Нелёгкое дело|Tricky Business

      Приготовление Амортенции — нелегкое дело.       Драко осторожно опускает палочку в центр котла, медленно помешивая, чтобы не расплескать зелье. Перламутровая жидкость плавно закручивается в водоворот, и Малфой знает, что пришло время добавлять измельченные в порошок яйца огневицы из стоящей рядом емкости. Он рассыпает щепотку по поверхности, стараясь не прерывать медленное движение руки. Драко считает каждый оборот. Сначала изменения едва заметны — жидкость становится все гуще и мутнее, — а затем кончик палочки из боярышника перестает проглядываться. Порошок полностью растворяется, но Малфой не прекращает помешивать жидкость. Его плечо сводит судорогой, а на лбу выступают капельки пота. Но он старается не сбиться со счета. Требуется всего четыре дюжины оборотов.       Драко вынимает палочку сразу после последнего, ловя ладонью капли. Он вытирает руки и древко о чистую тряпку и, отложив ее в сторону, улыбается. Содержимое котла красиво переливается, мерцая безупречным перламутровым блеском. Малфой проводит пальцем по характерной спирали пара и наклоняется ближе. Его веки закрываются, а грудь вздымается от глубокого вдоха. Это самая лучшая часть приготовления Амортенции. Он ощущает, как напряжение минувшего дня спадает с плеч. Его разум наполняется видениями всех красот мира сего. Солнце, выходящее из-за туч после летнего ливня. Сады, полные красок и жизни. Сахарная пудра, густой заварной крем и хрустящая корочка.       Драко вдыхает эти ароматы, наслаждаясь уверенностью в том, что ему есть ради чего жить. Что все сложится, как задумано. — Эй?       Он открывает глаза. — Привет! Есть кто-нибудь?       Драко раздраженно кривит губы, услышав голос из передней части магазина. Прежде чем приступить к приготовлению зелья, он дважды проверил, что вывеска повернута стороной, гласящей «ЗАКРЫТО». Вошедшему идиоту крупно повезло, что он не прервал Малфоя пятью минутами раньше.       Драко отходит от стола, вытирая руки о брюки. Он отодвигает занавеску, отделяющую рабочую зону от торгового зала, держа наготове язвительный упрек. Однако яд растворяется у него на языке, оставляя едкое послевкусие. — Уизли?       Рональд Уизли отрывает взгляд от бутылки, которую разглядывал, и его лицо окрашивает удивление. — Малфой?       Драко молча смотрит на него. — Что ты здесь делаешь? — недоуменно спрашивает Уизли. — Работаю.       Уизли либо не замечает презрения, либо игнорирует его. — В этом магазине? — Нет, в Антарктиде.       Уизли меняется в лице. — Чем я могу тебе помочь? — язвительно спрашивает Драко. — Проклятье, — бормочет Уизли, поднимая руку, чтобы потереть висок. — Я просто зашел представиться, но, очевидно, в этом нет необходимости.       Драко чувствует, как сходятся его брови. — Представиться? — Да. Похоже, мы будем соседями. — Прошу прощения?       Магазин зелий Малфоя находится в тихом закоулке Косой аллеи, вдали от какофонического чудовища под названием «Всевозможные волшебные вредилки». — Мы решили открыть филиал, — торжественно сообщает Уизли.       Драко смотрит на стену, разделяющую его магазин с помещением, которое некогда занимала лавка товаров для изучения астрономии. Оно пустовало с тех пор, как Зед Небула ушел на пенсию весной. — Рядом со мной? — Нет, в Антарктиде, — усмехается Уизли.       Малфой бросает на него яростный взгляд. — Значит, мне придется терпеть кричащих детей, мешающих мне варить, и периодические взрывы, сбивающие флаконы с полок?       Уизли закатывает глаза. — Если хочешь знать, мы планируем обслуживать более изысканную аудиторию. Сосредоточимся на чарах красоты: гламурных, косметических, парфюмерных. — Он лезет в карман и достает то, что кажется портативной радугой. Она ярко светится в его ладони, когда он раскрывает ее. — Скорее подарки, чем вредилки, — объясняет Уизли. — Мы решили назвать филиал «Всевозможные волшебные диковинки».       Драко полагает, что это звучит неплохо. Возможно, такое соседство поможет привлечь покупателей в его магазин. Но он все равно хмурится. — Что ж, постарайся не шуметь, пока въезжаешь. У меня много работы.       Уизли улыбается. — Конечно. Я дам тебе знать, если мне понадобится помощь. — Что?.. — произносит Драко, но Уизли исчезает за входной дверью, на которой весело звенит колокольчик.

***

      Малфой проводит остаток вечера, прислушиваясь к различным стукам и ударам за смежной стеной. Он осторожно разливает Амортенцию по флаконам, старательно игнорируя катастрофический грохот и последовавший за ним приглушенный стон боли.       Драко направляется в соседнее помещение только для того, чтобы напомнить Уизли, что у того есть волшебная палочка. Он не собирается помогать.       В будущем доме «Всевозможных волшебных диковинок» раздается звонок, как только Малфой переступает порог, и Уизли выглядывает из-за груды коробок. — Вот и ты, — произносит он, словно торжествуя.       Драко поджимает губы и прислоняется спиной к фронтальному окну. — Я пришел только для того, чтобы убедиться, что ты не обрушишь мою стену. — Ладно. Ну а пока ты занят столь трудным делом, не мог бы отправить ящики в подсобку?       Рот Драко приоткрывается от возмущения, но прежде чем он успевает сказать Уизли, куда именно тот может засунуть свои ящики, дверь магазина распахивается. — Я здесь! Я пришла! Прости, что немного опоздала!       В помещение врывается фигура — скорее, лимонное пятно, — и смерчем проносится мимо Малфоя.       Драко кажется, будто мир замер.       Не внешность девушки выбивает воздух из его легких — хотя ее шевелюру он узнает из тысячи, — дело кроется в исходящем от нее запахе.       Легкий и сладковатый — приятная амбра ванили и нежный цветочный аромат. Не такой насыщенный, как роза, и не такой тропический, как гардения, он все же греховно соблазнителен, как жасмин.       Малфой не спутает этот запах ни с каким другим. Он наслаждался им, часами вдыхая тонкий аромат, витающий над котлом с Амортенцией.       Однако на Гермионе Грейнджер он раскрывается гораздо лучше. — Прости, прости! — повторяет она, приподнимаясь на носочки, чтобы поцеловать Уизли в щеку. — Ничего страшного, — усмехается тот. — Разумеется, спасение жизней превыше всего. Правда, я чуть не погиб, но… — Поступил пациент, на которого напал взрывопотам! — восклицает Грейнджер. — Настоящий кошмар! — Пытаясь отдышаться, она обхватывает предплечье Уизли и осматривается помещение. — О, Рон, здесь идеально! — Гермиона смотрит на него улыбаясь. — Просто замечательно! — Нравится? — произносит Уизли. — И соседи чудесные.       Он кивает в сторону Драко, притаившегося у окна, и Грейнджер оглядывается. Когда они пересекаются взглядами, его пульс учащается. — Ох! — Ее глаза расширяются.       Почему Малфой раньше никогда не замечал, какие они красивые? — Привет, Драко, — говорит она.       Он тяжело сглатывает при звуке своего имени, слетевшего с ее губ. — Привет, Г…       Малфой хочет ответить, но слова застревают в горле. Его голос прерывается хриплым вздохом, и брови Уизли ползут на лоб.       Взгляд Драко падает на руку Грейнджер, все еще лежащую на предплечье его новоиспеченного соседа, и он едва сдерживается, чтобы не скривить лицо. — Ну… Я просто… Буду… — Драко указывает на смежную стену, прежде чем поспешно покинуть помещение.       Малфой спешит в заднюю часть своего магазина, а затем делает глубокий вдох и сразу же жалеет об этом, поскольку остатки Амортенции в котле дают ему подтверждение, в котором он не нуждается. — Боги, — бормочет Драко, опускаясь в кресло и обхватывая голову руками.       Почему судьба настолько жестока? Неужели он недостаточно искупил вину? Малфой старался изо всех сил. Сделал щедрые анонимные пожертвования. Написал каждому из Золотого трио письмо с извинениями после вынесения оправдательного приговора. Драко сбежал во Францию, чтобы совершенствоваться в зельеварении и позволить британскому волшебному сообществу насладиться его отсутствием.       Но, очевидно, ему предстоят новые страдания: судьба уготовила для него внезапную и необъяснимую влюбленность в Гермиону Грейнджер. В девушку, которая уже состоит в отношениях. И ни с кем иным, как с Рональдом Уизли. Его новым соседом по магазину.       Драко разражается слегка истерическим смехом. Да, весьма прозаично.

