Её пять утра

Вадиму всегда казалось, что никто и ничто не сможет выбить его из колеи. Он всегда думал, что видит людей насквозь и знает все, что они пытаются от него скрыть. Сейчас же он был абсолютно потерянный. -Катюш, а пойдем погуляем? Маме нужно решить свои взрослые, скучные дела - Наташа улыбалась, но внутри у нее все тряслось. Что теперь будет? Как теперь смотреть в глаза брату. Все эти годы она об этом не задумывалась. Она четко была уверенна в том, что Вадим никогда не узнает о своем ребенке. Маша всегда давала понять, что никто из семьи Желтухиных не узнает об их с Вадимом ребенке. Никто кроме Наташи. -Да, солнышко. Погуляй с Наташей, а я все решу и приду к вам, договорились? - девочка кивнула и выбежала в подъезд, рассказывая тете о какой-то девочке со двора с которой она не хотела бы встретиться на площадке. Наташа как-будто приросла ногами к порогу квартиры. Она прожигала своим взглядом брата. -Наташ, иди - Маша буквально выталкивала девушку с порога квартиры - Иди. Я скоро приду - Маша вытерла последнюю слезинку с лица и закрыла дверь. Она так и осталась стоять лицом к ней, девушка как будто физически не могла развернуться лицом к мужчине. -Это... - хриплый мужской голос прозвучал совсем тихо. -Это дочь - Маша собирала всю свою силу, которая осталась в ней за эти дни - Наша -Всего одно слово, но оно далось ей с невероятным трудом. Маша медленно развернулась, наблюдая за реакцией Вадима. Его лицо не выражало ничего. Она словно смотрела на камень, а не живого человека. Вадим молча сверлил взглядом стену, переваривая все произошедшие. Девушка на ватных ногах двинулась на кухню. Дрожащими руками она достала сигарету из пачки, которую Вадим оставил на столе. Чертова спичка, как на зло, не хотела поджигаться. На кухню тихо зашел Желтый, забрав из ее рук коробок со спичками. Он резко чиркнул по коробку и поднес горящую спичку к ее сигарете. Девушка затянулась, смотря в стену, не обращая на него внимания. Словно кроме нее здесь никого не было. Вадим отошел к стене и оперся на нее. -И когда ты собиралась мне сказать? - девушка не узнавала его. Холодный, безэмоциональный. Её Вадим был другим. Светлый, улыбчивый, веселый. Единственное, что не изменилось это его серьезность. -Никогда - нервная затяжка. -Что? - мужчина истерически хохотнул - Что ты сказала? - Вадим резко оттолкнулся от стены, подлетая к девушке и хватая ее за щеки - А ты не много на себя берешь, а? -С бандитами своими так разговаривать будешь - Маша перешла на крик откидывая его руки от своего лица. -Просто скажи почему. Почему, зачем это все? Я правда не понимаю - он грустно усмехнулся смотря ей в глаза - Я похоже вообще ничего не понимаю. Девушка молча достала из шкафа бутылку водки и две кружки. С грохотом поставив их на стол, открыла бутылку и разлила по кружкам до краев. Тяжело опустившись на табуретку, она одним глотком выпила пол кружки, закашлявшись. Горькая с непривычки обжигала горло. Вадим взял из под стола табуретку, садясь напротив ее лица и смотря ей в глаза. -Рассказывай.

***

Маша рассказывала ему обо всем. Как узнала о беременности, как сперва хотела сделать аборт, но испугалась. Как со злостью собирала вещи и уходила из его квартиры. Как встретила Наташу и стала с ней жить. Как в роддоме у нее хотели отобрать дочь. Молодая девушка без мужа. С такими разбирались быстро. Давили, что бы написала отказ и отдавали ребенка тем, кто не мог их иметь. Как ей было страшно, что ее заберут. Тогда она даже хотела вернуться к нему, но Наташа помогла ей с врачами. Желтый молча слушал ее, не веря в происходящее. Ему казалось, это все происходит не с ним. Не может такого быть. Маша, рыдая, уткнулась в его плечо. Ей так его не хватало все это время. Вадим положил свою руку на ее голову, поглаживая. -Ты не понимаешь, что наделала. Ты же всего меня лишила. Семьи, дочери. Её отца лишила. -Да что ты говоришь! Какого отца? Который отказался от нее, когда она еще даже не родилась? - слез больше не было, была усталость. Тяжесть которую она несла на своих плечах все эти годы, в один миг рухнула на нее. -Как я мог от нее отказаться, если я о ней даже не знал? Какая же ты дура. Ты же ей жизнь сломала. Она в садик ходит, на улицу, там у всех папы, а она безотцовщина. Спросит где ее папа ты ей что скажешь? Или сказала уже? -Она не спрашивала, а спросит скажу, папа был моряк и погиб в шторм. Пусть считает, что папа был герой, а не бандит ломающий жизни простых людей - Вадим рассмеялся и от этого смеха ей стало не по себе. -А если я ее заберу. Так же спрячу на пять лет или больше, не решил еще - Хлесткая пощечина прилетела по его лицу. -Не смей подходить к моему ребенку, понял меня? Не смей! Не смей! Не смей! - от одной мысли о таком исходе ее накрыла истерика. Она колотила Вадима кулаками по груди. Это ее дочь, никто не смеет прикасаться к ней. Вадим перехватил ее руки, сгребая в кольцо из своих рук. В нем злости было не меньше, чем в ней. Он пропустил четыре года жизни своего ребенка. Он пропустил все. Её рождение, первую улыбку, первое слово, первые шаги. И все из-за одной фразы. Мужчина поднял ее на руки, относя в комнату. Он опустился на кровать, кладя ее на свою грудь и гладя по голове. Как бы сильно она не сделала ему больно своим поступком, он все равно любил ее. Сколько бы девушек не появлялось в его кровати, на улицах, он всегда искал ее глаза, ее черные как смоль волосы. В драках он выплескивал свою злость из-за нее на не в чем невиновных людях. Но каждый раз, открывая дверь своей квартиры, он надеялся, что его встретит запах ее еды из кухни, запах постиранных вещей и вымытых полов. Запах ее духов, которые он подарил ей недавно. В комнате будет танцующая Маша, раскладывающая вещи по местам. Будет уют. А он просто будет наблюдать за ней, за ее легкостью и безмятежностью. Но всякий раз он возвращался в пустую холодную квартиру, в которой казалось пыль и бардак давно начали жить своей жизнью. Сейчас он слушал ее ровное дыхание и не о чем не думал. Он уже все решил. заберет их с дочкой к себе, распишутся и будут жить. Все по-тихоньку наладиться. Дочь привыкнет к нему. Он уже привык к мыслям о ней. К мыслям, что он отец. Принять это было как-то невероятно легко. Наверное, из-за того, что этот ребенок от любимой женщины. До ужаса любимой женщины. Маше его планы точно не понравятся. Ну и пусть. В этот раз решать не ей.