Забери мою любовь

Я знала,что создана для чего то большего,во мне горела необъяснимая надежда,такая заманчивая и в то же время острая,как наточенный нож мясника. Глядя вокруг,я не видела своего места в окружающем мире,понимала,что он тесен для меня,но не могла никому этого объяснить. Я и не пыталась,потому что знала,что меня никто не поймёт,не захочет понять,ведь для них текущий порядок был превыше всего. Моя семья жила в деревне,на краю скалистого утёса в высоком деревянном доме,ветхом и скрипучем,но родном,построенным ещё моим дедушкой. Мой отец был местным пастухом,собирал овец со всей деревни и до вечера пас их на вышине зелёных гор,на альпийских лугах. Вообще папа очень гордился своим занятием,которое не приносило ему большого дохода. Ему льстила мысль о том,что в его руках оказывалось целое состояние овец,которых он бережно обхаживал и возвращал в сохранности обратно хозяевам . В деревне за такую аккуратность его всё ценили и вспоминали добрым словом,но ни чем больше. Работа у него была обыкновенная,зато отец любил её за прекрасные виды,открывающиеся с отвесных скал,за звенящий горный воздух,прозрачный,как местные холодные реки,за мягкие луга с сочной зеленью,за душистый запах цветов,жужжание пчёл и отдалённые вои диких животных,боящихся выходить из глубины дремучих густых лесов. Я не осуждала его за такую страсть,но понимала,что отец не стремился к чему превыше достигнутого,его всё удовлетворяло,всё ему нравилось. Мне не хотелось выглядеть неблагодарной дочерью,но держа семью из пяти детей можно было бы и подумать о более хорошем заработке,даже местный мясник зарабатывал больше, торговцы,которые путешествовали по другим городам,приносили новый товар,обновляли свои полки,жили намного интереснее и получали большой доход от своих увлечений. Моя мама присматривала за нами,была хранительницей очага,держала дом в чистоте и порядке,хотя с каждым годом трое её дочерей хорошо ей помогали. Но на маме по прежнему оставалась готовка еды,потому что никто не мог превзойти её в этом. Наш дом,как я и сказала,стоял на краю деревни,возле обрыва,внизу которого шумела вода. Виды конечно отсюда открывались великолепные,головокружительные,одно голубое небо,врезающееся в необъятные поля,стоило того,чтобы приехать из другого конца света и полюбоваться на такой вид. И многие туристы посещали нашу живописную деревню,дышащую искрящимся воздухом,пронизанную животворной силой и умиротворением,но быстро удирали после дневного отдыха,перенасытившись красотой,потому что она имела свойство надоедать. "И как мне всё это до сих пор не надоело",-спрашивала я себя каждый день,но быстро останавливала себя,видя,что остальные живут счастливо в наших краях.Домашние дела не давали зацикливаться на гнетущих мыслях. Мне было уже восемнадцать лет,год назад я закончила школу,меня не отпустили в город и теперь я наравне с матерью помогала по дому. Младшие сестра не слишком нагружали себя,но и не опускали рук,они просто учились,и в принципе я их понимала,никто добровольно не подпишет приговор о пожизненном заключении. В перерывах от глажки,мыться посуды и уборки(остальные дела пока не полностью ложились на мои плечи)я любила оставаться наедине,убегать куда то на задний двор,перелезать через забор,сбегать на цветочный луг и лежать там и думать о жизни. Эти бескрайние виды,звуки животных,запах коз,овец и коров,вечная слякоть на дорогах,грязь и неописуемое ощущение отчуждённости от окружающего,развивающегося мира сводили меня с ума. Да,я устала от всего этого. Я не могла,как мама,закрывать глаза на вечное отсутствие каких нибудь продуктов в нашей деревне,слабой сотовой связи и плохого интернета,я уже не говорю о том,что у меня было два платья на смену друг другу и никакого разнообразия. В живой город мы выезжали очень редко,и я отчётливо помню,как неловко я чувствовала себя в последний раз даже на улицах Берна с большими домами в своей поношенной блузке и мятых туфлях. Отец не отпускал моей руки и с попечительским видом наставлял