Наконец-то

Питер. Мальчик надежда. Мальчик свет. Огромные толстовки, спрятанные по комнате окурки и грязные бинты. Пропахшие кровью рукава и черный гардероб. Это то чего Тони не замечал, не видел или не хотел видеть. Его можно понять. Никто не хочет иметь дело с этим дерьмом. Друзья друг за другом отстраняются и не вывозят. Психика к слову тоже. И ты сам не вывозишь. Еда как способ контроля? — Да запросто. Самоповреждение как способ успокоения? — Дайте два. Перебежками от кошмара до суровой реальности где ты должен быть идеален иначе дома все пойдет по цепи снова. Скандалы, неоправданные надежды, битая об тебя посуда. Где-то на корочке сознания ты понимаешь — она не может меня убить. Чисто физически это невозможно. Я герой и мои способности меня вывозят. Но голос разума говорит — Страшно не то что она тебя может убить, а то что ты под полным ее контролем. Захочет — ты плашмя ляжешь за то чего она хочет. — Тварь внутри меня рычит — Да не в жизни! — Ты уже это сделал. Жизнь на результат, никакого завтра, курение и самоповреждение попытки контроля. Как и твои регулярные попытки самоубийства. - мысли разума Пит в ответ им молчит. Идеальная боевая единица. Сказали — сделал. Только вот быстро сгорающая. И желающая запихнуть на голову в петлю примерно всегда. Тони кричит сурово. Если ты без костюма никто, то так и есть! — Пит лишь саркастично поднимает бровь — Вы где-то откопали древний сборник цитат и решили его прочесть? — У вас есть язык к слову и если вы занимаетесь каким-то делом — об этом можно сказать. Не отсохнет — уж поверьте. Я не телепат ваши мысли читать. Я уже есть и удивительно, если мне кажется что вы игнорируете мои доклады я буду поступать как считаю нужным. — Верни костюм. Пит нажал на грудь и костюм сполз с него. — Было бы неплохо если бы вы мне дали хотя бы штаны. Будут не очень хорошие заголовки если из вашей башни будет спускаться полуголый подросток. — но Тони замер всматриваясь в глаза и спину. Уродливые рубцы наказаний Мэй, расползающиеся по спине, видимо привлекли взгляд Старка. Весь его пыл слетел с лица и превратился вначале в ужас, а потом в абсолютно холодное выражение. Огромное желание влезать в передряги и чистый адреналин никогда особо не беспокоило Пита. Он пил его размеренными глотками, как пил разочарование Мей и ее «недостаточно», горький американо, яркость адреналина когда лезвие задевает вены и оттенок крови меняется. Как ощущение полета над городом , как сигаретную горечь. Пил все без остатка. Как разочарование Тони — все же лучше равнодушия. Это было его тягой. Тони проверял его. Жучки были по всей комнате. — Не забыл — твердит разум. — Контролирует и не верит — молвит тварь внутри. Любовь к Тони была такой же как ненависть к Мей. Абсолютной и безостаточной. Я бы умер и убил за него если бы это было нужно. Я бы бесконечно прощал и сделал бы себя каким угодно ради него. Я бы брал все что давал Тони. Но Тони ушел. — Он не хотел понимать — молвит тварь. - в этот раз Пит с ней согласен. «Глупый ребенок» гласила невидимая табличка. Только Пит ребенком не был. Ему было 17 и он работал чтобы уехать от Мей. Поставил ее перед фактом. Он был соткан из кошмаров прошлого и несуществование будущего. Юное дитя с лицом солдата, когда-то давно с дрожащим голосом и кучей страхов. Сейчас — выросшее во что-то нечеловеческое. Тони не все предусмотрел. Глупый взрослый. Думал я позволю ему одному подвергнуть себя риску? Я чую беду. Запах пепла, к сожалению не сигаретного. Запах матери смерти. Холодной стали, крови и человеческого гниения. Моей смерти. Я чую. Паучье чутье не обманешь. Дитя войны — подавно. И я на коленях отдаю молитву ей и умоляю — Только не Тони. Только не он. Мать — Война лишь усмехается — На кого ты стал похож? Смерть говорит — Твое дитя. Твое время. Не его. Не горюй. - И я могу спокойно сделать последние вздохи. Мое время. И обнимает измазанными