Я не смог

      Я всё ещё помню тот день, когда ты разозлился на меня, порвал наши отношения, как лист бумаги… словно они были ничем. А я стоял… Стоял, как идиот, смотрел на тебя пустыми глазами, чувствуя, как весь мой мир рухнул, развалился, словно карточный домик. Никогда не забуду твой холодный взгляд в мою сторону… А ведь это была глупость… Мелочь, не стоящая внимания, но я все равно не смог понять, как вести себя, когда ты зол. У тебя всегда был вспыльчивый характер, но с возрастом ты стал спокойней, выше, сильнее, упорнее. Стал таким… Таким бесподобным. Да, в новых отношениях ты буквально расцвел, стал серьезным мужчиной, с высокооплачиваемой работой… Думаю, обернуться на тебя в тот день — было ошибкой. Сейчас я бы не думал об этом всём. Ха-ха… Как сейчас вспоминаю, как увидел твою макушку в кафе и не смог оторвать взгляд. Нет… Спустя несколько лет я не смог забыть твою улыбку, очарование, твой звонкий смех, твои красивые серо-голубые глаза… Я бы не подошёл к тебе, не осмелился бы переступить эту черту, но ты сам увидел меня, подошёл, такой же бодрый и энергичный… А я что? Я не смог тебе отказать! Я разве мог уйти, когда ты такой счастливый? Ты извинился из-за того, что так расстался со мной, рассказал о новых отношениях, о том, что у тебя случилось, я сидел слушал, словно мы совсем недавно сидели вот так же на нашей кухне и болтали о ерунде. Когда я уходил оттуда, моё сердце расползлось на миллион частей. Я вернулся домой к жене. Она беременна, а я понимаю, что обручился и завёл ребёнка буквально во сне. Я всё это время, что-то делал, чего-то добивался, но не любил, не жил… а просто существовал. Но сейчас ничего нельзя поменять. Я пытался уйти, пытался как-то отстраниться, но ты всегда так тянул меня обратно, что пленящее счастье только от моментов проведённых с тобой, заставляло меня остановиться. Мне пришлось сесть на антидепрессанты, но я никому об этом не говорил. Жена подозревала, что я влюблен в твою жену, но даже не предполагала, как ошибалась… Я был влюблен вовсе не в неё. В тебя, в одного тебя, который когда-то появился в моей подростковой жизни, свалился, как снег на голову, влюбил в себя, показал, что такое счастье, как строят отношения, показал мне что такое любовь и какого-то это быть любимым… Всё ещё не знаю, как упустил тебя, но после всего этого моя жизнь покатилась в бездну. Да, издалека я был успешен: сеть ресторанов и кафе по всей стране, огромный доход, красавица-супруга, двое детей, которых я люблю, хотя я их не хотел… Да, дети не виноааты в том, что я — идиот. Кто, как не я знает, что значит быть нелюбимым ребёнком? Они точно выросли в атмосфере любви и заботы, я сделал для этого всё, что мог. Надеюсь, они простят меня в будущем… Но если не простят, то так тому и быть. Я все равно горжусь ими и очень люблю…       Мы дружили семьями, всегда приходил с женой к вам, чтобы увидеть тебя. Ты такой довольный снова рассказывал шутки, целовал любимую и был таким довольным, я радовался, правда, искренне радовался. Но когда выходил на балкон подышать, то курил сигарет восемь, чтобы попросту заглушить ту боль, что распространялась от груди в мозг и сердце. Я никогда не пил с тобой, знал, выпью — всё испорчу. Точно признаюсь, точно скажу, что люблю тебя… Люблю спустя столько лет… Боже, почему я всегда вляпываюсь в какое-то дерьмо? Почему… Ты же не виноват. Не виноват во всем этом, не виноват в моих ошибках. А в конце концов, когда я не выдержу, не смогу больше это терпеть, тебя будут винить… Но за что? Ты что-то сделал? Нет. Точно нет. Нет ничего. Ты жил новым, отпустил прошлое, смог пойти дальше. А я остался, остался смотреть на обломки нашего дома, где всё ещё теплилось моё счастье, мой маленький домик, который я обожал и любил больше своей жизни. Не выдерживаю, и всё-таки слеза стекает по щеке. Горечь от никотина оседает во рту. Тушу сигарету и скидываю бычок с балкона, брызгая одеколон, помню, что ты не любишь запах сигарет. И меня ты тоже не любишь…       Сейчас я стою, как друг жениха на твоей свадьбе. Радуюсь, улыбаюсь, а внутри меня что-то умирает, ревёт, кричит и просит уйти. Нет. Нет это не реально. Не реально, что ты женишься. Всё. Всё это — театр, сейчас ты вернёшься, верно, да, вернёшься. Мы сможем построить