***

      Малфой практически не спит всю ночь, ворочаясь с бока на бок, а утром встает полный решимости все исправить.       Скорее всего, он допустил ошибку при приготовлении зелья.       Драко старательно игнорирует маниакальный блеск в глазах, пока завязывает галстук, стоя перед зеркалом. Оплошности случаются даже у самых опытных зельеваров. Малфой грубо запихивает ноги в ботинки и дрожащими пальцами завязывает шнурки. Есть вероятность, что он забыл добавить слизь саламандры. Драко проводит рукой по взъерошенным волосам, безуспешно пытаясь пригладить их. Или настой из корня астры испортился. Малфой совсем запамятовал, что его лучше не использовать по истечении двух недель после заварки.       До обеда Драко варит Амортенцию, а после — переживает кризис.       Все партии одинаковы. Визуальные свойства зелья идеальны, а аромат…       Малфой закрывает глаза, чувствуя, как его окутывает спокойствие. Его дыхание постепенно замедляется, легкие плавно наполняются воздухом. Он решает, что бессмысленно отрицать очевидное. А поскольку аромат теперь имеет визуальный образ, то все попытки окажутся провальными. Драко представляет, как она поворачивается к нему лицом, ее кудри рассыпаются по плечам, а улыбка настолько яркая… — Мерлиновы яйца! Какого хрена с тобой случилось?       Малфой тяжело вздыхает, прежде чем открыть глаза. — Ничего. — Ты выглядишь хуже, чем куча дерьма гиппогрифа, — усмехается Пэнси Паркинсон, уголки ее накрашенных красной помадой губ приподнимаются.       И чувствует он себя соответственно.       Драко лишь пожимает плечами, произнося заклинание, чтобы заставить котел, стоящий перед ним, исчезнуть.       Паркинсон наклоняется над другим, глубоко вдыхая. — Боги, что это? — Амортенция. — Ох, я чувствую. Тоскуешь по мне? — подмигивает Пэнси.       Малфой закатывает глаза, складывая разбросанные по столу принадлежности. — Еще чего. Даже не мечтай. — Продолжай убеждать себя в этом, милый, — произносит она, рассматривая банку со златоглазками. — Пойдем выпьем. — Не хочу. — Ой…       Драко оборачивается на звук и видит голову Уизли, торчащую из-за занавески, разделяющую торговый зал и подсобное помещение. — Извините за беспокойство, — говорит Уизли, бросая настороженный взгляд на Пэнси. — А ты нас ни капли не побеспокоил, — отвечает она и подходит ближе к нему, слегка покачивая бедрами. — Привет, Рональд. — Привет, Пэнси, — кивает он. — Мы как раз собирались пойти выпить. Тебе стоит присоединиться к нам.       Уизли слегка розовеет, чем несказанно бесит Драко. — Ох, нет. Благодарю за приглашение, но у меня еще много дел, и уже поздновато, так что…       Пэнси наклоняет голову в сторону, пристально смотря на него. — Тогда в следующий раз.       Когда она проводит кончиком языка по верхним зубам, Малфой вновь закатывает глаза. — Хорошо, — бормочет Уизли. — Был рад тебя увидеть.       Он исчезает за занавеской, а Драко тяжело вздыхает и мысленно начинает считать.       Примерно через пять секунд Уизли появляется вновь, но уже с ярко-красным лицом. — Тебе что-то нужно? — огрызается Малфой. — Да… Ножницы, если они у тебя есть. Мои, наверное, куда-то завалились.       Драко хватает со стола ножницы и сует их в руку Уизли, прежде чем успевает поддаться порыву уколоть его ими. — Спасибо, приятель.              Малфой чувствует, как кривятся от отвращения его губы.       Уизли еще раз кивает Пэнси, а затем скрывается за занавеской.       Паркинсон поворачивается к Драко и приподнимает бровь. — А он отлично выглядит, такой подтянутый, — признается она.       Малфой снимает пальто с вешалки на стене. — И вовсе Уизли не подтянутый, — говорит он, хотя совершенно уверен в обратном.       Драко чуть не врезается в Пэнси, когда проносится мимо нее к выходу из магазина. — Ты куда? — Хочу выпить.

***

      Малфой хрипло стонет, возвращаясь в сознание. Его глаза то приоткрываются, то снова смыкаются от яркого света, струящегося из окна. — Салазар раздери, — бормочет он и тянется к стакану, стоящему на прикроватной тумбочке.       Прежде чем поднести его к губам, Драко проливает часть воды на простыню. Ему кажется, словно в его рту за ночь образовалась пустыня Сахара. Он делает несколько больших глотков, а затем вновь стонет, чувствуя, как раскалывается голова.       Чертова Пэнси.       Гораздо приятнее винить во всем кого-то другого.       Малфой встает с кровати и идет в ванную. Он цепляется за раковину, как за спасательный круг, пока достает из шкафчика антипохмельное зелье. Оно отвратительно на вкус, но сразу же облегчает множество симптомов. Драко тяжело выдыхает через нос и направляется к душевой кабине. Пора прийти в себя.

***

      Решимость Малфоя сохраняется в течение всего дня и до самого вечера. Он успевает собрать заказы на неделю вперед и отправить их совиной почтой, а также помогает пожилой ведьме определиться с выбором: просветляющий экстракт или концентрирующий напиток.       Драко старательно вытирает пыль с полок у витрины, пока заходящее солнце освещает золотом переулок за окном. Его рука сжимается в кулак, когда из соседнего помещения доносится хохот. Он уже слышал его раньше, несомненно. Но сейчас…       Ее смех раздается вновь, и Малфой категорически отказывается сравнивать его с чем-то таким отвратительно веселым, как звук долбанных колокольчиков на санях. Однако на его душе появляется некая легкость.       Носок его ботинка упирается в стену. Драко практически прижимает к ней чертово ухо. Его охватывает волна негодования, и он резко отстраняется. Что, черт возьми, на него нашло?       Он вполне взрослый, достаточно зрелый — хотя и слегка эмоционально отсталый, — мужчина! И может справиться с влюбленностью, Мерлин его раздери!       Малфой бросает тряпку и выбегает через парадную дверь магазина.

