Прости меня, Тэхен

Из дрожащих изящных ручек выпадает стеклянный чайник, разбиваясь со звонким звуком в дребезги. — Чонгук, скажи, пожалуйста, что ты шутишь. — глаза старшего наполняются слезами, а нижняя губа дрожит на пару с руками. — Пожалуйста… — Тэхен. Нам надо расстаться. Я все решил. Я ничего не получаю больше от наших отношений. — Что я сделал не так, Чон? Я слишком навязывался? Ты от меня устал? Что я сделал не так? — Ты здесь ни при чем. Я завел новые отношения, не отойдя еще от старых. Это моя вина. Прости. — выдыхает младший, снимая с безымянного пальца правой руки обручальное кольцо, что теперь одиноко переливается золотом на тумбочке в прихожей. Чего уж там кольцо. Свадьбу недавно сыграли. Пока под ногами Тэхена рушится мир, уже бывший муж накидывает на себя дутую куртку, опуская ручку чемодана с вещами. — Забудь меня, Тэхен-и. Ты у меня самый красивый, самый лучший и улыбка у тебя прекрасная. Найдешь другого. Пока дверь открывается, блондин не глядя под ноги, наступает на кипяток, но даже это его не остановило и пальцы еле коснулись куртки младшего, а затем перед его лицом закрывается дверь, оставляя в полном одиночестве. Любви нет. Остался пепел под ногами и одеколон, что быстро развеется через часа два. *** Рыдания заглушает подушка, наволочка которой была заменена раз десять за один час. Обидно? Мягко сказано. Одиноко? Горячо. Больно? В точку и в самое сердце. Кажется, Тэхен потерял смысл жизни. Он больше никому не пишет, не звонит. Он больше не выходит на работу и игнорирует звонки от коллег и босса. Он ждет одно — сообщение от Чонгука. Хотя бы точку, хотя бы гневное сообщение. Все равно, что ждать от своей любимой игрушки, когда она заговорит. Кстати, о игрушке. Нет, это не взрослые игрушки, что были убраны в самый дальний угол в этой квартире. День и ночь пушистый котик, что улыбается грустно, будто сочувствуя и понимая бедного парня, молчит, позволяя высказаться, и впитывает в себя оставшиеся слезы, что не попали на наволочку. Сил больше нет. Старший каждый час, каждую минуту проверяет и обновляет соц. сети Чонгука, внимательно рассматривая каждую родинку на новых фотографиях, где он не грустит, а улыбается, обнимая друзей по бокам, пока сзади на танцполе отжигают полуобнаженные девушки. Больно? Не то слово. Целые две недели пролетают как один день. Мешки под глазами становятся все больше и темнее, а тельце стало худеть, что уведомляет о недоедании. Чонгук не позвонил, Чонгук не придет, Чонгук даже не напишет хотя бы точку, хотя бы гневное сообщение. Тишина. Хриплое «да уж» вылетает из уст. Мягко сказано. Каждую ночь блондина мучают кошмары, где он вместе с младшим и крепко-крепко обнимает его; где он поет песню про любовь ему, чуть ли не рыдая; где он просто засыпает на его крепком плече, вдоль и поперек исследовав ночное небо под головой. Этого нет. Больная фантазия и психика рисует то, что невозможно вернуть назад, после чего старшему невыносимо просыпаться, осознавая, что рядом нет никого, только пустующая и холоднющая вторая половина кровати. Нет, Тэхен никогда не пытался наложить на себя руки. Он и своих друзей спасал в самый последний момент, когда лезвие опасно приближалось к коже и венам. Слышали вы такое, что владелец канала «скажи «нет» суициду» покончил с собой? Таких случаев полно, поэтому не стоит заранее рассуждать о том, что может изменить свое течение в любую секунду. Новые люди, новые лица и еще одна туса в поисках чувства. Перед глазами мелькают просто картинки, инста модели и красивые куклы, но в душе пусто. Шот за шотом и разум блондина мутнеет, от чего приходится упереться лбом в барную стойку, ощущая чье-то дыхание на своей шее. Дело плохо. Сбросив с себя чужую руку, что нагло была положена на хрупкое плечо, Тэхен на ватных ногах направился в уборную. Достав телефон, старший отправил короткое «я скучаю.» и сполз вниз по стене, прикрывая глаза. Просидев минут так пятнадцать и не ощутив вибрацию входящего уведомления от единственного человека, блондин разблокировал его и зашел в чат. — Молчишь? Хрипло рассмеявшись, встал и вышел из душного помещения, жмурясь от вспышек, но не успев кое-как прийти в себя, блондина резко прижали к стене, предварительно заткнув рот рукой, чтобы даже и не пикнул. Незнакомец в открытую лапает чужую талию и ягодицы, что блевать тянет, но Ким меньше и хрупче, а извращенец наоборот — крупнее и мускулистее. В голове все мигает красным светом, давая понять, что пора уносить ноги, пока это не закончилось плачевно для него. Собравшись, блондин дает между ног мужлану и, сломя голову, бежит к выходу, чуть ли не выбив дверь ногой. Слезы вновь выступают на глазах и сердце колит вновь, задевая еле зажившие раны. Тэхен стоит и молчит, когда в пору было бы кричать во все горло, пока сердце Чонгука находится в Киме и так мило играет на ломаных струнах, едва ли касаясь. — Эй, ты! И все как в замедленной съемке. Парня берут за грудки и наносят первый удар по скуле, заставляя с хрустом голову откинуться вбок, а второй удар отправил чуть ли не в нокаут, и Тэхен падает на асфальт, сплевывая алую кровь. Тяжелым ботинком придавили светлую макушку, не давая даже вобрать в легкие воздух, от чего хочется скулить от боли и беспомощности, пока сверху насмехаются, снимая все происходящее на камеру. Но вдруг все это внезапно прекращается как и начиналось, кажется, Тэхену мерещится Чонгук, который присел на корточки, убирая за ухо выбившиеся пряди, что окрасились в красный свет. Горько улыбнувшись, оголяя кровавые зубы, Ким смотрит куда-то вдаль, в чье-то окно.