меня,боясь,что я выскользну. И то,меня брали с собой просто потому,что я была самой старшей. «Аврора,не выходит из машины» «Аврора,не заворачивай за угол» «Аврора,это тебе не надо» «Аврора,мы не можем себе такое позволить.» «Аврора,подумай о сёстрах и братьях.» «Аврора,не говори глупостей.» Меня всё время останавливали,поучали,наставляли и совершенно забывали ,что я такой же человек,как и они и не желаю продолжать традицию жизни в глухой деревне. Мне не хватало воздуха на такой высоте. Я пугалась собственных мыслей и пыталась затыкать себя,но с каждым разом голос в голове кричал все сильнее и сильнее. Я хотела лучшей жизни. Я хотела большего. И сейчас,лёжа на лугу,полностью спрятавшись в высокой сухой траве и чувствуя,что по моей руке ползла какая то букашка,я как никогда раньше осознавала эту истину собственных желаний. Во мне пульсировал неистовый жар,остающийся на поверхности кожи. По небу плыли пушистые облака,похожие на кораблики,которые мы с Томом запускали в лужах ,остающихся после дождя в выемках по бокам дорог. По ним проезжали тележки,машины и вода из них выплескивалась прямо на прохожих. Наша деревня представляла из себя сборище небольших домов,похожих друг на друга и находящихся очень близко. Это делало её довольно милой и привлекательной. Белые фасады резко выделялись на фоне гор и полей,а серые крыши придавали им более утончённый вид. Перед каждым домиком красовались клумбы с цветами,небольшие садики,облагораживающие улицу. Дороги выглядели намного плачевно,асфальт давно потрескался на них,некоторые пытались привести его в порядок,но выглядели эти попытки убого. Дорога смешалась с песком,грязью,по бокам образовались дырки,из щелей росла трава. Все уже перестали обращать на нее внимание. Наш дом располагался на самом краю и сильно выделился от остальных,стоя отрешённо,как изгнанник в углу. Он был выше других на один этаж,был полностью из дерева и немного скривился вправо от постоянных ветров. Он часто скрипел,кряхтел под ногами. Отец пытался ремонтировать его,укреплял со всех сторон длинными дубовыми балками,но почва была слишком рыхлой,и дом всё равно оставался склоненным набок. Перед ним росли кусты роз,за которыми мама бережно ухаживала,подражая садам остальных домов в деревне. Сзади мы держали скот:корову и две козы,а ещё два десятка овец,за которыми нужно было постоянно следить. Но Тому и Риду нравилось этим заниматься,после учёбы младшие браться забегали в загон,отделяли ягнят от баранов и резвились вместе с ними,дразня их,чтобы те бодались друг с другом,устраивали своего рода бои,но в то же время оставались на чеку. Всё это происходило осенью,когда овцы не паслись в горах. Вообще,в деревне всегда находилось какое то занятие,определённая работа для тех,кто её искал,а мы,живущие своим трудом и зарабатывающие кусок хлеба таким образом,и подавно знали своё место. Я не жалуюсь,потому что на столе у нас всегда было свежее молоко,сыр,хлеб,овощи,но кроме базовых потребностей хотелось каких то развлечений,возможно новых поездок или технического прогресса в виде разноцветного телевизора вместо черно белой доисторической коробки,но мы ограничивались одним телефоном на дом и то с ужасным доступом в Интернет. Я лежала и размышляла о своей жизни,для кого то возможно интересной,когда меня кто то окликнул. —Аврора,-я быстро присела и платок соскользнул на лицо. Я сняла его и поправила волосы. На мне было льняное серое платье и белый фартук. Я вытерла вспотевшие руки и встала,оглядываясь по сторонам. На улице стоял июнь,начало лета и очередного пастбищного сезона. Погода была прекрасная,щекочущая нос,но меня ничего не радовало,я уже третий день ходила хмурая,как туча из за ужасного настроения. Всё скопилось воедино:мама отчитывала за рассеянность,отец заставлял до блеска отдраивать старую телегу для сена,да ещё и в моей книге оказался грустный конец. В общем,плохие мысли смешались с недавними событиями и превратили меня в ходящую грозу,готовую хлынуть в любой момент. Я снова прислушалась,но на этот раз услышала только стрекотание кузнечиков под ногами и лай собак. Но вот опять. —Аврора. —Что?