копотью руками. И она говорит заветные слова. — Ты рано — — А я равнодушно перебирая винтовку отвечаю — Мы всегда рано, родная. — Тони лишь падает на колени и пытается успокоить. Но я не плачу и не цепляюсь за любимые руки. Я улыбаюсь чуть кривовато и запечатляю первый и единственный поцелуй на его губах. — Наконец-то — последний вздох дается с тяжестью и навевает покоем. *** Вначале мальчишка казался ему наивным ребенком не знающим правил. Энергичный и сверкающий глазами. Квартирка была с коробок и пахла пылью. Напрягал лишь идеальный порядок. Но кровавые бинты под кроватью не сильно напрягали. Человек-Паук часто получал травмы и нет ничего удивительного. Он был необходим сейчас и я планировал его купить. Мальчишка легко согласился и единственное условие — реальная стажировка, но он был достаточно умен чтобы ее потянуть. Вопросы начали появляться когда он начал засиживаться в лабораториях и иногда ночевать в гостевых. Не слишком часто — но половина недели точно. На вопросы отшучивался, но и это было не слишком важно. Он умел задавать правильные вопросы, но все еще был ребенком. Но после увиденных мною шрамов по всей спине и перепадов настроения стало очевидно что он только делал вид. — Мне нужно быть аккуратным с ними или не причинять вреда? — Я вопросительно посмотрел на него. Вот уж что точно, не ожидал от него таких вопросов. — Аккуратным, Пит, аккуратным. — смотрит с вопросом и удивлением. Но не спрашивает. Умный мальчик. Но похоже он не скупился на удары. Больше всего прилетело наверное Кэпу. Он не сильно калечил, но совершенно не жалел. Раньше казалось что они для него легенда, но ступив на тропу войны он менялся в лице, движениях и жестах. Казалось сам воздух и порох его несет. Он определенно был горяч и очень хорош в своей стихии. Метился точно и анализировал за доли секунды. Что не спасло его в итоге от больничной койки, но увидев его там, он был снова обычный ребенок. Я начал что-то подозревать, но он увиливал от вопросов и сиял улыбкой во все 32. Будто не было ловкого и умного солдата на поле. — Пит что это было? — смотрю с очевидным вопросом. Он ест как-то странно. Активно жестикулирует и все время отводит ложку от лица. — Вам понравилось? Мистер Старк я так рад! — и краснеет лицом и ушами как влюбленная школьница. — Вы видели как я поймал шит, да? Это же так круто! Я встретил настоящих Мстителей. Ой простите я вам наверно надоедаю своими воплями. Этот ребенок был рядом после. Не слишком лез, но брал все что я даю с лихвою. Мне нужен был кто-то рядом. Но паром мне что-то показал. Что-то настоящее. Что-то чисто его. Он не сиял улыбкой и молча слушал все что я ему сказал. А после я понял что он настоящая язва. Жучков я не убирал. На всякий случай. А потом он залез на корабль. И снова этот взгляд и другая походка. —Тони что-то грядет. Я чувствую. Все о чем я прошу — живи и будь счастлив. И я тебя люблю. — Пит, ну что ты? Все будет нормально. — но Пит не слушает. Становиться на колени и отдает кому-то молитву. Почти жутко. — Трясу за плече. — О последнем мы поговорим после. Питер поднимаешься и целует в щеку. Улыбается — На удачу. — а во взгляде сквозит что-то невозможное. А потом он рассыпается. Целует на прощание. И его слова. — Наконец-то. — Наконец-то. Долбанное наконец-то. Будто он и не хотел жить. Будто он хотел умереть. — А потом пазл складываться. Сидя за виски я вспоминаю шрамы на руках, спине и ногах. Вспоминаю нежелание возвращаться домой. Улыбку. Вымученную и выстраданную. Запах кислятины на рукавах толстовок и полные тарелки еды. Сигареты найденные в рюкзаке. И непроницаемое лицо Мей узнавшей о его смерти. Абсолютное спокойствие и не грамма горя. Будто все в порядке и смерть единственного племянника такая же новость как сбежавший кофе. Пазл сложился. И мне хочется кричать и метать. Но смысла уже нет. Питер мертв и нет никакого повода разбираться с этим.