпен-Чен настолько сильно любила этих мудаков, по мнению Сезар, конечно, что была готова отдать душу, если бы они просто попросили. И сколько бы она не билась о деревянные корешки, в голову никак не приходила мысль о том, что это не она виновата в том, что парень её не ценит. Но, видимо, пока она не набьёт себе с сотню шишек, то не успокоится и не примет свои ошибки, не дойдет до неё то, что существуют на свете те, кто любит её просто так. Что не нужно унижаться, чтобы приняли такой, какая она есть. А будет ли Маринетт это вообще нужно?

***

Дюпен-Чен налегла на черничное мороженое. Плевать на фигуру, плевать на всех. К вкусности неидеально подходило полусладкое красное. Да и всё равно. Ей отменно, алкоголь затуманил разум, что ещё нужно для разгрузки после уже третьего расставания? Сезар, хоть и возмущалась, но все равно участвовала в попойке — знала, что тянуть её в «правильном направлении» бесполезно. Который год подряд она заставала одну и ту же картину. Вот они счастливые гуляют по ночному Парижу, который парень делает ей предложение сердца, и как заколдованные гребанным проклятьем за пару дней до праздника кидали, заявив о разрыве так, словно об ограблении банка. И сколько бы раз с Маринетт это не произошло, она принимала это все также близко к сердцу. Девушка думала, что не достойна обычной мирской любви. По правде, отходила Дюпен-Чен быстро, видимо в попытках забыться, Маринетт искала нового ухажёра, который вновь её бросал. Замкнутый круг! — Да пошли все мужики к черту! — воскликнула она, — Знаешь, лучше эти чертовы праздники встречать одной! — подруга поместила в рот большую ложку мороженого, — А вообще — лучше не праздновать! — сделала Маринетт вердикт, прожевав субстанцию. — Кажется, ты уже устала, — Сезар забрала у неё пустую упаковку и бутылку, — Давай, тебе стоит отдохнуть, — Маринетт согласилась, откидываясь на диванные подушки, — Я постелю себе в гостиной. Сладких снов, — Алья помахала ей, а после ушла, оставляя засыпающую девушку одну.

***

Глаза вовсе не хотелось открывать. Дюпен-Чен потянулась, чтобы прикрыть шторку, из-за которой развивался яркий свет солнца, а после упала лицом на подушку. Чёртов праздник. Чёртово четырнадцатое февраля. Кто вообще придумал этот день? Кто решил, что в этот день все должны быть счастливы? А что делать ей? Ныть в подушку от безысходности? Её подруга была даже лучше парня! Принюхавшись к сладкому запаху, Маринетт поняла, что завтрак уже давно стынет на столе. Она вылезла из-под одеяла, стопы окутало холодом от пола. Та поежилась, накидывая на плечи плед, ступая босыми ногами в сторону кухни. Там, накрытой белой тарелкой, стояли горячие сырники, а рядом стояла соусница со сгущенкой, которая так и манила засунуть в неё палец, чтобы после облизать. — О, доброе утро, — Алья пробежалась пальцами по её плечам, — Садись завтракать, — она ехидно улыбнулась, — Сегодня прекрасный день, — Сезар резко толкнула её на мягкую сидушку, проследив, чтобы та не ударилась, а после подошла к кофемашине, ставя в неё капсулу. — Ты издеваешься? — недовольно протянула Дюпен, — Это уже четвертый год, когда в День Валентина у меня нет парня. Да о чем ты, два года назад я даже Валентина нашла, и то расстались. Даже иронично как-то, — усмехнулась Маринетт, — Поэтому, в моих планах залипнуть на какой-нибудь сопливый сериал с хорошим концом. — Ну, а откуда ты знаешь, что он пройдет именно так? — она улыбнулась как Чешир, во все тридцать два зуба, — Ты так уверено об этом говоришь… — Ну судя по тому, что ты подняла меня в восемь утра, ты явно что-то задумала, — Маринетт развела руками, — Так и быть я пройдусь по магазинам с тобой за компанию, чтобы хоть как-то поднять настроение себе, — та ковырнула вилкой кусочек сырника, отрезая, а после потянула его в рот. Но не успев съесть и капли, в двери затрезвонил звонок. Маринетт, таки закинув сырник в рот, с упрёком посмотрела в сторону подруги, которая предпочла делать вид, что усердно занята чисткой электрической плитки. Раздался ещё один звон, закатив глаза, Маринетт встала с мягкого дивана, отдернула широкую старую футболку, что растянулась по самое колено, и пошла открывать дверь незнакомцу, что так настойчиво нажимал на кнопку, издающую ужасную трель. — Кого там ещё принесло, — возмущалась она, снимая засовы, — Восемь утра, черт возьми… Её ругательства прервал мужчина, которые еле помещался в проход. «Два метра, если не больше», вдруг промелькнула мысль в голове у Дюпен-Чен. Он очаровательно улыбался, и, кажется, его вовсе не смущала гневная моська девушки напротив. В его руках был огромный букет белых пионов, кажись их там под сотню. Где вообще в феврале можно купить такой? Он ведь ужасно дорого стоит! Но, кем бы ни был этот человек, он пришел явно не к ней. — Вы ошиблись дверью, — отчеканила та, закрывая дверцу, как вдруг в проход влезло мужское бедро, перекрывая дорогу. — Маринетт Дюпен-Чен? — спрашивает тот, и она кивает, вновь приоткрывая дверь, — Это вам! Мужчина протянул букет, а после обжал стебли цветов её ладонями, и только убедившись, что она крепко держит подарок, опустил руки. — Кто там? — вышла с кухни Алья, задавая вопрос, казалось, в пустоту. Девушка глянула на неё. Вот засранка! Только что, у плиты, Сезар стояла в пижаме, а сейчас уже была полностью собрана, даже шапку напялила! — Какой у тебя шикарный букет, — она провела пальцами по раскрытым бутонам, — А запах, ммм… — воскликнула Сезар, — Кстати, — видимо это был её отвлекающий маневр, потому что Алья уже надевала пуховик, — это твой подарок на четырнадцатое февраля, развлекайся, подружка! — она отправила воздушный поцелуй, а после вынырнула в проход, закрывая за собой дверь, тем самым оставляя незнакомца наедине с Дюпен-Чен. Да она просто спятила! — Что за? — Дюпен-Чен проводила её взглядом, а после перевела его на мужчину, возвышающегося в её крохотном коридоре, — Кто ты такой вообще? — ей прилично приходилось задирать голову, с её ста шестьюдесятью было сложно смотреть на человека под метр девяносто пять. — Подарок твоей подруги, — он пожал плечами, — А если серьезно — парень напрокат. — Что?! — та возмутилась, топнув ногой, от чего мужчина усмехнулся, — Вы решили розыгрыш устроить? Проваливай, — она пихнула его свободной от букета рукой, но он даже не шелохнулся, — А цветы я оставлю в качестве компенсации! Вы оба действительно думаете, что после четвертого расставания перед Днём Всех Влюбленных я захочу себе парня искать? В любовь играть?! — А это вовсе и не любовь, — он сделал шаг назад, оставляя пространство бунтующей Маринетт, — Маска. Никогда не пробовала что-ли? — Нет, я же сказала, что не верю в эту чертовщину! Хочешь, я верну деньги за твою услугу? — она отложила букет на комод, а после выдвинула верхнюю полку, доставая бумажник, — Сколько? — Дюпен-Чен перевела взгляд на парня. — Не возвращаем, — равнодушно пожал плечами он. — Двести, триста, — отсчитала Маринетт несколько купюр, — Хватит? — она достала из кошелька деньги. Парень закатил глаза, кажется к нему уже подкатывала истерика на грани смеха. В груди неприятно зажгло. Кто он вообще такой, чтобы стоять на пороге её квартиры и смеяться?! — Что опять? — та свела брови, складки на лбу угрожающе изогнулись. — Немного больше, — он поднял ладонь, разня между собой большой и указательный палец. — Сколько? — уже с напором спросила Дюпен-Чен, от злости чуть не топая ногами. — Пять тысяч евро, — незнакомец развел плечами. — Что?! — Дюпен-Чен за секунду поменялась в лице раза три, то белела, то краснела, то синела, — Да вы обалдели! Пошел вон, мошенник! — та опёрлась о его грудь двумя руками, толкая, — Проваливай! Но мужчина никак не реагировал, не останавливал упрямство незнакомки. — Ты! Ты! — казалось, из последних утренних сил, сказала она. — Я, — качнул он головой, подтверждая, — Но может ты будешь хорошей девочкой, и выслушаешь меня? — приподнял он бровь, смотря на нее свысока. — У тебя минута, чтобы предоставить все нужные аргументы. — Я могу и уйти, но ты хочешь впустую потратить деньги подруги, которые она, наверное, долго копила ради твоего «счастья»? — Заходи, — Дюпен-Чен отступила, пропуская незнакомца во внутрь своих апартаментов.

