Ни о чём и обо всём. Миниатюры

      Банда мчалась к автомобилю. Впереди Люпен с добычей, за ним Дзиген и замыкающим — Гоэмон. Вдруг Дзиген споткнулся, покачнулся, чуть не упал, но выровнялся и следом за Люпеном заскочил в Фиат. Гоэмон запрыгнул на заднее сиденье, и Фиат рванул, удирая от погони.       — Задело? — обеспокоенно спросил Люпен.       — Нет, шнурок порвался, — ответил Дзиген.       — Опять? — удивился Люпен.       Дзиген промолчал. Он всегда выбирал качественные, добротные вещи, которые служили ему верой и правдой. Но последнее время вдруг все стало выходить из строя: шнурки рвались, у ботинок лопалась подошва, пиджак цеплялся за каждый встреченный гвоздь, и даже верная шляпа норовила совершить побег.       В убежище Люпен внимательно оглядел напарника.       — Ты, Дзиген, наверное, слишком долго все носишь, вот оно и рвется. А ремень порвался, потому что ешь много.       Дзиген нахмурился. Ремень у него действительно порвался на прошлом ограблении. Но вовсе не от того, что стрелок прибавил в весе, наоборот, похудевший Дзиген решил пробить в ремне еще одну дырку. Но сделал это второпях, вот в этом месте ремень и порвался.       — Да ты же так располнел, что пиджак не застегивается, — Люпен похлопал напарника по впалому животу.       Дзиген опустил глаза вниз, пытаясь рассмотреть, что не так с его пиджаком, но его опередил Гоэмон:       — Пуговицы нет!       — Дзиген! — Люпен потрогал пальцем торчащие на месте пуговицы нитки. — А пуговицы-то и правда нет. Она осталась там, в музее, на месте ограбления. И теперь у Зенигаты есть улика. Он придет к нам, проверит твой пиджак, сличит пуговицы и вычислит таким образом преступника.       — Ну так вычислит меня, а не тебя, — попытался отбиться Дзиген. — Тебе-то не о чем волноваться.       — Зенигата же в курсе, что мы с тобой — не разлей вода. Он сразу поймет, что это я украл алмазную подвеску. И готово, против меня все улики. Бери и сажай. Ах, Дзиген, как же ты меня подвел, — Люпен с укоризной посмотрел на напарника.       — И это мне говорит человек, который рассылает полиции, репортерам и всему миру свои визитки с указанием времени и места кражи и приглашением непременно на этом мероприятии присутствовать, — насмешливо парировал Дзиген.       — Все равно, терять пуговицы — это непрофессионально, — продолжал занудствовать Люпен, то ли в шутку, то ли всерьез.       — Ты же знаешь, как профессионально и ответственно я отношусь к одежде, оружию, автомобилям, да и к работе в целом, — обиделся Дзиген. — Это просто какая-то полоса черная.       — Это проклятие! — неожиданно изрек Гоэмон. — Надо провести обряд очищения. Я знаю как.       — Точно, Дзиген, тебя кто-то сглазил, — Люпен, который не верил ни во что мистическое, явно прикалывался. — Надо тебе карму почистить, чакры открыть, окропить тебя святой водой. Может, даже покрестить придется.       — Это не смешно, Люпен, — Гоэмон нахмурился. — Карма — это серьезно. Я приготовлю все необходимое и ночью проведем обряд очищения.       — Придется тебе, напарник, испить отвар из червей, намазаться лягушачьей икрой, сбрить бороду…       — Отказываюсь! — выкрикнул Дзиген. — Чего вообще за кипеж из-за потерянной пуговицы!       — Да ты что, Дзиген, — Люпен округлил глаза, — пуговица — вещь сакральная. В ней заключена твоя удача и сила.       — Хватит прикалываться, Люпен. Пуговица — это просто пуговица. Может у тебя они и особые: с подслушивающим устройством или взрывчаткой внутри. А у меня самые обычные. Да хоть бы все пропали — ничего не случится ни с моей силой, ни с чем-то еще.       — Жаль, Дзиген, что ты отказываешься от обряда, — погрустнел Гоэмон, но тут же воспрял. — Хотя, ты прав. Пуговицы вообще не нужны. Вот у меня — никаких пуговиц.       — Ой, а ведь верно, — Люпен смотрел на Гоэмона так, словно впервые его увидел. — На кимоно и хакама никаких пуговиц. И шнурков у Гоэмона на дзори нет. Выходит, японская одежда — самая правильная.       — А еще удобная и красивая, — добавил порозовевший от удовольствия Гоэмон.       — Может, зря мы, Дзиген, морочимся с этими пуговицами, — Люпен заговорщически подмигнул напарнику. — Застегивай, растягивай, а в кимоно запахнулся — и готово!       — Я освобожу вас от них, — воодушевился Гоэмон и взмахнул мечом.       Вжик! Напарники даже не успели отследить серебристый росчерк, как их пиджаки лишились пуговиц.       Еще один молниеносный удар — и на рубашках не осталось ни единой пуговички.       Меч Гоэмона уже был нацелен на брюки. Там тоже была пуговица. Но напарники уже пришли в себя. Дзиген выхватил револьвер, а Люпен отпрыгнул в дальний конец комнаты.       — Гоэмон, хватит! Прекрати!       — Так это была шутка, — на лицо Гоэмона набежала тень. — Впрочем, как и всегда. Ты опять обманул меня, Люпен.       Напарники переглянулись. Только что светившийся от воодушевления самурай сник.       Дзиген убрал револьвер и натянул шляпу пониже. Ему стало стыдно и грустно.       Люпен подошел к самураю, положил руку ему на плечо и ласково улыбнулся:       — Ты же не понял, Гоэмон, я просто хотел узнать, есть ли у тебя запасные кимоно и хакама. Два комплекта. Ну, не ходить же нам с Дзигеном голыми.