И в нашем, когда-то до боли знакомом окне Не мелькал наш силуэт. Видишь, доволен я, как и моя меланхолия, Ты рядом лишь в мыслях не более, Но и это все целая история, Да позабыты все главы и стерты, А ты все так же останешься гордым…

*** Чонгуку неспокойно. Каждую ночь ему снятся кошмары, где Ким стреляет себе в голову, вешается, спрыгивает с крыши многоэтажки, вскрывает вены. С каждым разом сны становятся все реальнее и нервы не становятся такими уж железными, как казалось на первый взгляд и с первого кошмара. И вот, стеля постельное белье, Чон кидает быстрый взгляд на телефон, ожидая еще одного сообщения от Тэхена, но его так и нет. Странно. Младший видит из-за угла стройные ноги, обтянутые черными джинсами, и в животе по самую рукоять вонзенный кухонный нож. Руки были раскинуты в разные стороны, а глаза безжизненно уставились в белый потолок. Резко вскочив с кровати, Гук наспех начал одеваться, наплевав на время. Накинув дубленку и кое-как нацепив кеды, громко хлопает дверью и спускается вниз, сразу перепрыгивая четыре ступеньки. На улице достаточно тихо, на горизонте светлеет и виднеется красивый, неописуемый рассвет. Розовые облака неспешно плывут в левую сторону, пока изо всех сил бежит в том направлении Чонгук, иногда перепрыгивая препятствия, что так не вовремя тут оказались. Вот и многоэтажный дом Тэхена, сердце сразу обрывается, стоило младшему увидеть скорую помощь и толпу людей, что создает шум, рьяно обсуждая, но оказалось, что машина стоит не у подъезда блондина, а у соседней, где в основном живут бабушки. Быстро набрав код от домофона, Чонгук быстро поднимается по лестнице и видит распахнутую дверь в квартиру старшего, что это его и настораживает. Младший видит из-за угла стройные ноги, обтянутые черными джинсами, и в животе по самую рукоять вонзенный кухонный нож. Руки были раскинуты в разные стороны, а глаза безжизненно уставились в белый потолок. Теперь настала очередь рушиться миру под ногами брюнета, что застыл в ужасе, наблюдая как врачи проверяют пульс у безжизненного тела, тихо выдыхая. С грохотом упав на колени рядом с Тэхеном, Чон кладет дрожащие руки на бледное лицо. Душераздирающий крик застревает у него в глотке. — Молодой человек, покиньте квартиру, пожалуйста. Чужая ладонь в перчатке ложится на крепкое плечо юноши, а тот даже не собирался шелохнуться. — Тэхен, очнись! Тэхен! Кричит в пустоту, перемещая руки на хрупкие плечи и потряхивая, затем замечает тонкую струю крови, что течет изо рта, капая на рукав дубленки. — Черт! Уведите его! Мед работники хватают Чонгука и тащат к выходу, не обращая внимания на сопротивление. Передав в руки другим, закрыли дверь в зловещую квартиру, что-то обсуждая. *** — Боже мой! Наш Тэхен! Как он мог так сделать с собой, уму непостижимо! Такой хороший и светлый мальчик! — плачет старушка, изредка вытирая слезы платочком, пока другие успокаивали ее и дополняли. — Женился ведь! Чонгук вздрогнул после этих слов и завыл, зарываясь пальцами в волосы, слегка их оттягивая. Пару минут спустя открывается дверь подъезда и виднеются врачи с телом Тэхена, что укрыто белой простыню и лежит на носилках. Только одна рука свисала и виднелась из-под ткани, привлекая внимание Чона. На заляпанных кровью пальцах сверкает золотое кольцо, что было на безымянном. — Время смерти: четыре часа утра. Сорок пять минут. Ровно в четыре часа утра и сорок пять минут израненное сердце Тэхена остановилось, ровно в четыре часа утра и сорок пять минут глаза Чонгука наполнились болью и горькими слезами, что нещадно текут ручьем, стоит младшему опуститься и взглянуть на мраморную плиту с выгравированным портретом Тэхена (с яркой улыбкой), при этом шепча, как молитву, всего лишь три слова: — Прости меня, Тэхен.