***

Букет весил больше пяти килограмм, девушка кое-как донесла его до кухонного стола, пока незваный гость снимал обувь в коридоре. Маринетт огляделась, большой вазы на горизонте не нашлось, зато взгляд зацепил новое мусорное ведро, которое Алья ухватила на распродаже. Налив несколько литров воды, Дюпен-Чен кое-как впихнула стебли цветов в ёмкость. Кажется, сегодня спорт-зал отменяется — она так пропотела, пока пыталась поставить букет в воду, что с неё сошло столько же литров пота, сколько воды было в ведре. Мужчина быстро нашел девушку, которая опёрлась о стену, пытаясь отдышаться, тихо шептала что-то. Возможно, ему послышалось, но она явно покрывала кого-то многоступенчатым матом. — Маринетт? — он оглядел сложившуюся картину, усмехаясь, — Знаешь, на моей памяти ещё никто так дорогие цветы не унижал. — Смешно ему! — всплеснула та руками, — Знаешь что, на будущее, если ты даришь девушке букет, то дари ещё и то, куда его можно будет поставить! — Смотри, — заговорчески начал он, — можно было развязать букет и распределить его по вазам по все~ей квартире, — протянул тот. — Хорошая идея, — приложила она указательный палец к подбородку, — вот только у меня всего одна ваза, — Дюпен-Чен указала на одиноко стоящий предмет с узким горлышком, — и туда максимум влезет одна несчастная роза. Девушка медленно сползла на стул, задирая голову так, чтобы видеть глаза незнакомца. «Может уже узнать наконец-то как его зовут?» — подумала она, но спросила совсем другое. — И чем ты… Ваша организация занимается? — Всем, о чём мечтает любая девушка! Платим в ресторанах, дарим подарки, при надобности бьём бывшего. — Где ты был месяц назад? — разочарованно спросила та. — На съемках, а точнее на фотосессии к новому журналу, — ответил он. — Это шутка. — А что, не хватало денег? — улыбнулся мужчина, — Подсобить? — Не хочу это обсуждать, — Дюпен-Чен качнула головой, — Как тебя зовут хоть? — Адриан. Адриан Агрест. Будем знакомы, — он протянул ладонь для рукопожатия. — Маринетт, — пожала она в ответ. Странно был находиться с незнакомцем, вернее знакомым незнакомцем, в маленькой квартире. Дюпен-Чен никогда не приглашала даже своих одногруппников в гости — слишком уж любила комфорт и одиночество после множества разрывов. Но этот мужчина… на прокат… был слишком… привлекательным? Маринетт фыркнула на внутреннею себя. Мол, перечить самой себе. Пару минут назад не хотела проворачивать всю эту аферу, а сейчас! Засматривается на него! Впервые она отдернула себя за то, что пялиться на кого-то. Наверное, ей было бы неприятно, если бы её молодой человек, только расставшись побежал бы к другой девчонке. Да и что с того?! Ведь он так и сделал! Они! Все они так и делали. Сбегали, а спустя месяц чуть ли не о свадьбе заявляли. Ей было так больно. Так, до чёртиков, обидно. Разве она не достойна простой любви. Да даже за деньги? Почему бы ей не отложить все свои недомолвки на завтра, а сегодня просто отдохнуть? Тем более, если выпала такая замечательная возможность? — И~и, — протянула она, — Что мне нужно делать? — Агрест похлопал глазами, — В смысле, что вы обычно делаете на таких встречах? — Обычно, — тот задумался, — девушки желают того, о чем всегда мечтали. — А у вас есть какой-то договор оферты? — тот кивнул. — Но тебе о нем знать не обязательно, заключаем мы его только с заказчиком. — Что же, — Дюпен-Чен прикинула свои желания, в памяти даже всплывали те места, в которых она хотела побывать будучи ребенком, — Ты когда-нибудь лепил из глины? — Да, когда-то даже получил диплом за лепку, за лучшее прохождение мастер-класса, вроде «Лучший горшок курса!», — Адриан улыбнулся, — А что? — Хочу туда, — Маринетт сжала ладони, думая о том, а не слишком ли много она просит. — Одень то, что не жалко замарать, а я пока договорюсь с человеком, — он вышел в коридор, оставляя Маринетт одну. — Ого, действительно, то, что я хочу, — хихикнула она, смотря, как Адриан набирает номер в смартфоне. Встав со стула Дюпен-Чен побрела в ванную. Дверь щёлкнула засовом ограждая её от мужчины. Сделав пару шагов она очутилась на против зеркала и ужаснулись своему виду. Спутанные локоны, синяки от недосыпа и выпитых бокалов алкоголя, сухие губы. Как Агрест не испугался такого кадра и не свалил куда подальше прямо с порога? Хотя, наверное, он видел и женщин в более непристойном виде. Умывшись и сделав лёгкий макияж, скрывающий ужасный вид после бессонной ночки, Маринетт надела на себя спортивный костюм с флисовым подкладом бежевого цвета и, щёлкнув засовом, вышла, пытаясь на ходу завязать волосы в высокий хвост. — Я готова. — Отлично, пойдем, машина на парковке неподалеку. Он первым вышел из квартиры, дожидаясь пока Дюпен-Чен скинут в маленькую сумочку нужные вещи, а после закроет входную дверь на три оборота. Адриан прошел вперёд придерживая, пропуская вперёд Маринетт. Та вышла, жмурясь от утреннего яркого солнца и направилась к единственной знакомой парковке. Но, дойдя до оставленных хозяевами машин, остановилась. «Я ведь не знаю, какой у него автомобиль», — она обернулась, наблюдая, как Агрест подошёл к ней, доставая ключи из кармана брюк. Щелк и авто подало признаки запуска рядом с ней. — Миледи, — он открыл дверь черного Мерседеса, — прошу. Дюпен-Чен, воспользовавшись его ладонью в помощь, села в машину, сразу пристегиваясь. Пока мужчина обходил транспорт по кругу, она успела осмотреться: дорогой кожаный салон с большим экраном по центру; водительское кресло, оснащенное разными кнопками, которые помогали в удобстве при вождении автомобиля. Черная кожа заставляла поёжиться, казалось, от неё веяло только мраком. Ни подвески на зеркале, ни ароматизатора на воздушной сетке. Дверь авто плавно закрылась и Адриан сел рядом. Он пристегнулся, а после провел по волосам, стряхивая с них снежинки. Развернулся и улыбнулся своей пассажирке, которая смущённо рассматривала его, но все же мимикнула в ответ.