-крикнула я в ответ и стала ждать обратной реакции,а потом закатила глаза,поняв,что это мама,которая никогда не ответит,пока ты к ней не подойдёшь и не посмотришь в глаза. Именно поэтому я подобрала юбку и побежала через всё поле прямиком к нашему кривому дому. Как я и думала,мама ждала меня во дворе с ведрами в руках. —Аврора,где ты ходишь? Я не ответила,просто опустила глаза,разглядывая свою обувь. —Лара и Мира убираются наверху,ты поможешь мне здесь,-сказала она. Лучше бы я была на пару с кем то из сестёр,с мамой заниматься каким то делом было сложно,она всё время придиралась и поправляла меня. Но сегодня она была очень задумчивая. Я взяла пустое ведро. —Набери из колодца,дома воду опять отключили,наверное кто то поливает грядки наверху,-сложила руки на бёдрах она. Мама была женщиной низкой,коренастой,с пронзительными карими глазами,чёрными тугими волосами и упругой фигурой с чуть выступающим животом. В ней было сильное начало,но она совершенно не умела жалеть себя. —Хорошо,-дунула я в ведро. Моё плохое настроение никуда не делось,оно висело прямо надо мной,искажая черты лица. Мама уже привыкла к таким переменам и не обращала внимания. Мои капризы интересовали её меньше всего,я выглядела как неблагодарная злючка,готовая надуться из за любого пустяка. Но на самом деле я никогда не отлынивала,как,например,Лара от обязанностей из за каких нибудь обид. Я знала,что всем всё равно и даже не тратила на это время,просто ходила с угрюмым лицом,создавая себе проблемы. Пришлось идти к колодцу в начале улицы,потому что тот,который рядом с нами был занят,мне не хотелось ждать,пришлось идти добрых тридцать минут. Вокруг него собралась толпа,они смотрели вниз,среди жителей я узнала свою школьную подругу и подошла к ней. —Что тут происходит?-спросила я,присоединившись к ним и жалея,что пришла. Не знала,что всё соберутся именно у этого крайнего колодца. —Кажется там кто то есть,-брякнула подруга,пытаясь что то увидеть. Она была долговязой и немного глупой,с круглыми,как у лошади грустными глазами. Я совершенно не поняла,что значит выражение "Кажется там кто то есть" В колодце? Сомневаюсь,что туда кто то поместился бы. —Разве это возможно?-спросила я. —Ну да,-ответила она,не глядя на меня. Я всё же решила отойти в сторону,боясь остаться под людьми. Через несколько минут я услышала какой то писк,протяжный и очень неприятный. Оказалось,что это был котёнок,упавший туда. Мне стало противно набирать воду,хотя я понимала,что котёнок довольно чистый,да ещё и безобидный. Но он выглядел так жалко,а из за воды и вовсе лысым,что от одного его вида ком подступал к горлу. Он лежал в руках Марго,толстой женщины,живущей неподалёку,она выпекала в своём доме хлеб и продавала его,потому что у её мужа было пшеничное поле. Разочарованные люди стали расходиться,они ожидали чего то более интересного. Я прищурила глаза,пытаясь понять,что за красное пятно на морде у котёнка. Любопытство взяло вверх и я подошла. К тому же никого почти не осталось. Марго смотрела на него с состраданием,она оказалась в безвыходном положении,вытащив его,теперь нужно найти ему приют. У нас дома никто домашних животных не терпел,поэтому я даже не спрашивала. —Это лисёнок,-протянула Марго,лаская это животное. Я удивилась,присмотрелась и поняла,что этот действительно лисёнок,не котёнок,как мне показалось,а лисёнок с чёрными лапками. Он был настолько маленьким,что поместился на ладони,а из за воды он выглядел ещё меньше,такой беспомощный. —Как он здесь оказался?