***

      Ощущая облегчение благодаря повышению уровня сахара в крови, Малфой с наслаждением поедает покрытую глазурью булочку, пока идет по улице обратно в магазин.       Он не сбежал. А просто совершил тактическое отступление. Даже, можно сказать, перегруппировался.       Однако когда Драко сворачивает за угол перед книжной лавкой, то замечает, что дверь магазина Уизли открыта настежь, и в свете заходящего солнца из помещения клубится пыль. Малфой подкрадывается ближе и заглядывает внутрь, словно настоящий извращенец.       Грейнджер сидит на прилавке рядом с кассой, а Уизли держит табличку над витриной с маленькими флаконами. — Чуть выше, — подсказывает она. — Еще чуть-чуть. Вот так.       Она улыбается, пока Уизли прикрепляет табличку.       Драко не может отвести взгляд от Грейнджер.       Ее скрещенные ноги слегка покачиваются под мантией целителя.       Конечно, Гермиона стала целительницей. Она всегда была потрясающей. И доброй. Бескорыстной. Стремилась помогать другим. Временами бывала немного самодовольной, но в какой-то степени милой. Он всегда восхищался ею. Даже когда слегка ненавидел.       Уизли роется в ящике и достает две разные склянки. — Как думаешь, лучше граненый хрусталь или с круглым донышком?       Грейнджер поджимает губы, покачивая головой. — С круглым донышком. Граненый хрусталь используется для аромата, который меняется в зависимости от стиля наряда.       Уизли кивает, и Драко чувствует, как внутри него разгорается ревность. Он представляет, как они выбирают фарфор для их милой общей квартиры. Или добродушно ссорятся из-за штор. Малфою становится не по себе от столь непринужденной домашней атмосферы.       Он вспоминает свою тесную каморку над магазином. Она уже давно требует ремонта и обустройства. Но в силу того, что Драко живет один, эта задача никогда не казалась ему приоритетной.       Уизли начинает расставлять миниатюрные колбы на полке, а Грейнджер откидывается назад, опираясь на ладони. Она отводит плечи и поворачивает голову, вытягивая шею. Малфой полагает, что она провела долгий день на ногах. Спасая жизни, как упоминал Уизли.       Цвет мантии целителя отвратителен, но даже бесформенность не может скрыть то, как изменилась ее фигура. В этом нет ничего удивительного. Когда Драко видел Гермиону в последний раз, они едва ли перешагнули порог юности. Пять… Нет, почти шесть лет назад.       Время благоволит к ней. Ее щеки кажутся полнее, как будто она часто улыбается. На них все еще красуется та же россыпь темных веснушек, которую Драко запомнил еще с детства. Он скользит взглядом по ее изящной шее, спускаясь ниже, к явно пышной груди. Мантия едва заметно сужается в талии, вероятно, только для того, чтобы уменьшить объем одеяния. Но все равно отчетливо заметен изгиб ее бедер и ягодиц. Малфой слизывает карамель с губ. — Драко! — раздается голос Уизли.       Он вздрагивает и роняет остатки булочки на пыльный пол. — Проклятье, — бормочет Малфой, выхватывая из кармана палочку, чтобы прибраться. — Ох… Эм… Привет.       Он чувствует, что его щеки горят. — Как дела? — спрашивает Уизли. — Это я у тебя хотел поинтересоваться, — произносит Драко. Он не может заставить себя посмотреть на Грейнджер. — Кажется, торжественное открытие все ближе. — О да, спасибо, — отвечает Уизли. — Но до него еще куча дел.       Малфой слишком часто кивает. — Отлично. — Кстати, держи! — Уизли подходит к прилавку и тянется через колени Грейнджер за ножницами. — Еще раз спасибо. — Ох, конечно, — говорит Драко, делая шаг навстречу и забирая инструмент. — Всегда пожалуйста. — Премного благодарен, приятель.       Малфой стискивает зубы. — Ну, пожалуй, я пойду, — произносит он и начинает поворачиваться. — Подожди, Драко, — раздается голос Грейнджер.       Он чуть не ломает шею, оглядываясь на нее. — Если ты не занят, не хочешь поужинать с нами? Мы думали заказать доставку, — мягко улыбается она. — Тебе нравится тайская кухня?       Нет. Нет, нет. Кошмарная, ужасная, скверная идея. Драко скажет, что жутко занят. Больше всех на свете. А еще болен! Крайне болен и весьма заразен. — Я люблю тайскую кухню, — хрипло отвечает он.

***

      Драко неспешно уплетает лапшу, осознавая сюрреалистичность происходящего. Ящик, на котором он сидит, не слишком удобен, но, так или иначе, атмосфера располагает к общению. Конечно, нельзя сказать, что они втроем никогда раньше не делили трапезу. Просто не в столь узком кругу. Естественно, они пригласили его поужинать с ними не от большого желания. Разумеется, они просто проявляют дружелюбие. Очень по-гриффиндорски, знаете ли. Наверное, им просто жаль его. Существует ли мужской эквивалент старой девы? Холостяк звучит слишком дерзко для его печальных обстоятельств. — Досадно, что мы не успеем подготовить Мерцающую пыльцу к торжественному открытию, — говорит Уизли, продолжая начатую ранее тему. — У меня такое чувство, что она была бы нарасхват. — У меня тоже, — громко вздыхает Грейнджер. — Мне кажется, мы близки к обнаружению аналога, но пока ничто не может заменить чешую. — Русалочью? — интересуется Драко.       Их чешуя действительно придает красивое сияние любому зелью, в которое ее добавляют. — Ага… — Грейнджер кивает, неторопливо жуя карри. — Рон придумал такую великолепную формулу. Пыльца совершенно невесома на коже, а ее сияние поистине невероятно. Ты словно светишься изнутри.       Драко переводит взгляд на Уизли. Как ни странно, тот выглядит радостным и ничуть не самодовольным. — Мы пытались воспроизвести этот эффект с помощью порошка лунного камня, но ничего не вышло. В итоге через час или около того кожа приобретает восковой блеск. — Почему вы не можете использовать чешую русалки? — хмурится Малфой.       Он знает, что Грейнджер всегда ратовала за волшебных существ и фантастических тварей, но русалки сбрасывают чешую естественным образом. Да и никто не сможет подобраться к колонии достаточно близко, чтобы собрать материал без разрешения. — Цена, — отвечает Уизли. — Покупатели готовы платить за хороший товар, но только в пределах разумного. Мы не сможем продать пыльцу даже по себестоимости при тех расценках, которые устанавливает наш поставщик на чешую. — И сколько он с вас берет? — Восемнадцать галлеонов за грамм.       Драко давится фасолью. — Что?! — Он тяжело сглатывает, его глаза слезятся. — Это… возмутительно.       Уизли пожимает плечами.       Малфой качает головой, вытирая губы салфеткой. — Нет, подожди, у меня есть знакомый в Марселе, который продаст тебе чешую за два. — Серьезно?! — Конечно, — говорит Драко. — Когда состоится торжественное открытие? — Он встает на ноги. — Неважно, я свяжусь с ним немедленно.       Малфой замечает, что Грейнджер и Уизли обмениваются многозначительными взглядами.       Драко хмурится. Он не помогает Уизли. Восемнадцать галлеонов за грамм — настоящий грабеж! Это вопрос этики. Даже справедливости. В какой-то момент он стал человеком, которого волнуют подобные вещи.       Гермиона поднимает на него взгляд, ее глаза сияют от искренней благодарности. — Спасибо, Драко. Это… это было бы чудесно. — Мне… нетрудно, — бормочет Малфой, споткнувшись об ящик, на котором сидел.