***

Адриан помог снять с плеч тяжёлый пуховик, и пока Маринетт возилась с обувью, он прошел вперёд, здороваясь со своим бывшим преподавателем. — Мистер Ник, рад вас видеть, как вы? — донеслось до ушей Дюпен-Чен, пока она рассматривала фотографии с готовыми работами в холле помещения. — Адриан, я так был удивлен твоему звонку, что даже сначала не поверил, что это ты! Все хорошо, как видишь, студия та же, лица те же, — усмехнулся немолодой мужчина, — Ты с девушкой? — Да, позволь я вас познакомлю, — Агрест развернулся ища глазами свою пассию на день, — Это Маринетт, — он плавно притянул её в себе за руку, — Маринетт, он посмотрел на неё, — это Мистер Ник — мой преподаватель по лепке из глины, хороший знакомый и просто отличный человек. — Я рада познакомиться с вами, — честно призналась Маринетт, но сейчас ей казалось это чуждым. — Пойдёмте к станкам, — он отворил дверь, пропуская их вперёд, — Маринетт садитесь за правый, а Адриан за левый. Маринетт села на деревянный стул, с пошарпанными краями. Как бы ей костюм не испортить зацепками о занозы. Перед ней стоял керамический горшок с принадлежностями для лепки и вырезания фигур, рядом лежал пласт темной глины, а напротив небольшой гончарный круг. — Итак, — преподаватель взял в руки меловку, — Кладём наш кусочек на гончарный круг, — субстанция ударилась о поверхность с тихим шлепком, — Сначала формируем наш предмет, — он проминал кусок, согревая его теплом рук, — Мы с вами сделаем небольшую вазочку, как подставку из-под станков, которая стоит перед вами, — мужчина включил станок нажатием ноги на педаль, а свободную от терракоты руку смочил в воде, — Теперь мы смягчаем нашу глину и придаем ей форму, — Буквально нескольких несложных движений — тянущих вверх, смачивание ладоней, формирование неровной кромки края, разравнивание стенок, — и вуаля, наш горшочек готов! Теперь я хочу посмотреть ваши результаты. Маринетт хлопнула носом, почти плача от осознания того, что у нее в руках было размоченное месиво из глины. Не то что горшок, даже на тарелку не похожее! Она посмотрела в сторону, где сидел Адриан. Глина подчинялась его широким рукам, плавно принимая ту форму, которую они хотят. — Отлично, не растерял ещё сноровку! — преподаватель похлопал Агреста по плечу, хваля. — А вы, Маринетт? — обернулся тот, сразу замечая глаза на мокром месте, — Ну вы чего? — тот улыбнулся, по отечески, согревая одним лишь взглядом, — Не у всех получается с первого раза — и это нормально, — тот помог собрать остатки глины с гончарного круга, а после положил перед ней новый кусок, — Давай ещё раз, что нужно сделать первым делом? — Положить глину на столик, — Маринетт повторила первый пункт, — Согреть её, — она смяла ещё твердую терракоту, формируя из неё более мягкий кусок, — Теперь начинаем делать форму, — Дюпен-Чен включила станок, смочила ладони в воде, а после начала разглаживать субстанцию. Но та совсем не поддавалась, словно тая в её ладонях. Адриан, что до этого внимательно смотрел за усилиями девушки, решил помочь. Он встал, взял свой стул, а после приставил его сзади Маринетт. Сел так, чтобы она находилась меж его ног. Дюпен-Чен была настолько миниатюрной по сравнению с ним, что это было не сложно. — Давай я помогу тебе, — сказал он, опаляя её ухо своим дыханием, — Вот так, — Его руки легли поверх её, аккуратно сжимая, помогая возводить форму, — Нужно ещё немного воды, — Адриан окунул ее ладошки вместе со своими, — Теперь края. Удивительно, но в их тандеме вазочка получилась за считанные минуты. Маринетт, что чувствовала широкую грудь за спиной, хотела прижаться к ней, ища спасенья. Почему-то от этого неизвестного мужчины она чувствовала заботу, коей не замечала за остальными избранниками. Он как-то быстро втерся в её доверие, что она могла подпустить его настолько близко к себе. Больно будет прощаться с Агрестом в конце дня, зная, что они больше никогда не встретятся, не пересекутся в этом огромном мире, в таком большом городе. — Вот и всё! — он улыбнулся, оставляя на готовой работе их с Маринетт отпечатки на память, — Как тебе наша поделка? — он двинулся, отодвигаясь от неё, чтобы посмотреть в лицо, — Понравилось лепить из глины? — Да, но это трудно, — созналась Маринетт, — Но весело… И грязно, — Улыбнулась она рассматривая брызги на своем костюме, стоит переодеться. — Спасибо, Мистер Ник, я вспомнил себя подростком, — он обернулся, смотря, как Дюпен-Чен моет руки, — И познакомил с этим чудесным делом ещё одного человека. — Да я только с радостью. Ты, главное, не забывай старика, — тот похлопал его по плечу, посуду я запеку и пришлю утром по почте. Адрес я твой помню, — Адриан кивнул, решил не говорить, что уже завтра утром они с Маринетт вновь станут друг другу незнакомыми людьми.

***

Что-то завораживающее (и даже сексуальное) было в мужчинах, которые умели водить машину, положив лишь одну руку на руль. И Маринетт который раз ловила себя в заинтересованном взгляде в сторону водителя. Можно ли сказать, что Адриан считался её типажем? Хотя до этого она не замечала в своих влюбленностях особой схожести. Но Агрест запал в её влюбчивое сердечко очень быстро. Высокий блондин, с ровными чертами лица, аккуратным носом и пухлыми, под нормы мужских черт, губами. С большим достатком (от такого вида деятельности он явно не маленький). Притягательным в общении — может внешность, а может и умении найти нужные слова в любой момент так заинтересовали Маринетт. Интересно, а такие парни умеют просто дружить? Сейчас Дюпен-Чен не была готова в новым отношениям. Боялась обжечься. Это было слишком больно для её израненного сердца. — Погоди секунду, — машина резко остановилась и Адриан вышел из автомобиля, но через несколько секунд дверь снова приоткрылась, — Капучино будешь? — Буду, — Дюпен-Чен кивнула, пряча нос в теплый шарф. Через пару минут Агрест сел в авто, наполняя салон вкусным кофейным запахом. На картонном подстаканнике стояли два стакана. — Вот, — он протянул ей пару пакетиков, — это сахар и сироп, если ты вдруг захочешь, просто я не знал, что ты больше предпочитаешь. — Спасибо, Адриан, — Маринетт поблагодарила, беря в ладони бумажный стаканчик. Дюпен-Чен задумалась, а были ли такие парни в её жизни, которым она не говорила, что замёрзла, о они сами это видели, поэтому согревали чем-то горячим? Адриану ничего не стоило заметить, так та поджимала ладони под края кофты, чтобы согреть их, а после взять и сделать такой простой, но очень милый жест понимания и теплоты. Они кружили по дорогам Парижа рассматривая пейзажи городка. Узкие улочки, большое количество людей, редкие магазины — всё, что нужно нескончаемым туристам. — Адриан? — мужчина кивнул, не отвлекаясь от дороги, — Как тебе идея — каток? — Хочешь кататься? — Агрест поразмышлял несколько секунд, — Конечно, сам давно не был там. Он вновь взял смартфон, выбирая чей-то контакт. Смеялся, улыбался, шутил в ответ на разговор собеседника. Почему он мог быть разным? То хмурым, то до одури таким очаровательным, что лишь от одного взгляда на его улыбку, Маринетт была готова растаять на пассажирском кресле. — Супер, Элеот, жди нас через полчаса, — попрощался он, кладя телефон на плоскую панель. — Разве чтобы попасть на общий каток, нужно с кем-то договариваться? — На общий нет, а на пустой стадион? — загадочно улыбнулся он, так, что на едва заметной щеке появилась ямочка. — И всё? — Дюпен-Чен шокировано захлопала ресницами, — Один звонок и мы едем на каток? — Я предпочитаю это назвать, не «один звонок», а связи! — воскликнул тот, — Знаешь, в том есть свой… Шарм. Знакомства играют очень большую роль в твоей жизни. — О, и где же у тебя ещё есть такие влиятельные друзья? — Проще ответить где их нет. Машина выехала за пределы города. Там, за несколько сотен миль, действительно стоял большой стадион, на котором проходили мировые игры. Но, черт возьми, как?! Как это возможно? Наверное, этот день она запишет в своем ежедневнике, как «слишком реальный сон». — И где же? — поинтересовалась она. — Что, хочешь найти мои слабые места? Ей хотелось пошутить, что у мужчин оно одно — это их эго. Оно настолько слабо, ничтожно. Любая девушка, которая хоть немного надломит их уверенность, сломает жизнь маленькому мальчику внутри сильно уверенного мужчины. Но Адриан не казался таким. Он не был похож на её бывших, что начинали дуться, от одной неудачной шутки. Хотя, может это маска? «— Маска на день, не более!» — сразу вспомнились его слова. — Нет, хочу узнать тебя получше, — не думая ляпнула она. Между ними повисла тишина, радио за городом уже не ловило, а на флешку с музыкой переключаться никто не хотел. — Я люблю карамельный чай, — вдруг отозвался он, — И крепкий американо по утрам, — мужчина сжал руль крепче, — Приехали, собирайся. Он так невзначай это сказал, как будто не оторвал часть своей души, чего-то родного от сердца. Густой лес с трассой, прорезающей его на две половины, закончился. Взору двух пар глаз открылось огромный участок заасфальтированного поля. Километровая парковка выглядела миниатюрной на фоне самого стадиона. — Шапку не забудь, — позаботился он, — каток хоть и в здании, но там прохладно, — Агрест заглушил машину, ожидая, пока Маринетт застегнет куртку. Та наспех надела шапку, даже не поправив выбившиеся темный пряди из-под неё, выскочила на улицу. Холодный воздух ударил в нос, заставляя спрятать его в шарф. Снежинки все ещё кружились в потоке ветра. Вверх и вниз. — Вход номер девять, шустрее, а то заболеешь, — он взял её за ладонь, спрятанную под меховой варежкой и повел во внутрь.