заново наше счастье… Что? Что я сейчас несу? Разве… Разве я могу так думать? Это его счастье, он счастлив с ней, а не со мной… Я не могу заставить его любить меня… Всё проходит так, будто меня вообще тут нет. Я ничего не помню, после того, как ты одеваешь ей на руку кольцо нет и крошки воспоминаний. Только пустота… Я Начинаю понимать, что только что… Только что я потерял всё. Живу несознательно, не получая удовольствия, постоянно что-то делаю, не понимая этого. Дышу тобой, лишь тобой и одним тобой… Вру всем, что у меня все хорошо, хотя последнюю неделю я пил и курил в пять раз больше обычного. Эрест уже беспокоиться о моем состоянии, он начинает понимать, наверное, что не так и почему я такой.       Мне так жаль… Жаль, что я всё это натворил. Мне жаль, Джульетта, что я женился на тебе, а не отказал. Мне жаль, что я пошёл у тебя на поводу и испортил твою жизнь, заведя с тобой детей… Мне жаль, Шарлотта, что твой папа не увидит твой концерт в музыкальной школе в пятницу, но я очень надеюсь, что ты хорошо сыграет, ты большая умница. Мне жаль, Том, что я больше не сыграю с тобой в футбол на заднем дворе дома, и ты не забьешь мне в ворота мяч… Детки, вы такие молодцы. Эрест… Эрест, прости, что я так ничего тебе и не сказал… Не сказал тебе о том, что гложило меня больше десяти лет, о такой глупости, что стала нарастать, как снежный ком, превращаясь в то, что уже нельзя решить… Я проиграл. Проиграл всё, потерял того, кого никогда не хотел терять. Того, кто был моим миром… Идиот…       Я — кретин. Ухожу со свадьбы тихонько, так, чтобы никто не видел. Но от детей никуда не убежишь. — Папа, ты куда? — дочка тянет меня за штанину, а я смотрю на неё с улыбкой, хотя внутри так больно, что я готов завыть на весь зал сейчас. — Папа пойдёт погулять ненадолго, бегите с Томом к маме, ладно? — глажу её по голове и снова иду к дверям. На плечо ложится чужая рука, нет… Не чужая… Такая родная и тёплая… — Дарек, ты чего, уже уходишь? — смотрю в его глаза, на лице счастливая улыбка, какой же… Какой же ты красивый… Удерживаю себя от того, чтобы погладить тебя по щеке и снова натягиваю улыбку. — Нет, я выйду покурить. — слова застревают в горле комом, я не могу врать тебе… Совесть меня мучает… — Я ж вижу, что ты сам не свой, все путем? У тебя руки дрожат. — ты обхватываешь мои ладони своими, у тебя руки всегда безумно горячие, а мои словно льдышки от нервов. — Слишком много людей, ты же знаешь, что я не перевариваю так много народу. Я скоро вернусь — ты треплешь меня по голове и идешь дальше к гостям, я выхожу из здания, иду к машине. Завожу её и еду… Не знаю куда еду. Куда-то куда ведёт меня душа. Туда где всё началось и где всё закончится. В наше место…       Подъезжаю к уже заброшенному ларьку с цветами. Впервые мы встретились там, когда ты подрабатывал, а я заметил твою сияющую улыбку и зашёл внутрь… А потом… Потом я устроился к тебе, работал вместе с тобой, помогал с всем чем мог. Тут наше начало. Начало моего конца… Почему? Почему я до сих пор не смог отпустить, не смог забыть твой теплый голос, твоих касаний, того, как ты любил меня… Мне никто так не был близок, как ты… Мой любимый, Джун… Как же я мог позволить себе тебя потерять?.. Трогаюсь с места. Нет. Это место я не хочу очернять страданиями, это моё самое счастливое место…       Возвращаюсь домой, захожу и сажусь за свой письменный стол, заперев дверь. Пишу письма, под разрывающую тишину трель телефона, мне звонят все… Но уже поздно. Поздно что-то менять, спасать, бежать, молить остановиться и что-то делать. Оставляю завещание на столе, как и письмо для Эреста. Он поймёт меня, не будет винить, надеюсь, за мой слабый поступок… Проверяю ещё раз, что дверь заперта, сажусь в кресло, вижу твой звонок на экране, уже пятый. Снова плачу… Помню, как ты стирал мои слезы и целовал, нежно и гладил по голове и говорил, что я замечательный… Сказал бы ты мне так снова? Точно нет…       Вставляю в пистолет патроны, а перед глазами твой образ.       Заряжаю пистолет, внутри теплится чувство любви от воспоминаний твоего голоса.       Снимаю предохранитель и слышу гул мотоцикла, кажется, Эрест едет.       Подставляю к виску и думаю о том, как сильно тебя люблю. Я люблю тебя, Джун. Навсегда твой и ничей больше, Дарек. Прощай.