***

      Несмотря на все усилия, Драко очень трудно удержаться от того, чтобы не наблюдать за происходящим по соседству.       Гермиона приходит на помощь Уизли после работы так же часто, как и раньше. Поттер появляется изредка, когда Грейнджер, по мнению Драко, дежурит. Избранный — далеко не самая лучшая компания, хотя и не такая неприятная, как Малфой ожидал. Он полагает, что Поттеру рассказали о том, кто помог с поставкой чешуи русалки. И желчью броненосца. А еще, возможно, Малфой отдал им чан с мерцающим раствором для изготовления прелестного набора миниатюрных зеркальных шаров. Ерунда. Емкость просто занимала место на полке.       Какова бы ни была причина, Поттер удивительно дружелюбен. Честно говоря, Малфою даже немного не по себе. Если бы Поттер знал хотя бы половину тех мыслей, которые возникают в голове Драко о девушке его лучшего друга, то, скорее всего, закончил бы начатое в туалете Плаксы Миртл.       Малфой подвергается жесточайшей пятидневной пытке, когда Грейнджер появляется не в скромной мантии целителя, а в обтягивающих маггловских джинсах и разнообразных облегающих джемперах.       Однажды Драко заходит в магазин Уизли и чуть не врезается лицом в ее ягодицы, пока она стоит на стремянке. Он резко разворачивается и уходит.       Позже Грейнджер опять застает его врасплох.       Драко отрывает взгляд от бухгалтерской книги при звуке колокольчика и потрясенно замирает. Грейнджер никогда раньше не бывала по его сторону стены. — Ух ты, — произносит она, оглядывая помещение. — Здесь так чудесно.       Малфой чувствует, как вспыхивают его щеки. — Спасибо, — хрипит он, но быстро прочищает горло. — Тебе чем-нибудь помочь?       Она тепло улыбается и встает напротив него. Драко напрягается. Обычно он старается не приближаться к ней настолько, чтобы случайно уловить ее запах, но в данной ситуации деваться некуда.       Ее аромат окутывает его — все такой же восхитительный, как и раньше. — Вообще-то, у меня есть кое-что для тебя, — сообщает Грейнджер. — В благодарность за твою помощь. — Ох, в этом нет необходимости, правда, мне не нужно… — морщится он, поскольку все еще отрицает, что помогает Уизли. — Расслабься, Драко. — Ее смех согревает его изнутри. — Я нашла это в задней части магазина.       Грейнджер протягивает ему свиток, перевязанный бечевкой. Малфой принимает его, не сводя с нее взгляда. Их пальцы соприкасаются. И время будто замирает. Но он замечает, как едва заметно подрагивают ее губы, а улыбка меркнет.       Драко почти одергивает руку, нарушая момент.       Пергамент беспрепятственно разворачивается. Малфой с восхищением смотрит на открывшееся его взору изображение. Семнадцать звезд созвездия Дракона, соединенные плавными линиями, несколько мгновений мерцают, а затем превращаются в существо, имя которого носят. Дракон кружит и извивается по иссиня-черному пергаменту, после вновь меркнет и рассыпается в скопление звезд.       Когда Малфой поднимает глаза, то обнаруживает, что Грейнджер внимательно наблюдает за ним. — Тебе нравится? — интересуется она. — Не сомневаюсь, что ты уже устал получать подарки, связанные с твоим тезкой, но я подумала…       Драко усмехается, прерывая ее. — Мне нравится, уверяю тебя, поскольку я слишком самовлюбленный. — Он вновь смотрит на пергамент как раз в тот момент, когда дракон опять начинает кружить и извиваться. — Спасибо. — Не за что.       Грейнджер поднимает руку, чтобы заправить локон за ухо, и Драко не может удержаться от того, чтобы не проследить за ее движением. — Знаешь… — начинает она, а потом делает паузу, как будто говорит, не обдумав все до конца. Ее щеки розовеют. — Мне было очень приятно узнать тебя получше в последние несколько недель.       Малфой не может произнести ни слова. — Ты совсем другой, — продолжает Грейнджер через мгновение. — Не такой, как я ожидала.       Он не сводит с нее глаз, что кажется ему самым смелым поступком в его жизни. — Я… изменился. Довольно сильно, — говорит Драко, чувствуя, как щемит в груди. — То, каким я был раньше, то, как относился к тебе, Грейнджер… — Не надо, — мягко произносит она. — Ты не должен опять извиняться…       Малфой не успевает возразить. — И зови меня Гермиона, хорошо? — улыбается она. — Хорошо, — тяжело сглатывает он.

***

      Когда за ней закрывается дверь, Драко на несколько долгих мгновений зажмуривает глаза.       Он направляется в заднюю часть магазина, не задумываясь о том, что делает. Его рука сама собой тянется к флакону с перламутровой жидкостью. Малфой выливает зелье в пустой котел, стоящий на столе, и наклоняется, чтобы глубоко вдохнуть аромат.       Жалкое зрелище и даже немного жутковатое. Но Драко просто очень сильно хочет почувствовать себя живым.       Несколько часов спустя Уизли находит его, сидящим на скамье и смотрящим в окно отсутствующим взглядом. — Заработался? — Вроде того, — отвечает Малфой.       Уизли прислоняется к стене и протягивает бутылку пива, держа вторую в другой руке. — Хочешь? — Не откажусь.       Уизли одаривает его полуулыбкой и кивает в сторону улицы. Драко следует за ним. Они садятся на скамейку возле их магазинов.       Малфой делает большой глоток пива, устремив лицо к темному небу. Только в «Империи сов Илопса» все еще горит свет — хозяин магазина, как и его подопечные, ведет ночной образ жизни.       Проходит, наверное, целая минута, прежде чем Уизли решает заговорить. — Ты в порядке, приятель?       Драко прижимает горлышко бутылки к нижней губе, тщательно подбирая слова. — Почему ты спрашиваешь? — Ты выглядишь немного подавленным, — пожимает плечами Уизли. — Не всегда, лишь изредка. — Все в порядке, — вздыхает Малфой. — Не беспокойся. — Если ты когда-нибудь захочешь… поговорить, — продолжает Уизли, немного замявшись. — Я готов… выслушать тебя.       Ох, какой же чудесный разговор это будет. — Ты такой сентиментальный, Уизли, — ухмыляется Драко, отводя взгляд в сторону. — Неудивительно, что ты занялся косметикой. — Отвали, — закатывает глаза Рон. — Не пойми меня неправильно, — произносит Малфой. — У вас очень хорошая косметика. — Ты чертовски прав, — смеется Уизли, без предупреждения ударяя горлышком бутылки о горлышко бутылки Драко. — Но, как бы там ни было, ты можешь поговорить со мной обо всем, что тебя беспокоит. — Спасибо. Я возьму на заметку. — Хорошо.       Они оба делают несколько глотков пива, а затем Малфой откидывается на спинку скамейки. — Я не шучу, — произносит он через некоторое время. — Ты проделываешь отличную работу. — Спасибо, — тепло улыбается Уизли. — Понимаю, что отрасль для меня не самая очевидная, но я действительно получаю удовольствие от того, чем занимаюсь.       Драко кивает. — У Гарри никогда не было выбора, — продолжает Рон. — Борьба с преступностью у него в крови. А Гермиона… — Его губы изгибаются в нежной улыбке. — Ну, она всегда спасала нас. Ей нравится командовать людьми, знаешь ли. И отчитывать за провинности.       Он смеется, и Малфой тоже, но чувствует, как щемит в груди. — Но я… Мне просто нравится делать людей счастливыми. — Выражение лица Рона становится тоскливым, и Драко радуется, что тяжесть голубого взгляда Уизли устремлена на противоположную сторону улицы. — Жизнь иногда так чертовски коротка. Улыбка на чьем-то лице стоит усилий, даже если она вызвана чем-то глупым или… ну, не знаю… пустяковым. Это имеет значение, понимаешь? — Да, — тихо отвечает Малфой. Он знает, что если бы все сложилось иначе, то и его соседом стал бы другой Уизли. — Мне жаль.       Рон поворачивает голову и встречается с Драко взглядом. — Знаю, что уже слишком поздно, — продолжает Малфой. — Но я сожалею о твоей потере. Обо всех потерях.       Уизли молча смотрит на него, а затем слегка толкает плечом. — Вот тут ты ошибаешься, приятель. Никогда не бывает слишком поздно.