***

И почему-то именно сейчас, когда она стояла над пропастью, а именно в шаге ото льда, Маринетт поняла, что последний раз каталась практически в детстве! На фоне Адриана, который умел всё, она чувствовала себя какой-то неполноценной. Даже сейчас не смогла справиться с завязками на коньках, и пришлось зашнуровывать их уже Агресту. Она и так уже задерживала дыхание, когда он находился рядом с ней, а сейчас чуть ли не задохнулась от потери кислорода. Почему она так боялась не понравиться ему? — Идёшь? — он сделал смелый шаг, чуть ли не с разбега прыгая на коньки. Несколько резких движений и мужчина, набрав скорость, сделал несколько небольших кружков вокруг себя. Улыбка не сходила с его лица, было видно, как он наслаждался этим моментом. Видимо, с его работой он редко бывает в таких местах. — Все хорошо? — Агрест подъехал ко входу, останавливаясь, соскребая верхний слой льда до мелких снежинок, летящих во все стороны. — Я…забыла о том, что не умею кататься, — Адриан наклонил голову в точности, как домашний кот, в его глазах появилась долька ехидства. — Ты. Решила поехать на каток… Чтобы стоять истуканом? — мужчина протянул ей свою руку, — Хватайся, так и быть, научу тебя кататься. Дюпен-Чен недоверчиво оглядела широкую ладонь в черной перчатке. Затем посмотрела в его глаза, в которых, казалось, всегда была расцветающая весна. И зажмурившись, спрыгнула с бортика, не хватая его руки, попадая в его объятья. Адриан инстинктивно обнял её, прижимая к себе, чтобы не упасть вместе с ней на спину. — Я сказал руку, — Маринетт тихо ойкнула, попытавшись отстраниться от него, но Агрест не позволил сделать этого. Он взял её руку, выводя из своих объятий выкидом руки, чуть ли не вскружа своим движением ей голову. Сделал шаг, двинулся, таща за собой. Та, поддавшись его силе плавно ехала за ним. Стук коньков отбивал не только в мозгу, но и в ритме сердца. — Смотри, левую ногу ставишь так, а правую вот так, — он встал напротив неё, отпуская свою ладонь, заставляя Дюпен-Чен выставить руки паралельно телу, чтобы не упасть. — Предупреждай хоть! — наверное, она задействовала все мышцы, чтобы не упасть лицом на холодный пол. — Не злючничай, а слушай, — он составил ноги, — Отталкиваться начинаешь левой, — Адриан повторил движение несколько раз, — Потом подхватывает правой, и катишься, — выглядело легко, если бы не было, черт возьми, так страшно! Пока Маринетт пыталась стартануть, Агрест стоял рядом, не отходя ни на метр, страхуя непутевую незнакомку. И вот когда спустя десяток минут у нее началось получаться, он разрешил себе отъехать от неё на пару метров, чтобы сделать пару кругов. — Едь у бортика, если страшно, — но Дюпен-Чен мотнула головой, — смотри, ноги у тебя одни, — тот пожал плечами, — упадешь — пеняй на себя. И уехал. Оставляя её наедине с коньками. Маринетт смотрела ему в след. Рассматривала его грацию, и чего уж таить фигуру. Хоть под костюмом и курткой всего не увидишь, но сложен он был хорошо, иначе как можно объяснить то, что по льду он не ездил, скользил! Словно это было его второй стезей. Интересно, он хоть что-то не умел? «А чем я хуже?» — в голову забрался мерзкий червяк сомнения, и прежде чем подумать, Маринетт оттолкнулась от борта, стартуя вперёд. Рассчитать дистанцию она не успела, да и не сразу поняла, что летит не на другую сторону стадиона, а прямо в Агреста. — Нет, нет, нет! — пискнула она за секунду, как успела врезаться в его грудь, оперевшись ладонями, чтобы хотя бы не сломать себе нос. Похоже, сама судьба поддакивала все ближе и ближе в друг другу? Или же это была её глупость? Но, кажется, мужчина этого не оценил. Он смотрел на неё снизу вверх, радуясь, что успел затормозить, иначе не обошлось без травм, уже в последствии, когда Маринетт пошатнулись, они оба упали на лёд. — Не ушиблась? — сжав челюсть, спросил он. Агрест точно сейчас возненавидел её. Если бы не контракт (в котором точно есть пункт, наверное проплаченный сверху, не обращать внимания на неуклюжесть), он бы послал её куда подальше. Ну, быть вместе им вместе ещё недолго. Почти полсуток. Но, признаться честно, Маринетт будет скучать по этому засранцу. — Нет, и прости, — не открывая глаз произнесла она. Рядом с ним в нос бросался запах дорогого парфюма. В сантиметрах от него, он ощущался особо ярко. Древесные нотки перебивались яркими цитрусовыми. Хотелось прижаться носом к его шее и вдыхать этот аромат до бесконечности. — Думаю, сейчас не лучшее время, чтобы загорать в свете ламп, — снова у него получилось вызвать улыбку на её лице. Даже в такой глупой ситуации. Он аккуратно ссадил с себя Маринетт, а после поднялся сам, протягивая руку. — Больше никакого спорта, — он помог отряхнуть Дюпен-Чен одежду, — Может сделаем перерыв на обед? А то моих нервных клеток, и живых мест на теле не останется до вечера. Хоть он и говорил серьезно, но вытянутые в усмешке губы всё выдавали. Улыбающийся котяра. Чеширский кот! Так вот на кого он был так похож! — До бортика сама, или мне стоит надеть шлем? — Адриан! — шикнула та, — Я прекрасно езжу сама! — съязвила она, забывая о том, что ещё минуту назад она лежала на льду. — Да-да, — он специально сделал несколько резких движений, отъезжая на несколько метров, — Я жду тебя у бортика! Дюпен-Чен тронулась, но сложилось такое ощущение, что ноги совсем не слушались её. Не поддавались её командам. — Нет! Забери меня отсюда! — Потребовала она, — Пожалуйста! — прозвучало уже более жалобно. Если бы их день не закончился в двенадцать ночи, то Агрест ей припоминал бы эти сутки всю оставшуюся жизнь. — Спасибо, — тихо сказала Маринетт, когда Адриан подцепил её словно на трос, за свою руку. Не хотелось признавать поражение.

***

Но горячий обед был вкуснее. Да и с теплым супом, а после и отличным мясом, обиды, как-то пропадали, оставляя молодых людей, с новой порцией еды. — Вкусно? — Маринетт втянула спагетину, сложив губы трубочкой. Адриану нравилось то, что Дюпен-Чен не пыталась строить из себя того, кем не являлась. Конечно, он успел изучить всё «досье» своей девушки на эти сутки. По словам Альи Сезар Маринетт не любила грязь в доме, горделивых людей и назойливых разговоров. На его взгляд, она, как и все, была самой обычной, но чем-то цепляла. Маленькими коготками, словно пришивала к своей душе. Манила красотой внешности, её необычностью. Смесь темных волос с синим отливом, как цвет ночного неба в перемешку со звёздами в её глазах. А было бы ему легче, если бы она, как некоторые из «его» пассий, тоже попросила белоснежный автопром? Несколько машинок за сто тысяч евро. Неудивительно, что после нескольких таких случаев, приходилось вводить жёсткие коррективы в договор. Хотя, на самом деле, он каждый раз надеялся на обратное, читая в договоре: «нужны только деньги» или же «побей бывшего, пж!», такие заявки часто игнорировались, шли в спам. Хотя, на начале своей карьеры он не брезгал испачкать руки и потратить пару сотен, лишь бы встать на первую строчку популярности в бренде. — Очень! — кивнула она, — А ты чего не кушаешь? — Дюпен-Чен добавила немного перца в салат, — Не голодный? — Нет, задумался. Может в океанариум? Наверное, он ещё ни у кого не видел такого блеска в глазах при упоминании этого места. — О, я обожаю океанариумы! — закивала та, пытаясь прожевать огромный лист, — Разноцветные рыбки, скаты и кораллы в аквариумах! Это так волшебно! А ещё контактный зоопарк с черепашками! — теперь она торопилась съесть все, что успела заказать, чтобы поскорее отправиться в запланированное место.