-удивилась я. —Мать наверное бросила,-подняла на меня глаза женщина,а узнав,улыбнулась,-твой отец ведь на лугу? —Да,-ответила я,потому что привыкла к таким вопросам. Здесь люди дорожили своими овцами,которые составляли основное их имущество и каждый раз интересовались,как проходит работа отца. Никто и не подозревал,что заработок его держится лишь на мизерных суммах,и считали,что он ухватил куш таким способом. Уловив мой грустный тон,связанный с плохим настроением,она приняла его за жалость. —А ну как,Аврора,не хочешь забрать малышка к себе? Я округлила глаза. —Мне нельзя,-ответила я. —Да не бойся,это же кроха,совсем слабенький. Твой отец может потом подкинуть его в лес,-сказала она,протягивая противного лисёнка мне. Я не могла взять его в руки,он был такой настоящий,с чёрными,как бусинки глазами,с влажным носом и хрупким тельцем. —Меня убьют,если узнают,-ответила я,отходя в сторону. Марго вздохнула,ей явно он не был нужен,но он дрожал и странно осматривал нас,видимо боялся. В нём было одновременно столько дикого и чужого,он казался загнанным в угол,совсем неприспособленным к деревне,привыкшим к лесу и маме. Мама. Точно,она наверное меня ждёт! —Мне пора,-сказала я. —Брошу его здесь,-ответила Марго и опустила руки,подбрасывая жалкое существо на землю. Тот перекатился набок и фыркнул,а потом заскулил,он не мог встать на свои чёрные лапки,его качало из стороны в сторону,он закрыл глаза и свернулся. Мне стало его жалко. Ну очень. А ещё Марго встала и начала уходить. Я не могла так уйти. Но почему ей легко,а мне нет?! Пришлось положить лисёнка в карман фартука и побежать обратно с пустым ведром. Я увидела,что наш колодец свободный и зачерпнула воду оттуда. Всё это время животное тихо сидело,и я подумала,что он уже умер и стало страшно. Я сунула руку в карман и поняла,что он притаился и дышит,быстро дышит. Нужно было вытаскивать его,а то он точно погиб бы. Я отнесла его на задний двор и заперла под лестнице. Ещё одна неприятность на мою голову. Я всегда подозревала в себе эту неспособность проявлять отъявленное бесстрастие и хладнокровие,любая на моём месте не повелась бы на такую уловку Марго. Ну не могла же она оставить его перед колодцем,чтобы тот снова туда провалился и окончательно испоганил воду,сгнив внизу. Она точно вернулась бы назад,а я не смогла уйти,зная всё это я забрала его и теперь меня ждали упрёки от родителей. Мама давно перестала меня ждать. Солнце перевалило за полдень,перестало сильно печь,но всё ещё имело власть над землёй,когда я наткнулась с мамой в огороде. Наш огород стоял на краю обрыва,защищённый жалкой металлической сеткой. Он составлял один гектар,в огороде росла кукуруза,картофель,редис,свёкла, морковь,лук,листья салата и всё в таком роде. Становится понятно,что за всём этим хозяйством нужен постоянный тщательный уход. Мама умела им заниматься,она любила возиться с землёй больше,чем доить коров. Я не тянулась к таким увлечениям,потому что после них под ногтями оставалась грязь,кожа трескалась,одежда пропитывалась грязью. Но деваться было некуда,и я молча наклонялась и полола грядки,вырывала сорняки и тонула в слякоти. Сегодня мама решила посадить в Дальнем углу огурцы,семенами которого поделилась соседка. Она чистила почву,разрыхляла её. Я подошла со спины,моя тент упала на неё. —Долго ты,-сказала она. Я положила ведро перед ней. —Мне пришлось идти к другому колодцу,-ответила я . —Держи,-протянула она мне примитивный инструмент,-делай лунки и кидай в них по семени огурца. —Может для уверенности сажать по два,-предположила я. Мама подняла на меня усталый взгляд. —Не говори глупостей и делай,как сказали,здесь итак немного. Я с неохотой повиновалась,подобрала подол,опустилась на колени и начала выполнять указание. Некоторое время мы бок о бок работали молча. Было неловко о чем то говорить с мамой. Она у нас была немногословной,не сильно проявляла эмоции и предпочитала суровый взгляд крепкому слову. —Аврора,-неожиданно начала она. —Ммм —Ты в последнее время очень молчаливая,-сказала она,-тебя что то беспокоит. Обо мне мама знала только то,что я показывала,дальше она не лезла и не расспрашивала. Ей достаточно было того,что я увлекаюсь книгами и домашними делами,хотя последнее за увлечение сложно было принять. Ей не свойственно было интересоваться моими чувствами. —Я в порядке,мама,-как всегда ответила я,не пытаясь нагружать её собственными мыслями. —Уверена? Может