***

      Драко допивает пиво и протягивает руку за пустой бутылкой Уизли. Тот отдает ее и следует за Малфоем в магазин. — Продашь мне антипохмельное зелье сейчас? — спрашивает он. — Если нет, то я зайду утром.       Драко бросает бутылки в мусорную корзину у прилавка. — Я дам тебе его бесплатно.       Он проходит в заднюю часть магазина, отодвинув занавеску, и направляется к одной из высоких полок. — Пэнси заходила к тебе сегодня? — интересуется Уизли.       Малфой смотрит на него через плечо. — Пэнси? Нет. А что?       Взгляд Уизли слегка затуманен. — Просто интересно. Она заглядывала ко мне на днях, сказала, что ты куда-то ушел.       Драко скептически приподнимает бровь. — Ушел? — Ага, — пожимает плечами Уизли. — Это оно? — Он указывает на флакон в руке Малфоя. — Да…       Драко отдает зелье, но прежде чем успевает продолжить допрос, Уизли резко поворачивается и уходит. — Отлично. Спасибо, — бросает тот через плечо.       Малфой смотрит ему вслед, сощурив глаза.

***

      Торжественное открытие «Всевозможных волшебных диковинок» проходит с большим успехом.       Драко сжимает бокал с шампанским, все больше тревожась из-за того, что многие считают его причастным к этому событию. Несомненно, они нашли бы подходящую альтернативу шипам нунду для приготовления зелья завивки волос даже без его помощи.       Однако он не может заставить себя сердиться. Поскольку Гермиона выглядит такой счастливой. На ней надето платье-комбинация розового цвета, шелковая ткань которого соблазнительно скользит по изгибам ее фигуры при каждом движении. Драко угрюмо наблюдает за тем, как Уизли ведет ее к группе посетителей, положив руку на ее поясницу. — Ты испробовал эти стойкие помады? — спрашивает Пэнси, любуясь изящным золотым тюбиком. — Разумеется, наношу их каждый день, — отвечает он. — Незачем язвить, — некрасиво причмокивает губами Паркинсон. — Они просто потрясающие.       Драко безразлично хмыкает. — Кто бы мог подумать, что Уизли способен на такое? — не унимается она.       В другом конце комнаты Гермиона смеется, положив ладонь на предплечье Рона. — Я имею в виду, что высокий рост и хорошая физическая форма — одно дело, — продолжает Пэнси. — Но отличная предпринимательская жилка. Да еще и создание впечатляющей линейки косметических средств. На редкость привлекательное сочетание. — Не забывай о доброте, умении проявлять эмоции и идеальном характере, — фыркает Драко. — Милостивый Мерлин, — произносит Пэнси, поднося к губам стакан с напитком. — Малфой, какой ипопаточник тебя укусил?       Драко молча осушает бокал с шампанским одним большим глотком.

***

      Добрососедство дает Малфою разумный повод задержаться в магазине Уизли после того, как колокольчик на двери оповещает об уходе последнего посетителя.       Пэнси тоже почему-то не покидает помещение. И почти виснет на руке Уизли. — Мы должны отпраздновать! — объявляет она.       Драко опускает взгляд на очередной бокал с шампанским в своей руке и замечает, что Гермиона делает то же самое. — А мы, по-твоему, чем занимаемся? — интересуется он. — Нет, нет! Мы должны пойти и отпраздновать. Ты обещал мне, — дует губы Паркинсон, обращаясь к Рону. — Ты права, — отвечает он, хотя Малфой уверен в обратном. — Потрясающе! — Пэнси хлопает в ладоши, как будто все уже решено. — Я угощаю.       Драко несколько секунд наблюдает за безмолвным диалогом Гермионы и Уизли, и ему хочется выколоть себе глаза.       К счастью, он не успевает исполнить задуманное, потому что Грейнджер смотрит на него и, мило улыбаясь, произносит: — Ты пойдешь с нами, Драко?

***

      В «Дырявом котле» многолюдно, но им удается найти укромный столик. Пэнси ударяет Драко локтем в ребра, снимая пальто. Но он практически не обращает внимания на боль, ведь Гермиона по-прежнему смотрит на него и улыбается, сидя напротив. Пена от сливочного пива уже красуется на ее верхней губе.       Бретельки ее платья очень тонкие, и доселе прикрытые одеждой веснушки на ее плечах сводят его с ума. — Дезиллюминационное?! — восклицает Пэнси. — Тише, — требует Уизли, легонько шлепая ее по руке.       Малфой понимает, что они перешептывались. — Это и есть главный секрет фирмы? — спрашивает Паркинсон, понизив голос. — Но как сделать так, чтобы заклинание закрепилось?       Уизли подносит руку к воротнику рубашки, напыщенно поправляя его. — Думаю, мне не стоит раскрывать всех секретов.       Приподнявшись, Пэнси подается вперед и шлепает его по руке, лежащей на столе. — Ты расскажешь мне все, Рональд Уизли.       Драко кладет ладонь на ее плечо и усаживает обратно на стул. — Оставь его в покое, Пэнси. — Нет, все в порядке, — смеется Уизли. — Да, Драко, — хмурится Пэнси, сбрасывая руку Малфоя с плеча, словно вонючий носок. — Все в порядке.       Драко качает головой, когда они оба подаются вперед, начиная вновь перешептываться друг с другом. — Когда она продаст все твои секреты, не говори, что я тебя не предупреждал.       Грейнджер смеется, поднося стакан с пивом к губам.

***

      Как бы ему ни хотелось признавать, но Пэнси отлично отвлекает Уизли.       Паркинсон весь вечер расспрашивает его о различных линейках косметической продукции, и он, похоже, с радостью отвечает на все ее вопросы.       Гермиона тоже с удовольствием делится историями о пациентах с Драко. Ее глаза горят от рвения и, вероятно, легкого опьянения, когда она рассказывает ему об особенно сложном случае. Грейнджер умело не выдает конфиденциальную информацию, как настоящий высококвалифицированный специалист. Он не думает о том, как, приходя домой, Гермиона переодевается в удобную одежду и завязывает волосы. Малфой не представляет, как она оживленно беседует с Уизли из-за занавески в душе, пока тот чистит зубы у раковины. И уж точно Малфой не воображает, как они лежат лицом друг к другу на подушках и тихонько разговаривают, прежде чем уснуть.       Ведь в данный момент Гермиона смотрит только на Драко.       Пэнси громко смеется. Малфой бросает взгляд в ее сторону и замечает, как она проводит кончиком пальца по тыльной стороне запястья Уизли. — Салазар ее раздери! Как ей не стыдно? — думает Драко, едва сдерживаясь, чтобы не поморщиться.       Проявлять дружелюбие — одно дело, но так открыто флиртовать… — О, боже мой! — восклицает Грейнджер, накрывая ладонью его руку. — Я все забываю у тебя спросить. Ты читал статью о новом виде бадьяна, который обнаружили на Миконосе?       Все мысли покидают голову Драко. Его внимание сосредотачивается на ощущениях от руки Гермионы. Ее кожа такая мягкая, такая теплая. Его большой палец чуть сдвигается, чтобы слегка коснуться ее. — Нет, — лжет он. — Еще не читал.       На прикроватной тумбочке в его спальне лежит экземпляр газеты «Прорывы в ботанике», раскрытый на странице со статьей. Но что плохого в том, чтобы послушать рассказ о новом виде бадьяна из уст Гермионы Грейнджер? Он уверен, что абсолютно ничего, ведь ее глаза загораются еще сильнее.