***

Высокие потолки, синий отлив от переливающийся воды, множество разноцветных рыб, сбитые по стайкам. Малое количество людей, которые напоминали о себе тихими разговорами и затворами фотоаппаратов. — Какая красота… — протянула Дюпен-Чен, аккуратно прикасаясь к стеклу, будто притрагивалась к большой рыбе, проплывающий мимо. Маринетт, будто впервые шла и шла вперёд, завлеченная манящей красотой подводного мира. Рыбки-клоуны сменялись рыбами-колючками и рыбами-ежами. После появился аквариум с иллюминаторами, где в увеличительных стеклах были видны медузы в стоячих водах. Здесь, стоя рядом с ней, удивлённо поднимающий взгляд на пузико маленькой акулы, Адриан понял, что все это время наблюдал не за рыбами и прочей живностью, не за тем, как Маринетт фотографировала любое движение маленьких животных, чтобы записать их не только на память телефона, но и на подкорку сознания. Агрест смотрел на неё. Как Дюпен-Чен, будто попадая в детство, но все так же оставаясь грациозной девушкой, изучала красоту подводного мира, который был недосягаем для многих. Она не заморачивалась на счет своего вида, не думала о том, что на штанах в некоторых местах остались капли стекшей глины. Волосы в хвосте, минимальный макияж. Будто она не на свидании, а вышла в магазин на пару минут. Ладно, кому он врёт, она была прекрасна даже в таком виде. Для него точно. Подождите, свидание? Это было свидание? Этому дню можно было дать определение, как одно большое свидание. Да его работу по другому и не назовешь. Его предназначением было делать девушек хоть каплю счастливее в день, когда все должны быть влюблены в свою жизнь хоть немного. Стоит ли говорить Дюпен-Чен, что цена была такая завышенная, потому что Сезар заплатила по тройному тарифу, лишь бы Агрест достался Маринетт именно сегодня. Почему он — Адриан не знал. Как он понял при их первой встрече в коридоре, на пороге её квартиры, Дюпен-Чен не знала его, даже не видела на обложках журнала. И он не знал льстило это ему или же наоборот огорчало. — Смотри! — Маринетт схватила его за руку, тяня за собой, — Смотри какой красавец! — она указала на большую черепаху, проплывающую мимо водоворота маленьких рыбёшек. — Сфотографируй нас! — Адриан не отразил, как место её телефона достал свой, делая несколько совместных снимков Дюпен-Чен с морским миром. — И вот так ещё! — она поменяла позу, «беря на ладошку» черепаху. Ещё несколько снимков, которые сохраняются в его галереи навсегда. У него было правило, не соединять себя ничем памятным с кем-либо из встречных на таких… «мероприятиях». В большинстве, он просто не хотел считать себя уродом, который воспользовался чувствами и ушел по-английски с наступлением полночи. Но… А могли ли вообще быть исключения в таких ситуациях? Нужны ли они? Если да, то кому? Ему? Или тем пассиям? — Это же арка! — воскликнула Дюпен-Чен, хватая за руку задумавшегося мужчину, — Смотри! Над их головами проплывали оранжевые рыбки, их чешуя переливалась под лучами солнца, делая их золотистыми, можно сказать драгоценными. — Волшебно… — протянула та, запрокидывая голову назад, — Сколько раз не бывала, каждый раз как первый. Детский восторг наполнял её с головой. Телефон запечатлел все ракурсы, которые только Дюпен-Чен посчитала красивыми. Агрест наблюдал, как у неё хорошо получалось ловить ракурс быстро проплывающих особей. Казалось, в её руках не могло получиться что-то криво или плохо. — Слушай, фотограф-полторашка, — в шутку задрался он, уже чувствуя нагнетающую бурю снизу, — Скинешь мне фотосессию рыбок из океанариума? — Конечно! — Маринетт открыла социальную сеть, и тут же поняла, что контакта Агреста у нее нет. — А как ты? — но ему не пришлось отвечать, в эту же секунду у нее появилось всплывающие сообщение с новым чатом, — Спасибо, — она улыбнулась. Дюпен открыла чат, галерею, выделяя пальцем пару фотографий, а после потянула вниз. Она не считала сколько фотографий всего получилось, скидывала даже неудачные. Ну а что? Зато воспоминания! Когда количество перевалило за триста и социальная сеть, а вернее чат возмутился, Маринетт остановилась, нажимая иконку самолётика. — Отправлено! — она положила телефон в карман, наблюдая, как с каждой вибрацией телефона в руках Агреста его глаза расширяются. — Ты что, каждый шаг фотографировала? Сколько их там? — Немного больше, чем ожидалось, — удивительный ответ удивительного человека. — Допустим, — он улыбнулся, просматривая все фотографии, — Я дома потом все посмотрю, — Адриан вздохнул на увеличивающиеся сообщения, выключил звук и убрал телефон в карман брюк.