тебя беспокоит то,что почти все твои подруги замужем,а ты нет. Меня беспокоило отсутствие высшего образования,отсутствие свободы,возможности выйти в город,слишком большое количество скота,запах навоза за окном,отсутствие инфраструктуры,бутиков с одеждой,ресторанов и нормальных кафе,обостренный контроль и чрезмерное преувеличение опасности внешнего мира,но меня никак не беспокоил вопрос о замужестве. Я задумывалась об этом только раз в жизни,когда впервые наткнулась на мамино свадебное платье. В остальное время я не видела себя в роли жены,хотя почему то была уверена,что буду жить в городе. —Почему ты об этом спросила?-остановилась я и подозрительно взглянула на маму. Та тоже перестала возиться и села на табуретку,оставленную ею здесь вчера. —Не знаю. Тебе восемнадцать лет,я в твоём возрасте уже вышла замуж. —И ты счастлива?-подняла я одну бровь. Она удивилась. —Да,я не жалуюсь. Живём честным трудом... —...в глухой деревне,-закончила я и удостоилась презрительного взгляда матери. —Вот значит как ты думаешь. Жалуешься на свою жизнь? —Я этого не говорила. —Но показываешь всём своим видом. Ходишь,строишь всем рога. —Разве это не моё дело?-встала я. —Ты должна знать,что никогда не сможешь оставить свой дом. Ты не изменишь того факта,что родилась здесь,такого ты больше нигде не найдешь,такой природы практически нигде не осталось. Ты должна гордиться,что имеешь возможность наслаждаться природой. —А если я выйду замуж,то уеду? —Вообще то избранник должен быть из села. —С чего вдруг? —Отец выберет за тебя,-подытожила мать,-это обычаи. Так будет лучше. Я громко фыркнула,моё достоинство было ущемлено. Но мысль о свободе осталась у меня в голове и крепко связалась с тем,что чем больше денег,тем больше свободы. Я жаждала свободы,а значит и замужества,как единственного выхода,оставалось только не пойти на поводу у родителей,а найти достойного избранника,которых увы было очень мало. Продолжать разговор не было смысла. Я ушла,закончив начатое. Мама тоже пошла готовить ужин,сестры давно спустились вниз,Лара ушла к подруге,Мире ходила во дворе,братья тоже резвились. Отец должен был прийти к шести,уставший и поникший. Я решила подняться наверх в комнату,переодеть грязное платье и умыться. Дел особо не было,за книгу браться не хотелось,потому что последняя всё ещё комом стояла в горле. Моя жизнь совершенно отличалась от тех,которые описывают на бумажных страницах. Несмотря на то,что мы живём на краю мира,в живописных краях с завораживающими видами,моя деревня стала для меня тюрьмой,непробудной и затягивающей. Я наблюдаю за этой размеренной жизнью с самого детства. Сначала я чувствовала себя безмерно счастливой,резвилась на лугах,гоняла коров и купалась в озёрах. Сейчас я так завидую людям,которым также всего достаточно,которые извлекают из таких моментов радость,но мне надоело,ужасно надоела. Ещё и эта бедность. Когда вся Швейцария славиться своей процветающей экономикой,прекрасным уровнем жизни,нашей семье всегда чего то недоставало. У нас не было сыроварен,либо погребов,мы не делали шоколад,мой отец просто пас овец на альпийских лугах за установленные деньги. Он никогда не стремился к чему то большему,сверх его реальности,и не давала работать нам. Однажды,когда я еле уговорила мать отпустить меня к тёте Амелии варить сыр,отец наказал меня,потому что я задержалась и велел отдать заработанный пять франков обратно чего я конечно не сделала,но с работой было покончено. Мама тоже не старалась выходить куда то,в прочем ей и дома хватало дел,она с головой уходила в них. И тут я вспомнила о своём недавнем госте. Посмотрев за окно,я поняла,что уже стемнело,животное сидело в погребе пять часов. Я попросту о не забыла. Вскочив с места,я побежала вниз по скрипучей деревянной лестницы мимо кухни,тем самым испугавшись домочадцев. Я выскочила во двор и свернула за угол. Открыв крышку я увидела скомканное существо,которое не издавало ни звука. Во мне снова проснулась жалость к дикому,никому не нужному зверьку.