Зверь

Ночь. Холодно. Катя кутается теплее в свой колючий красный шарф, связанный когда — то бабушкой. Несмотря на холод и пустоту в желудке, она не спешит домой. Она знает — он там. Он еще не спит. Он смотрит в одну точку, запивая горький вкус сигарет не менее горьким и дешевым пойлом. Морозный ветер пробирал ее до костей, вынуждая ускорить шаг и приблизится к дому. Заходя в подъезд, она чувствовала липкий страх и волнение, привычно окутывавшие ее каждый раз. Катя не обращала на них внимание. Слишком привычно, слишком родные чувства. Поднявшись на второй этаж, она нехотя открыла дверь, запертую на один замок. Он никогда не запирал на второй. Открыв дверь, она почувствовал такой родной и ненавистный, окутывающий запах сигаретного дыма. На удивление, в квартире было тепло, что предавало этой картине еще большей мерзости. Катя медленно согнула и разогнула заледеневшие на холоде пальцы. Аккуратно стянула шарф, шапку и бросила на стул, одиноко стоявший в прихожей. Повесив куртку и собравшись с мыслями, Катя медленно, явно оттягивая этот момент, вошла на кухню. Он тут. Он не обернулся и не сказал ей ни слово. Катя смотрела на когда то любимые, едва отросшие черные кудри. — Ты опять задержалась. Знаешь же, что я этого не люблю, — оборачиваясь, произнес парень. Его голос был хриплым, прокуренным. — Прости, я не хотела. — Ее голос был тихий, но уверенный. Девушка осталась стоять в дверном проеме. Ее густые каштановые волосы запутались под шапкой, делая ее вид уставшим и небрежным. Потушив сигарету, парень поднялся со стула и медленно, точно как хищник, подбирающийся к жертве, он подошел к Кате. Она подняла на него свои зелёный глаза и столкнулась с леденящими душу голубыми глазами напротив. Взяв подбородок девушки в свои руки, он заставил ее поднять голову чуть выше. С секунду посмотрев ей в глаза, он ухмыльнулся и жадно впился в ее губы. Он целовал ее умело, без какой либо нежности, терзая и так потрескавшиеся губы на холоде до крови. Она чувствовала горький вкус сигарет и вкус собственной крови. — Кость, хватит, — произнесла девушка, легонько толкая парня в грудь и отворачивая голову в левую сторону. — Сначала опаздываешь домой, а теперь запрещаешь себя целовать. И снова эта ухмылка. Он никогда не улыбался. Парень положил руку на затылок девушки, запуская в нее волосы, и сжал, заставляя девушку вздрогнуть. — Ну ты чего, родная? Знаешь же, что не обижу. Он повернул ее голову к себе, заставляя смотреть в глаза. Она знала — шансов нет. Она в ловушке. Да, может быть, ее клетка и открыта, но она никуда не уйдет. — Знаю, любимы, знаю. — В голосе не было эмоций. Он был пустой, как этот город и как когда то любимая и родная квартира, пропахшая сигаретами. Она знала, этот запах на выветрится ни через неделю, ни через 10 лет. Он останется тут всегда, как кудрявый парень, сидящий напротив, навсегда останется в ее умирающем сердце. Катя положила руку на затылок парня и притянула его к себе, целуя. Костя не убирал руку с затылка девушки, а только сильнее сжимал волосы. Другую руку он запустил ей под свитер, лаская нежную бледную кожу своими холодным руками. Его руки всегда были холодны. Неважно, какая погода. Вечер прошёл как обычно. Страх и громкий секс, заставляющий забыть, с какими чувствами она входила в квартиру, как мерзла на улице, лишь бы не видеть его чуть подольше. Засыпая на груди у парня, она не думала, почему же не может уйти? Почему остается, если знает, что будущего с ним нет? Только боль, холод и страх? Возможно, боялась, возможно, слишком любила. Но факт остается фактом — она никуда не уйдет. Да, Костя был зверем, но ее зверем. А она была жертвой, но его жертвой. И больше ничьей.