***

— Это так превосходно! — Дюпен-Чен держала в руках каплю, сделанную из плавленого стекла. Внутри неё застыла маленькая золотая рыбка — продавец уверил — она исполняет желания. На самом деле этот сувенир был похож не на продукцию океанариума, а как будто он был куплен на выставке закаливания и обливания различных видов сувениров из горячего стекла. — И вот ту ещё, пожалуйста! — воскликнула Маринетт беря в ладони разноцветные стеклянные водоросли. Адриан кивнул, оплачивая своей безлимитный картой небольшую по стоимости покупку. Все же, по сравнению с другими девушками, Маринетт не просила ничего. И ему совершенно ничего не стоило заплатить за обед, купить горячего кофе на них двоих, и оплатить стеклянные статуэтки в океанариуме. Конечно, он не считал оплаченную мастерскую и каток. Ведь, это было его прихотью свозить Дюпен-Чен в хорошее место. Конечно, со слов Альи он знал, что Маринетт несколько раз была брошена в день всех влюбленных. Пусть она и не считает этот день праздником (ведь без второй половины это невозможно), Агрест просто хотел подарить ей счастливые сутки, наполненные хорошими эмоциями. — Ты видел эту маленькую акулу? А черепаху? — девушка вдохновенно рассказала о всех существах, — Они такие необычные! Все разные! Такие уникальные! Агрест слушал не отвлекаясь, было чем-то волшебным наблюдать за её вздымающимся хвостиком, пока она вприпрыжку шла по холлу океанариума за курткой. — Слушай, — Адриан перебил поток её мыслей, — Позволь, я сделаю для тебя последний сюрприз? — произнес тот, помогая надеть тяжёлый пуховик. — Сюрприз? — её глаза засверкали, — А вам так можно? — он кивнул, — Хорошо! Адриан натянул пушистую шапку на её глаза, закрывая вздор на мир, теперь она могла подчиняться только своим ощущениям. И сейчас мир казался ей намного чётче, аромат его духов преследовал попятам, и это не удивительно, Агрест вел её за руку, приобнимая, чтобы Маринетт не упала, поскользнувшись на белом снеге, который покрывал прозрачный лёд. Агрест усадил её в машину, пристегнул, а после сел за руль. До ушей донеслось урчание автомобиля, а после она телом ощутила движение. Маринетт прижалась к спинке, думая о том, какой сюрприз Агрест мог преподнести ей? Цветы? Были. Все места, в которые она хотела съездить, уже были. Куда они могут направляться ночью? Когда закат уже уходил с неба прочь, оставляя беспробудную тьму. А ведь сутки так быстро пролетели. Она никогда не чувствовала себя настолько живой и искренне счастливой. Рядом с Адрианом её день святого Валентина впервые прошел идеально. Наверное, она даже почувствовала себя любимой. Но так ведь не должно быть? Они ведь больше никогда не встретятся. Не пересекутся на узких улочках, случайно встретившись взглядом за утренним кофе. — А что за сюрприз то? — Поддалась Дюпен-Чен вперёд, — Что меня ждёт? — Разве прелесть сюрприза не в том, что ты не должен знать, что там находиться до момента, пока тебе это не покажут? — протянул тот задумчиво. — Скажи, сюрприз в машине? — Дюпен-Чен почувствовала, как Агрест потряс рукой, мол «фифти-фифти». — Тогда, я найду его сама! — Маринетт хихикнула в ответ на свою гениальную идею. А после руки пошли по салону машины, она медленно исследовала черную кожу, полочки, углублённые в двери машины, бардачок. При открытие тот автоматически маленькую лампочку, но видимо девушка сильно дернула, так, что часть содержимого упала ей в ноги. Она наклонилась подобрать, пытаясь наощупь понять, что за шершавый пакетик. — Отдай, проказница, — Агрест увидел, что выпало из бардачка, быстро отнимая у любопытной попутчицы. — Верни, я не разобрала что это! — она потянула руку к нему, не понимая, что отвлекает того от дороги. Рука скользнула по пульту управления, коснулась подола его куртки, провела по рукавам, пытаясь найти, куда Адриан мог спрятать найденный ей подарок. Но ладонь, которую он сжал в ответ оказалась пуста. — Я все равно найду! — как бы угрожающие сказала та, выскальзывал пальцами из его руки. Кисть поползла вниз, к карманам. В них ничего не оказалось. А все же удобно допрашивать парня, пока тот, отвлечённый на дорогу, даже не сможет тебе перечить. — Потерпи, мы скоро приедем, и ты увидишь все, — едва раздражённо уже ответил мужчина, если бы они ехали быстрее по заснеженной трассе, то Маринетт могла несколько раз привести их к аварийной ситуации. Но ладонь скользнула вниз, но из-за кочки, рука, которая должна была попасть на живот, скользнула ниже. Она неловко опёрлась, чувствуя, что поддерживает её ладонь явно не наушники, которые остались лежать в кармане. Они не могли так выпирать. Осознание насквозь прошибло мозг, заставляя отскочить, насколько это было возможно. — Не тот ручник для остановки… — попытался отшутиться Адриан, понимая, что его эрекцию так глупо спалили. — Черт! Прости! Я не хотела! — начала оправдываться она, прижав ладони к своей груди, она чувствовала как сильно бъется её сердце, как горят щеки. В машине воцарилось молчание. Маринетт уже хотела перестать играть в ту игру. От кого точно, но от мужчины, который целый день притворялся для неё другом, который вел себя как парень, она не могла, а может и не хотела этого ожидать. Хотя ещё утром твердила себе о том, что нет ничего такого, чтобы просто переспать и забыть. Так что же изменилось сейчас? Агрест сидел поджав челюсть. Как он мог так спалиться? Где же его хвалебная сдержанность. Адриан был уверен, что Маринетт не должна этого заметить. Приспичило же ей поиграть в угадайку! Угадала? Нашла, что хотела? — Кхм, — мужчина прочистил горло, — Мы приехали, — после этого автомобиль резко затормозил, — Только не открывай глаза, договорились? Адриан вышел из машины, помог выбраться спутнице и повел её вверх, казалось, на склон утеса. А такие вообще были в округе Парижа? По ощущениям они ехали не так долго. После той ситуации теперь Дюпен-Чен стеснялась брать его за руку, лишь от одного прикосновения щеки зардели, словно от пожара внутри. Но Адриан настойчиво не отпускал её — либо это и была цель подарка, либо он просто боялся, что она упадет. Чем выше они поднимались по ступеням, тем холоднее становилось. Вокруг послышались голоса людей. Впервые за день это людное место? Но что это, да ещё и на возвышенности? Её ладони в перчатках отпустили, кладя на какой-то выступ — вероятнее перила. Затем шапка медленно поползла вверх. Маринетт зажмурилась в ожидании. Для неё было необычно, что она умудрилась не сорвать сюрприз. Как она сдержалась, чтобы не поднять подолы головного убора, чтобы подсмотреть, хоть немножечко. — Готова? — она кивнула, — Открывай глаза. Раз. Два. Три. Взмах ресниц, чтобы проморгаться ещё несколько секунд. Зрачки не могли привыкнуть к свету после долгой темноты. Но это того стоило. Маринетт оглянулась, она точно находиться не в сказке? По темно-синему небу были разбросаны яркие светло-желтые, оранжевые, красные пятна. Это же… — Китайские фонарики! — с придыханием воскликнула та. Рядом и вокруг люди с закрытыми глазами, держа на ладонях яркий колпак фонаря, поджигали фитиль, загадывая желание. Она даже не знала, что такое бывает, почему об этом никто не говорит? Почему такие места не пестрили в новостях? Об этом должен знать весь мир! Восхищенная происходящим Маринетт забыла о том, что Адриан тоже присутствует где-то здесь. Что это он привез её на это мероприятие. Мужчина неожиданно появился сзади, обнимая со спины. В руках, что появились перед лицом Маринетт оказался фольгированный фонарик. Она без слов подставила свои ладони под него, дожидаясь пока Агрест достанет зажигалку, поджигая через фитиль горящий материал. А потом, подтолкнув своими руками, маленький фонарик, наблюдала как он устремился вверх, к своим собратьям. Дюпен-Чен поджала губы, пытаясь сдержать слезы от умиления. Ещё никто не делал ей такого сюрприза. Это же как в её любимом мультфильме. Но откуда Адриан мог это знать? Кто мог сказать ему, что это было её самой большой мечтой? — Ну ты чего, не плачь, — он повернулся к ней, проходя большими пальцами под глазами, собирая выступившие слезы, — Не плачь, кому говорю! Ресницы отваляться! Глаза заморозишь! Ух, кому говорю, слезы втяни! — и вместо того, чтобы заплакать ещё сильнее, она засмеялась. — Вот, так лучше! И не смей плакать! — Агрест улыбнулся, трепля её по макушке. — Не буду, — кивнула она, а после обняла его. Сама не ожидая от себя таких действий, положила руки ему на талию, прижимаясь ближе. Хотелось тепла, согреть свое замершее сердце. Укрыться от вьюги и бесконечных метелей. Пусть и на один раз. Пусть с неизвестным человеком. Он ведь сможет залечить её раны? Адриан обнял её в ответ. Ей это нужно. Да кому он врал? Ему тоже это нужно. Душой он понимал, что это всего лишь на день. Сутки и он больше её никогда не увидит. Но почему хотелось продолжать делать её счастливие? — Могу я попросить последнее желание? — Агрест поднял руку, смотря на часы, дисплей показывал ровно десять вечера. — Конечно, у тебя ещё есть два часа. Оба из которых он хотел провести только с ней. Оба из которых принесут ему дольку боли и счастья. Он не знал, что с ним сделала эта маленькая девушка. Будто снесла его градом в тихий день февраля. Почему в ником до неё он не видел ту, что способна дальше прожить с ним не только сутки, но и всю оставшуюся жизнь? По сравнению с прошлым девушками, что были бурным морем в его переменчивой жизни, она оказалась тихой водой, устаканившей его сутки в середине недели. Кажется, сегодня была среда? Все равно. Ведь дальше снова начнутся сумасшедшие будни, и нужно будет как-то дожить до конца недели. Без неё… — Я бы хотела закончить этот день ужином… — Без проблем, какую кухню предпочитаешь? Японскую? Китайскую? Франзузкую? Грузинскую? — начал перечислять он. — Ты не дослушал. Ужином у тебя дома. Если такое возможно, конечно, — Маринетт отодвинулась от него, сжимая свои пальчики в кулак. Мужчина опешил. Он хотел провести с ней время. Но чтобы на своей территории? Если он правильно помнил, то ещё никто не был у него в квартире. Но и в договоре не было такого запрещающего пункта. — Хорошо, но нужно будет заехать в магазин, я редко нахожусь в квартире, поэтому в холодильнике чаще всего пусто. Маринетт кивнула. Она не ожидала, что он согласиться на её сумасшедшую идею. — Подожди, сфотографируй меня! — Дюпен-Чен протянула ему свой телефон, прося сделать несколько на память со светящимся небом. Как только несколько удачных фотографий появилось в галерее смартфона, мужчина взял девушку за руку, ведя обратно в сторону машины — она ведь шла сюда с закрытыми глазами. Уходить не хотелось, это было настолько прекрасно, что она бы осталась здесь на всю ночь. Маринетт именно так представляла себе этот момент в фильме. Влюбленые люди запускают фонари — символы их чувств — высоко в небо, чтобы поделиться своей любовью со всеми. Будто крича всем, что они влюблены в друг друга. Не чувствуют ритма жизни без своей второй половинки. — Если хочешь я могу что-нибудь приготовить, — предложила Маринетт, пока Адриан пытался поймать какую-нибудь радиостанцию. — Если ты не спалишь мне кухню, — съязвил по-доброму тот, — То я согласен. Мотор заурчал, заводясь. Машина двинулась, под колесами заскприпел недавно выпавший снег. Под светом фар появились мерцающие снежинки. В темноте салона не было видно даже своих пальцев, единственным источником света были кнопки, выделяющиеся красным светом. Радио так и не было найдено, шипящий звук давил на уши, поэтому было принято решение его выключить. Маринетт потянулась к магнитоле, как тут же переплелась с пальцами Адриана. — Ой, — вырвалось с её уст. — Ой, — поддержал он её, но пальцы не убрал, перемещая её руку вниз, кладя на рычаг, переключая на четвертую передачу. И не отпускал, крепко держал, сжимал аккуратные пальцы. Маринетт, поджала губы, думая, что сделала что-то не так. Но тогда бы он накричал на неё? Или нет? Взгляд метнулся на его лицо, спокойно смотрящее вдаль. Редкие фонари на улице отбрасывали тень на мужские черты, подчёркивая ровный подбородок, и выпирающий кадык. Губы, что сегодня целый день дарили ей улыбку, вдруг начали манить. Было интересно узнать каковы на вкус они у того, кто может так легко зачеркнуть свою жизнь в пользу кого-то на сутки. «Сколько поцелуев на твоих губах? Скольким женщин ты разрешал касаться себя? Позволишь ли и мне?» Она смотрела не него, прожигала васильковыми зрачками насквозь. Думая о том, могла ли позволить себе ещё один такой день? Да и стоило ли оно того? Определенно, да. Хвост воспоминаний этого дня навсегда увяжется за ней. От этих проплаченных встреч изрядно прохудится её кошелек. Зато она будет смотреть на него и понимать, что Адриан тот, кто умеет нацепить улыбку, чтобы сделать счастливым другого человека. Но прикасаются ли так к другой? Обнимают ли так другую? Желают ли так другую? Или она стала той, о ком говориться с сказках — раз и на всю жизнь?