***

      После двух пинт пива Драко до смерти хочется в туалет.       Пэнси заслоняет ему путь, и когда он поворачивается к ней, она вновь заводит разговор о косметических средствах для губ. К несчастью, Малфой начинает приподниматься со стула и слышит: — Если тебе когда-нибудь понадобится подопытный, мне говорили, что у меня потрясающий рот.       Уизли заливается румянцем, и Драко резко наступает на ногу Пэнси. — Ай! — вскрикивает она. — Аккуратнее, олух! — Прости, — шипит он. — Мне нужно в туалет.       Она драматично закатывает глаза и поспешно встает.       Драко одаривает улыбкой всех сидящих за столом, а затем удаляется в уборную.       По возвращении он видит, что Гермиона сидит за столом одна. Малфой недоумевает, зачем им понадобилось идти за новыми порциями, если они еще не допили предыдущие. Но он не собирается возражать.       В конце концов, они же празднуют.       Драко отодвигает стул, чтобы сесть, и Грейнджер поднимает на него взгляд. Она опирается головой на одну руку, улыбка плавно появляется на ее губах. — Я очень рада, что мы выбрались в паб сегодня вечером, — произносит она. — Я тоже, — признается Малфой. — Прости, что утомляю тебя разговорами о работе, — морщится Гермиона. — Плохая привычка. — Нет! — восклицает он. — Не утомляешь. Мне нравятся твои истории. Они очень увлекательны. — Ох, — мило краснеет Грейнджер, делая неловкий глоток из бокала. — Тогда ладно. — Но мы могли бы поговорить о чем-нибудь другом, если хочешь.       Она на мгновение задумывается. — Почему ты решил заняться зельеварением? — Гермиона, ты же понимаешь, что зельеварение — моя работа? — ухмыляется Драко. — Боже, — стонет Грейнджер. — Я безнадежна. Клянусь, у меня есть и другие интересы! — Я весь внимание.       Она прикусывает нижнюю губу, размышляя. — По крайней мере раньше были интересы. Разумеется. Или ты так не считаешь? — Не думаю, что имею право высказывать свое мнение касательно этого вопроса.       Гермиона мягко усмехается. — А какие у тебя интересы? Мне помнится, ты увлекался квиддичем в школьные годы. — Увлекался. — Так и по сей день? — Да. Хотя я уже давненько не летал. А ты часто поднимаешься в небо на метле?       Грейнджер морщит нос. — Нет, почти никогда. Признаться, мне кажется, что летать на метле довольно страшно. — Не может быть, — удивленно произносит Драко. — Ну, конечно, не так страшно, как кататься на драконе. — Как… — Малфой едва не давится пивом. — Довольно увлекательное хобби.       Ее глаза озорно блестят. — Я бы не назвала это хобби, — размышляет она. — Но не отказалась бы прокатиться вновь. — Удачи тебе, — усмехается Драко. — Не так много людей, живущих в наши дни, могут похвастаться подобным опытом.       Гермиона сжимает губы, словно пытаясь не рассмеяться. Ее взгляд падает на его пустой бокал. — Не хочешь заказать еще?       Драко в недоумении оглядывает паб, совсем забыв об их спутниках. — Они направились в Египет за напитками? — Нет, — хмурится она. — Они ушли. — Что? — удивляется Малфой.       Пока он был в туалете? Как чертовски грубо с их стороны. — Да, Пэнси устала, а у Рона запланирована ранняя встреча, — закатывает глаза Грейнджер, взмахивая рукой.       Драко слишком возмущен тем, что Уизли оставил ее одну, чтобы понять смысл сказанного. Какой же придурок. — Уже довольно поздно, — продолжает она.       Малфой осознает, что упустил возможность выпить с ней напоследок. — О да, наверное, нам тоже пора идти.       Гермиона кивает, поднимаясь со стула и слегка пошатываясь, когда снимает пальто с вешалки. — Ты в порядке? — интересуется он.       Она вновь кивает. — Если нет, то я могу проводить тебя. — Было бы славно, — неуверенно произносит Грейнджер. — Спасибо. Мне следовало подумать о способе возвращения домой заранее.       Драко берет пальто из ее рук и помогает ей надеть его. — Ты уверен, что тебя это не затруднит? — спрашивает она, повернувшись к нему лицом. — Нисколько, — отвечает Малфой.

***

      Несмотря на низкие каблуки, Гермиона постоянно спотыкается. Драко сразу же протягивает ей руку, и она берет ее, обхватывая его предплечье. Грейнджер держится крепко, но невероятно невесомо.       Малфой радуется возможности проявить джентльменские качества и наслаждается тем, как она прижимается к нему, пока они медленно идут по тихой улице. Он регистрирует каждую нотку ее запаха, уже не избегая его. Аромат клубится вокруг него, проникая глубоко в грудь.       Драко настолько поглощен ее близостью, что едва успевает заметить, как Грейнджер замедляется, чтобы остановиться перед невысоким забором.       Нет. Неужели они пришли?       Гермиона бросает взгляд на аккуратный домик, а он всматривается в темные окна. Кое-кто ждет ее там. И не просто кое-кто. Его друг.       Малфой морщится и видит, что на лице Грейнджер мелькает беспокойство. — Драко? Ты в порядке? — Нет, — бормочет он. — То есть, да. Я в порядке, просто… — Он делает шаг назад. А затем еще один. — Ты ведь сможешь дойти отсюда сама? — Да, но… — Отлично. Тогда я просто пожелаю тебе спокойной ночи.       Боги, как же больно. Настолько, что ему кажется, будто он видит отголоски своих душевных страданий и на лице Гермионы. — Хорошо, — произносит она, ее плечи поникают. — И тебе спокойной ночи.