***

Адриан отпустил её ладонь лишь тогда, когда машина остановилась у большой высотки. У его дома. До сих пор не верилось. Дюпен вышла из автомобиля, ожидая пока Адриан вынесет из машины большой пакет с продуктами. — Пойдем, — свободной рукой он взял её ладонь, таща за собой в подъезд. Консержка не обратила ни малейшего внимания на гостью, все же, видимо она не одна такая. От этого на душе засвербило. Лифт открылся, приветливо раскрывая створки дверей. Мужчина пропустил Маринетт вперёд, а после зашёл следом нажимая нужный этаж, который оказался не так высоко. Механизм повез их вверх. Дюпен-Чен осмотрелась, стены были украшены светящейся лентой, создающей какое-то странное настроение, явно не подходящее для общественного места. — Вот здесь я и живу, наверное, тебя испугает моя холостяцкая квартира, — выразился он, открывая дверь апартаментов. Пока Дюпен-Чен снимала куртку, рассматривая ремонт квартиры, Агрест ушел куда-то вглубь, вероятнее всего на кухню, потому что вдалеке послышались возгласы, а после шуршание пакетов. Ремонт был сделан в минималистичный тонах, голые стены с редкими картинами. Ни цветов, ни декоративных предметов. Лишь то, что нужно для минимального проживания в квартире. Тихо изучая то, что можно рассмотреть, Дюпен дошла до кухни, где Агрест усердно пытался понять, куда убрать специи для мяса. — И зачем я только их взял? — возмутился тот. — Тебе помочь? — Маринетт выглянула из-за угла. — Да, пожалуйста, у меня уже голова кругом, — она усмехнулась, а после подошла ближе, двигая своим бедром мужчину, отталкивая его от пакета. — Лучше найди, что мы будем смотреть за ужином, — с упрёком сказала она. Тот было хотел возмутиться, мол она ещё и пары минут не находилась на его кухне, как уже начала командовать. Но перечить не стал. Только Агрест скрылся за углом гостиной, Маринетт за пару минут разобралась со всем пакетом. И что он здесь нашел сложного? Комедия выбралась как-то сама. Телевизор остановился на заставке, а Адриан помог Дюпен-Чен перенести лёгкий салат и два бокала с алкоголем, вино оказалось самым средним вариантом. Маринетт не пила крепких спиртных, а Адриан не любил шампанское. — Может тебе плед? — предложил Агрест, когда Маринетт натянула рукава кофты себе на ладошки. Она кивнула, в которой раз понимая, что ей не нужны были слова о любви, не нужны поступки. Ей нужно было его присутствие рядом. На удивление оно грело её больше, чем вязанный плед. Мужчина устроился рядом, включая фильм на телевизоре. На деревянном подносе стоял салат и пару бокалов вина. Он протянул ей один, но Маринетт отказалась, накалывая на вилку кусочек сухарика. На самом деле, с каждой минутой настроение ухудшалось. Оставалось всего полчаса до окончания их контракта. И она со смелостью могла заявить, что не хотела расставаться с ним. Дюпен-Чен обвела его взглядом. Адриан сидела в расслабленной позе, прожевывая листья салата Айсберг. Ноги все так же находились в свободных брюках, а на ногах белые носки. Наверное, он тоже замёрз. Маринетт пододвинулась ближе, накидывая на ноги плед, прижимаясь к нему боком. Ей терять нечего. Совсем. Даже если она сейчас опозориться она больше его никогда не увидит. Так хотелось рискнуть, прикоснуться к нему ещё раз. Комедия оказалось настолько скучной, что за десять минут не произошло ничего, что могло насмешить. И тогда Маринетт решила незаметно для Агреста начать рассматривать его. Губы смаковали выпитое недавно вино. Левая рука стояла на подлокотнике, держа полупустой бокал от алкоголя. В свете телевизора, в сгибе локтя, где оканчивался загнутый рукав рубашки, переплеталась паутинка вен. Он точно хотел свести её с ума. В комнате с приглушённым светом было не видно, как расширились её зрачки лишь от одного взгляда на него. От включенного фильма на фоне не было слышно тяжёлого дыхания. — Дюпен-Чен, у меня хорошее боковое зрение, — она удивлённо захлопала ресницами, — Фильм совсем не интересен, да? — Да… Прости я, не хотела на тебя засматриваться. — Я верю, — он кивнул. — Может… У нас осталось десять минут, — Маринетт перевела взгляд на настенные часы — признак их разлуки, — Поиграем в вопросы? — Вопросы? — она кивнула, — и как в них играть? — Просто задаём вопросы друг другу и отвечаем на них. Чур, я первая! Как много у тебя таких свиданий бывает в месяц? — да уж, не самый лучший вопрос, чтобы узнать его как человека, но хоть что-то! — С учётом того, что я иногда забываю, как выглядит моя квартира, то очень часто. С одной стороны это хороший заработок, новые знакомства. Но, по контракту, после суток я должен стереть все контакты если таковые имеются и больше не пересекаться с заказчицей или договорщиком, — тот постучал пальцами по столику, — Но знаешь, признаться честно, ты единственная девушка, у которой остаётся меньше десяти минут и уже я хочу проплатить, чтобы пообщаться с тобой ещё немного. Не знаю, у тебя такая притягивающая аура. Добрая, что-ли. Привлекающая. — С-спасибо, — Дюпен-Чен прикрыла ладонями горящие щеки, — Твой вопрос, — она даже не думала, что не одна чувствует накаление между ними. — Почему ты воспользовалась моими услугами? По тебе видно, что ты не будешь пользоваться деньгами, так что тогда? — впервые за вечер, за время просмотра фильма, он взглянул ей в глаза. — Это было не моей инициативой. Я даже не знала, что такие услуги существуют. На самом деле у меня в планах было закупиться мороженым и красным полусладким и залипнуть в какой-нибудь сериал, как я делаю это обычно. Но ты нарушил мои планы. А Алья, она просто устала видеть мое грустное лицо. Я не знаю, может на мне проклятье? Я никогда не доводила отношения до праздника всех влюбленных. Наверное, я слишком влюбчивая, раз верила всей этой лапше, которую вешали они мне на уши. Даже сейчас я понимаю, что что-то чувствую к тебе, но это неправильно. Потому что мы должны забыть другу друга, и явно неправильно заканчивать наше общение прощальным сексом… Мой вопрос? — Адриан сжал пальцы в кулак, раздумывая над её ответом. — Сколько женщин у тебя было? Не подумай, что я лезу к тебе в трусы. Мне интересно, подразумевает ли ваша профессия интим? — Нет, это в договоре прописано. Мы напарники, наставники, возлюбленные, но не любовники. Мы можем приподнести все, кроме своего тела. — Наверное, нам пора прощаться, — Маринетт сглотнула, отставляя на поднос бокал, ей четко было сказано, что она не сможет удовлетворить здесь свои потребности. Она перевела взгляд на часы. Минута. — А если не хочешь прощаться с человеком? — он схватил ее, не давая встать, фиксируя рукой её лицо, не позволяя отвернуться от себя. Она сглотнула, боясь сорваться. Секунда и она сама притянула его, касаясь губами его губ. Не удержалась. От маленького касания в груди заискрились миллион огоньков, таких же, что горели сегодня в темном небе. Отстранилась на миллиметр, возможно ожидая разрешения на дальнейшее. Могут ли они подойти друг другу, как конструктор лего? Как детали подходящие по схеме? — Прости, договор… — с придыхом прошептала она. — Плевать, его время истекло. Он притянул её к себе усаживая на колени. Может быть это было его фетишем рассматривать каждую черту её лица, глаза раскрытые в удивлении, влажные губы, приоткрытые от ожидания, в которые так и хотелось впиться поцелуем. Не успеть сосчитать секунд, чтобы выяснить кто первым сделал этот шаг. Оба резко потянулись к друг другу, ударяясь друг об друга зубами, но это им не помешало. Губы каждого пытались занять лидирующую позицию, раня другого укусами. Сидя у него на коленях Дюпен-Чен казалась выше, от чего ей было удобно брать лидирующую позицию, хоть и неудобно было биться носами. Но ведь это мелочи? — Чертовка, — выдохнул он, пытаясь отдышаться, пока Маринетт переключилась с губ на снятие рубашки с его плеч. Ткань охотно поддавалась ей, помогая оголять широкую грудь мужчины, оставляя простор для поцелуев. Ладони пробрались под кофту, очерчивая талию, поднимаясь вверх к бюстгальтеру. Тихий щелчок, освобождающий грудь от тугого сдавливания, несколько движений и верх белья улетел куда-то в сторону. Маринетт пыталась зацепить каждую часть его тела. Ей льстило, что ей единственной выпал шанс на таком свидании. Она могла прикасаться к нему не как к возлюбленному, а как любовнику. К человеку, что согревал её одним лишь прикосновением. Дарил миллион бабочек в животе лишь взглядом. Губы переместились на выпирающие ключицы. — Не смей оставлять меток, — прошипел тот, когда Дюпен-Чен уже вцепилась зубами в кожу, — Блять. Он выдохнул, пытаясь сдержать себя в руках, а надо ли? Нужно ли продолжать эти бессмысленные детские игры? Ладони ухватились за край толстовки, перетягивая ту через голову, оголяя верхнюю часть тела Маринетт. Та лишь поддерживая игру прижалась ближе к нему, согревая Агреста своим теплом. Кожа к коже. Растущий градус накалялся с каждой секундой. Ладони ползли ниже, пока губы оставались там же. Все, что попадалось под руку было немедленно откинуто — теплые штаны, нижнее белье. В последнюю секунду Адриан успел выудить из брюк защитный фольгированный пакетик, закручивая его края меж зубов. После первого случая в своей жизни он знал, что защиту лучше всегда держать близко — женщины не любят ожидание, желание улетучивается, тело остывает. Им не нужен был плед, стесняться было некого, ни соседей, ни подсматривающих людей в окна. Сейчас фокус их зрения был заключён лишь на партнере. Дюпен-Чен с замиранием сердца смотрела ему в глаза, пока Агрест разрывал упаковку презерватива пальцами. Она привстала позволяя надеть защиту, отвлекая мужчину, грубо целуя его губы, шею, плечи, будто ревнуя. Но резко была осажена вниз, почти до конца. Маринетт закатила глаза, закусила губу, понимая, что только что чуть не застонала во все горло от наполненности внутри. Тонкий латекс позволял чувствовать все самые малые и толстые вены на члене, ещё и Адриан упорно стимулировал соски ладонями, не спуская с них то ладоней, то губ. Ладно, теперь она проверит Алье, что секс — это лучшее лекарство, чтобы убежать от проблем. Может она просто занималась им неправильно? Они синхронно ловили движения друг друга, помогая получить кайф от прикосновений. Дюпен-Чен занимала доминирующую позицию в позе наездницы. Он улыбался, наблюдая, как член выходил не до конца, а после снова погружался в нее, и так раз за разом, прямо как самый лучший наркотик. Ладони оставляли шлепки на её заднице, что оказалась ещё одной эрогенной зоной Маринетт, та лишь от одного сильного удара не знала куда себя деть, извиваясь ещё сильнее. Конец настиг обоих неожиданно. Это тот момент, который ты с предвкушением ожидаешь, словно разряда тока, запущенного вдоль позвоночника. Маринетт растеклась от удовольствия по торсу парня, вырисовывая на его груди незамысловатые узоры. Понимая, что если ей выпадет эта возможность ещё раз, то она ей обязательно воспользуется. Неважно как, но она обязана это ощутить ещё раз. — Спасибо тебе за этот день, Адриан. Я почувствовала себя счастливой. В твоих объятиях — как в коконе, уютно и тепло. — Кажется, мы оба преподнесли важный урок друг другу. С праздником, Маринетт. Агрест потянулся в сторону, накрывая их тела пледом. Их сутки продолжаться до завтрашнего утра. А что будет дальше, никто не узнает.

***

Действительно, тепло тел согревает лучше любого одеяла. Адриан открыл глаза, чувствуя, как Маринетт ерзает от затекшего тела. Он поднял взгляд к окнам, наблюдая, как в окнах просыпается рассвет. Ещё один день с этой чудесной девушкой? Да нет же! Он точно в сказке! Мужчина аккуратно переложил девушку на диван, оборачивая пледом, как сосиску в тесте. Он хотел встать, но почувствовал холод, от вчерашнего открытого окна на кухне. По коже пробежались мурашки, а нечего спать голышом! Он наспех надел валяющиеся брюки, чтобы хоть как-то согреть себя, а после встал, чтобы закрыть окно. Ему предстояло немало уборки от вчерашнего вечера. Скрученный презерватив тут же полетел в мусорку — вчера просто не осталось сил, чтобы сделать это. Грязная посуда загрохотала в посудомойке. Он сел на стул, беря в руку смартфон, рассматривая фотографии, которые вчера прислала Маринетт. А захочет ли она продолжения также, как этого желал он? Агрест потянулся к кружке, далая глоток крепкого американо. Немного подождал, смакуя вкус во рту, а после сделал ещё один глоток. На фото Маринетт выглядела счастливой, он не хотел удалять их. И если бы ему позволяла работа, то точно бы поставил на заставку ту, где Дюпен-Чен держала в руках черепашку. Он перевел взгляд на часы, время перевалило за восемь. Его радовало то, что Маринетт до сих пор находилась рядом с ним. В его квартире. Вдруг телефон пиликнул, оповещая хозяина сообщением. «Ваши вазочки готовы. Адрес тот же?» Адриан ответил односложным «да» и тут же закрыл переписку. Телефон вновь завибрировал, показывая пропущенные от начальника. Только не он. Чтобы этот человек сгорел в аду за все свои деяния. В гостиной что-то зашевелилось, зевнуло, а после явно начало метаться, пытаясь найти свои вещи. Возможно, ему стоило сложить их в отдельную кучку, чтобы гостья так сильно не волновалась? Неужели её разбудила трель телефона? — Привет, — тихо сказала она, заходя на кухню. Разговор тут же оборвался трелью мобильника. Начальник, словно черт не мог угомониться, Агрест сбросил вызов, хлопая по коленке, подзывая к себе. — Доброе утро, — он провел пальцами по её волосам, — Выспалась, — она кивнула, — Даже не знаю, радоваться этому или нет. — Адриан, — он отпил из чашки остатки кофе, — что дальше? Мне нужно уйти? Если так, ты скажи, я знаю на что шла, когда соглашалась на эту авантюру. — А ты хочешь уходить? — он взял её ладонь, прижимая к своей груди, а после заглянул в глаза, — Честно, я никогда не видел такой девушки, которая просто ворвалась в мою жизнь на сутки, а после стала для меня чем-то большим. Я не знаю, как описать это чувство. — Я тоже, но твое начальство, ты же говорил, никаких отношений. — Плевать, — он отрезал, — выплачу неустойку, — он поднял её подбородок, чтобы заглянуть в глаза, — Ты хочешь быть рядом со мной? — Хочу, — она потянулась обнять его, — очень. Возможно, мне опять застелила глупая влюбленность глаза. За всю жизнь я не была так счастлива, как за прошлые сутки. Ты исполнил мою мечту детства с фонариками. Лишь за это я безмерно тебе благодарна. Но что мне делать? — Не волнуйся, это уже не твои проблемы, самое главное ты мне уже сказала, — Адриан приподнял локоны и поцеловал её в теплый лоб. «Можно ли привязаться к человеку за один день? За сутки? Двадцать четыре часа, которые ничего не значат?» Маринетт поняла, что чувства к Адриану проснулись внутри неё ещё тогда, когда он стоял на пороге её квартиры. Они подпитывались от его шуток, поступков и слов. Она не знала его, но уже полюбила. Всем своим израненным сердцем. Что было в ней в тот момент, когда она потянулась к его губам — не знала. Но Дюпен-Чен чувствовала, что не получит отказа. — Можно арендовать твоё сердце навсегда? — Адриан улыбнулся. — Конечно, для тебя с двойными процентами! — мужчина ойкнул, когда кулачок ударился об его грудь. — Еврей и дурак! — она потерла ладонь, возможно Агрест ничего не почувствовал, но ей показалось, что она потянула пальцы, — Так сколько? — Будешь расплачиваться всю жизнь, — Он подхватил её за бедра, сажая на кухонный стол, — Можешь начинать прямо сейчас.