***

      Весь следующий день Драко проводит в раздумьях.       Если раньше он считал, что сварить любовь — нелегкое дело, то теперь уверен: окунуться в нее намного сложнее.       Малфой всецело ощутил это.       Он может противостоять желанию. Неодолимое влечение, конечно, пройдет. Но, стоя с ней лицом к лицу прошлым вечером, Драко почувствовал нечто гораздо более опасное. Потребность. Он понятия не имеет, как справиться с настолько всепоглощающим притяжением.       Малфой размышляет о продаже магазина. Ему нравится этот, но он может купить другой. Во Франции, например. Без сомнения, отличная идея.       Драко взвешивает все за и против. Он не хочет вновь покидать Англию.       Во время углубленного изучения зельеварения Малфой скучал по родной земле. По матери. По Пэнси.       Хотя с последней он планирует поговорить по душам, как только встретится с ней в следующий раз.       Драко тяжело вздыхает, уткнувшись лицом в ладони. Он решает, что подумает о вариантах дальнейшего развития событий завтра.       Малфой поднимается на ноги и гасит свет над рабочим столом. Ступив на лестницу, ведущую на жилой этаж, он слышит отчетливый звук трансгрессии из-за смежной стены с магазином Уизли.       Драко замирает, держа палочку в руке. Он напряженно вслушивается, но, кажется, все тихо. Затем раздается грохот.       Малфой бросается к выходу из магазина. В первую очередь он думает о взломе, хотя уверен, что Рон выставил бы охранные чары перед уходом. Сердце Драко замирает при мысли о том, что потенциальный нападающий может находиться в магазине вместе с Уизли.       Малфой глушит заклинанием звонок на двери, не желая предупреждать злоумышленников о своем появлении. В помещении темно, если не считать слабого мерцания света, льющегося из задней части магазина. Драко крадется вперед и, приблизившись к двери, слышит странное поскрипывание. Он хватается за ручку, готовясь к бою.       Сделав несколько вдохов для храбрости, Драко распахивает дверь.       Раздается крик. Малфой едва ли не роняет палочку от открывшегося перед ним зрелища. Он видит Уизли, но не замечает незваных гостей. Только, судя по обстановке, желанных…       Пэнси сидит на резном письменном столе, обхватив ногами Уизли. Она прижимается к его торсу, прикрывая обнаженную грудь. — Боги, Драко! Тебя не учили стучаться?       Малфой просто стоит и молча смотрит на них. Рот Уизли измазан красной помадой Пэнси, что делает его похожим на клоуна.       Впрочем, он таковым и является. Уизли даже ничего не говорит, чтобы оправдаться. Хотя что он может сказать?       Драко внезапно становится тошно. Он разворачивается и захлопывает за собой дверь.       Салазар. Гермиона. Мысль о том, что она узнает об этом, разрывает его сердце на куски. Но почему-то ему кажется, что если Грейнджер останется в неведении, будет еще хуже.       Малфой поспешно возвращается в свой магазин и роется в документах на столе, чтобы найти кусок пергамента, на котором Гермиона написала адрес на случай чрезвычайной ситуации. Он не совсем понимает, что именно должно было произойти, но уверен, что случившееся можно отнести к разряду непредвиденных событий.       Драко вбегает в камин и бросает горсть летучего пороха под ноги.       Зеленое пламя переносит его в уютную гостиную. Гермиона вскрикивает и вскакивает с дивана, роняя книгу, которую держала в руках. — Драко! — восклицает она, прижав ладонь к груди. — Ты до смерти напугал меня. — Прости, — искренне говорит он.       Малфой окидывает ее взглядом. Она стоит перед ним в клетчатой пижаме. Его сердце разрывается на части. — Пришлось действовать без промедления, — добавляет он. — Что случилось?       Драко сглатывает, собираясь с духом. — Не знаю, с чего начать, но, во-первых, хочу, чтобы ты поняла, что я никогда бы не рассказал тебе об этом в надежде, что данная ситуация как-то сблизит нас. На самом деле, я уверен, что если сообщу тебе эту новость, то, скорее всего, разрушу все свои шансы на то, чтобы быть с тобой, но…       Он тяжело вздыхает, осознавая реальность происходящего. — Но это не имеет значения, — произносит Малфой, делая шаг вперед. — Ты слишком дорога мне, чтобы позволить дурачить тебя.       Гермиона обеспокоенно вскидывает брови. Ее взгляд мечется по его лицу, пока она осмысливает все, что он сказал. — Я ничего не понимаю.       Драко вновь вздыхает при мысли о том, что Грейнджер даже ни о чем не подозревает. — Только что, в магазине, — начинает он. — Я видел Рона и Пэнси… вместе.       Гермиона растерянно моргает. — Вместе в… интимном плане, — поясняет он.       Ее глаза расширяются, и она подносит руку ко рту. — О боже, — хихикает Грейнджер.       Драко недоуменно смотрит на нее. — Ты понимаешь, о чем я говорю? — Ну, на самом деле, ты не так уж и много сказал, но я предполагаю, что таким чопорным способом ты намекнул, что застал их занимающимися сексом. — Да, — хрипит он. — Прямо в магазине? — смеется она. — Весьма бесстыдно с их стороны. — Вот именно. Я… — Малфой совершенно не ожидал подобной реакции от Гермионы. Может, у нее нервный срыв? — С тобой все в порядке? — Да, — медленно произносит она. — Почему не должно? — Потому что Рон встречается с тобой. — Встречается со мной? — Разве нет? — Нет.       Драко удивленно взирает на нее. — С каких пор?!       Он полагает, что заметил бы их расставание, поскольку целый месяц тесно общался с ними. — С 1998.       Ему кажется, что его челюсть может отвалиться. — Что?!       Гермиона выглядит почти такой же растерянной, как и Малфой себя ощущает. — Мы встречались меньше месяца, но… Ты не… Все это время ты думал, что мы с Роном состоим в отношениях?       Сердце Драко бешено колотится, а голова кружится от волнения. — А вы не состоите в отношениях?       Ее губы изгибаются в нежной улыбке. — Нет. Не состоим.       Драко перебирает в уме все причины, заставившие его быть настолько уверенным. Прикосновения, объятия, поцелуи… в щеки. Внезапно отсутствие большего кажется вопиющим. — Но… — начинает он. — Вы так много времени проводите вместе. — Рон — один из моих лучших друзей. — И ты казалась такой заинтересованной в магазине. — Потому что я в буквальном смысле заинтересована в нем, Драко. Поскольку стала инвестором.       Каждая ее реплика затягивает раны на его сердце. Возможно, позже будет разумно проанализировать причины, по которым он был так убежден в обратном.       Гермиона делает шаг к нему, неуверенно смотря на него. — Так вот почему ты не поцеловал меня, когда провожал?       Надежда вспыхивает в нем с такой силой, что едва не обжигает. — Да, — сокрушенно произносит Малфой. — Тогда и еще около сотни раз.       Она тяжело вздыхает, и Драко замечает, как вздымается ее грудь, прикрытая клетчатой рубашкой. — А ты хотела, чтобы я поцеловал тебя? — осмеливается спросить он.              Грейнджер кивает, выглядя слишком ошеломленной, чтобы говорить.       Малфой сокращает расстояние между ними, подходя почти вплотную. Когда он подносит руку к лицу Гермионы и касается щеки, ее губы приоткрываются, а ресницы трепещут. — А сейчас? — произносит Драко, склоняя голову. — И сейчас хочу.       Ее сладкий шепот опаляет его губы. Он стремительно подается вперед, и Грейнджер отвечает на его поцелуй с пылом, которого он не ожидал. Малфой ощущает облегчение, но его сердце болит за каждую секунду, проведенную ею в переживаниях, что она ему не интересна.       Драко старается вложить в объятия всю глубину чувств к ней. Его руки скользят по телу Гермионы несколько мгновений поцелуя, а затем она отстраняется. — Я думала, что схожу с ума, — признается Грейнджер. — То, как ты иногда смотрел на меня…       Он тяжело вздыхает, прижимаясь лбом к ее лбу. — Я очень надеялся, что ты не заметишь.       Гермиона проводит ладонью по его подбородку и вновь льнет к нему. — Мне понравилось.       Мурашки бегут по затылку Драко. — Я не знал, что делать. Подумывал уехать из страны.       Она обхватывает двумя руками его лицо. — А потом решил направиться ко мне домой, чтобы постоять за мою честь? — Салазар, я чувствую себя придурком. — Нет, — возражает Грейнджер. — Я думаю, что это очень романтично. — Да?       Она прикусывает нижнюю губу и медленно кивает. Кончик ее носа задевает его. Малфой наклоняется к ее уху. — Вы заинтересованы в романтике, мисс Грейнджер? — шепчет он, чувствуя, как трепещут ее ресницы и задевают его щеку. — Чрезвычайно.       Улыбка не сходит с его губ, когда Драко вновь целует ее. Она мгновенно отвечает ему, приоткрывая рот. Он стонет, когда ее язык скользит по его языку. Малфой запускает руки под подол ее рубашки и касается теплой кожи ее спины.       Она тяжело дышит, но не отстраняется, а лишь сильнее обхватывает его шею, проникая пальцами в волосы на затылке.       Поддавшись всепоглощающей страсти, Драко ведет их через гостиную в коридор. Грейнджер льнет к нему сильнее с каждым шагом. От ее прикосновений по его телу распространяется жар. Он наугад открывает дверь и обнаруживает спальню.       Малфой направляется с ней к кровати и прерывает поцелуй, чтобы окинуть взглядом комнату. — Уизли не живет с тобой.       Не вопрос, лишь констатация факта. — Нет, — подтверждает Гермиона. — Потому что ты не состоишь в отношениях? — уточняет он. — Нет, — усмехается она, а затем смотрит на него из-под ресниц. — Но надеюсь ненадолго. — Не могу поверить, что это происходит, — качает головой Малфой.       Грейнджер нежно улыбается, вновь притягивая его к себе. — А я не могу поверить, что ты не можешь в это поверить.       Она ложится на кровать, увлекая Драко за собой. Он понимает, что Гермиона чувствует его эрекцию, поскольку та упирается в ее промежность. Но судя по тому, что ее ноги обхватывают его торс, похоже, она не возражает.       Рука Драко скользит к ее ягодице и сжимает нежную плоть сквозь мягкую ткань пижамных штанов. Грейнджер стонет, запрокидывая голову назад. Она вздрагивает, как только его губы касаются чувствительного местечка на ее шее. — Жаль, я не знала, что ты придешь, — бормочет Гермиона. — Я надела бы что-нибудь более… — Нет, не надо. — Малфой приподнимается, окидывая ее взглядом. — Лучше и быть не может. Ты выглядишь так прекрасно. От тебя… — Он подносит одну ее руку к своему лицу и целует кончики пальцев. — Ты знаешь, что от тебя пахнет коричневым сахаром?       Грейнджер удивленно приоткрывает рот, а затем краснеет. — Возможно, я испекла пирог с патокой, чтобы поднять себе настроение.       Он стонет, зарываясь лицом в ее кудри. — Салазар, ты совершенна.       Гермиона смеется, а затем ахает, когда его рука проскальзывает под ее приподнятую рубашку. Драко касается большим пальцем ее обнаженной груди. Она сильнее льнет к нему и притягивает для очередного поцелуя. Дыхание Малфоя сбивается. Но через мгновение он отстраняется несмотря на то, что Грейнджер прижимается к нему. — Что случилось? — спрашивает она, недоуменно глядя на Драко.       Он тяжело сглатывает, не желая останавливаться, но… — Просто… Заниматься сексом через десять минут после того, как я узнал, что ты не состоишь в отношениях, не слишком романтично. — Не могу не согласиться, — усмехается Грейнджер. — Гермиона… — произносит он, пытаясь сесть.       Выражение ее лица смягчается. — Я привыкла получать то, что хочу. — А я нет, — говорит Малфой. — В этом-то и проблема.       Она проводит рукой по его челке. — Ты ничего не испортишь, Драко. — Обещаешь? — Обещаю. Но ты можешь наколдовать мне цветы, если тебе от этого станет легче.       Малфой достает волшебную палочку и эффектно взмахивает ею. Из кончика древка вырываются лепестки роз, которые падают на них. — Идеально, — усмехается Грейнджер.       Она притягивает его к себе, и Драко не сопротивляется. Он впивается в ее губы, ощущая, как жар поцелуя будоражит его кровь. Малфой позволяет ей расстегнуть пуговицы на его рубашке.       Сняв ее, он распахивает пижаму Гермионы. Ее грудь вздымается. Грейнджер ахает, как только он касается одного из ее затвердевших сосков. Малфой хочет запечатлеть поцелуй на каждой ее веснушке. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хотел, — произносит он, наклоняя голову и опаляя дыханием кожу Гермионы.       Она стонет, когда его губы скользят по ее ключице, но все равно находит силы, чтобы прижаться промежностью к его эрекции. — Думаю, я могу сделать оценочное суждение. — Очень сильно сомневаюсь.       Он обхватывает губами ее сосок и посасывает, заставив вскрикнуть. — Боже, — произносит Грейнджер, зарываясь пальцами в волосы на его затылке. — Как жаль, что ты оказался настолько галантным, ведь мы могли бы заняться сексом еще несколько недель назад.       Малфой кладет руку на ее живот и скользит под резинку ее пижамных штанов, а затем проникает в трусики. Рот Гермионы приоткрывается при первом прикосновении его пальцев к половым губам, а его челюсти сжимаются. — Проклятье, — хрипло произносит он. — Уверяю тебя, я намерен с лихвой наверстать упущенное.       Грейнджер целует Драко, впиваясь зубами в губы, пока его влажные пальцы ласкают клитор. — Я хочу тебя, — говорит она. — Я твой. — Внутри.       Он вводит в нее два пальца. — Не так, — возмущается Гермиона. — Очень жаль. Мне говорили, что множественные оргазмы считаются верхом романтики.       Малфой ухмыляется, когда она начинает подмахивать бедрами и закатывает глаза. — Довольно впечатляющее утверждение, — бормочет Грейнджер. — Я умею впечатлять. — Не может быть. — Один из моих многочисленных талантов. — А какие еще?       Драко сгибает пальцы, массируя чувствительную точку внутри нее. Она вскрикивает, впиваясь рукой в его предплечье. Ее бедра дрожат, а стенки влагалища пульсируют.       Малфой наблюдает, как напряжение постепенно исчезает с ее лица, а на щеках появляется яркий румянец. Гермиона медленно ослабляет смертельную хватку на его руке. — Весьма впечатляюще, — признается она.       Драко встает с кровати и снимает с нее пижамные штаны, а затем нижнее белье. Ее ноги безвольно падают на постель. — Это лишь малая часть.       Она внимательно наблюдает за тем, как Малфой раздевается, и облизывает губы, когда он вновь располагается между ее разведенных бедер.       Низ ее живота светится несколько мгновений. Драко хмурится, понимая, что она применила невербальное противозачаточное заклинание. — Зелье намного эффективнее и безопаснее для организма.       Грейнджер закатывает глаза. — К счастью, у меня близкие отношения с одним из лучших зельеваров Великобритании.       Его брови удивленно приподнимаются. — Правда? — Малфой упирается одной рукой в матрас, а другой обхватывает член и проводит им по ее влажным половым губам. — Насколько близкие?       Она приподнимается на локтях и шепчет ему в губы: — Скоро будут еще ближе.       Драко проникает в нее, стирая улыбки с их лиц. — Проклятье… — Боже…       Они стонут в унисон.       Ощущения сводят его с ума. Они превосходят все, что Малфой испытывал, вдыхая аромат Амортенции. Сила душевного удовлетворения заставляет его переживать не меньшие эмоции, чем предстоящий оргазм.       Гермиона выглядит такой же ошеломленной избытком чувств. Ее глаза сияют от наслаждения. Он не сбавляет темп, ощущая, как начинают пульсировать стенки ее влагалища. Она стонет и кончает, запрокинув голову на подушку.       Спустя несколько толчков, оргазм обрушивается на Драко. Он уверен, что душа покинула его бренное тело.       Придя в себя, Малфой целует ее, долго и проникновенно, пока их дыхания восстанавливаются. Он отстраняется и ложится рядом с ней. Грейнджер поворачивается к нему лицом, рукав ее рубашки ниспадает, оголяя плечо.       Драко убирает лепесток розы из ее волос, и она закрывает глаза, тяжело вздыхая. Он прижимает ее к своей груди и думает о том, что влюбиться в Гермиону Грейнджер — не такое уж и нелегкое дело. Возможно, это самое простое, что Малфой когда-либо делал.