Как подскажет сердце

      Мариса стояла возле окна в одной из просторных комнат на первом этаже, служившей хозяевам дома библиотекой. Они не разговаривали с Пабло уже целую неделю. Такую долгую и такую невыносимо трудную. Влюбленные виделись всего раз, в теперь уже общем для них коридоре, бросив в сторону друг друга лишь один короткий взгляд.       Обоим было очень больно находиться в одном доме и не иметь при этом возможности быть вместе. Поэтому они старались держаться на расстоянии, не показываться друг другу на глаза и не заговаривать при случайных встречах.       Хавьер протянул явно расстроенной всем происходящим девушке свой платок и робко улыбнулся. Мариса не могла находиться в этом огромном доме одна, поэтому была не против компании этого брюнета. Тем более Аланис за всю прошедшую неделю ни разу не обмолвился с ней ни словом, ни о Пабло, ни о своих чувствах, являясь для нее таким необходимым просто другом.       Синьорина Спирито уже протянула вперед свою тоненькую ручку, чтобы принять платок, как ее внимание привлекла входящая в помещение девушка. Это была никто иная, как Мия Колуччи! Собственной персоной. Невеста и будущая жена ее единственного и любимого. В ту же секунду все тело сковало, словно в тиски, в груди все сжалось так, что стало трудно дышать. И что теперь будет?       Мия выглядела просто восхитительно, вся излучая собой совершенство и благородство. Слишком роскошный, по мнению Марисы наряд, пышная юбка с множеством складок и оборок кричащего ярко-фиолетового цвета, затянутая в корсет полная грудь, завитые и собранные на затылке белокурые волосы и, конечно же, просто чарующий взгляд синих глаз. Мия была настоящей красавицей!       - Добрый день! Хавьер? – Миита обворожительно улыбнулась и первая протянула изящную ручку сводному брату своего жениха для приветственного поцелуя. – А это? Что за прелестное создание? И что делает в доме моего будущего мужа? – Милым и слегка собственническим голосом пропела сеньорита Колуччи, указывая кивком идеально причесанной головки в сторону все еще находящейся в ступоре Марисы.       Рыжая бестия никак не могла прийти в себя от всего происходящего, от этой внезапной и такой для нее неожиданной встречи. С того момента, как ей открылась правда о помолвке, Мия была для нее некой иллюзией, чем-то далеким и ненастоящим, и вот теперь она встретилась с ней лицом к лицу, и призрачный образ к великому разочарованию принял вполне заметные очертания. И не оставалось ничего другого, как принять эту суровую реальность. Мия Колуччи существует на самом деле!       - Это моя гостья, Мия. – Спас положение Хавьер, видя, что его спутница и слова вымолвить не может. Нельзя же открывать этой изнеженной и избалованной блондиночке правду о том, кем именно приходится Мариса ее жениху?       - Вот как? – С некоторым сомнением уточнила Колуччи, оглядывая представленную девушку с ног до головы изучающим, но вполне дружелюбным взглядом. - Поздравляю! Наконец-то, а то все один, да один. Я Мия! – Она протянула вперед свою ладонь для такого привычного рукопожатия, так же лучезарно улыбаясь.       Мариса поймала себя на мысли, что вовсе не испытывает к этой прекрасной девушке никаких негативных чувств. Смятение, растерянность, неловкость и конечно чувство вины.       - Мария Исабель! – Вежливо представилась брюнетка, чуть ли не впервые называя свое полное имя, вовремя вспомнив слова собственного отца о том, что сокращения свойственны только лишь для прислуги.       Подошедший именно в этот момент Пабло с изумлением посмотрел на Марису, как будто увидел ее в первый раз. А может, так оно и было?       - Какое прекрасное имя! – Искренне восхитилась Мия, скрещивая ручки на своей пышной груди. - Паблито, ты слышал? – Обратилась она через плечо к застывшему, словно каменная статуя жениху. – Можно я буду звать тебя просто Иса?       - Иса? – Бустаманте не мог поверить в только что услышанное. – Ты Иса? Мария Исабель? – Сархенто всего резко затрясло, и он не сводил своего обеспокоенного взгляда от таких родных карих глаз. Кто же она? Кто стоит перед ним?       - Ты провел с девушкой в пути больше недели и не удосужился узнать ее имени, братец? – Не слишком удачно ляпнул Хавьер, забывая о придуманной им же самим минутой назад легенде по поводу нахождения здесь Марисы.       - Кто с кем провел неделю? – Тут же оживилась Мия, прекрасно замечая два направленных друг на друга встревоженных взгляда. И Мариса и Пабло пока до конца не понимали, что всем тайнам пришел конец.       - Ты же сказала, что тебя зовут Мариса! – Бустаманте наоборот, словно не замечал присутствия брата и невесты и смотрел лишь на явно еще более смущенную и ничего не понимающую девушку.       - Ну, правильно, Мария Исабель, сокращенно Мариса. – Вновь встряла в разговор Колуччи, укоризненно качая светлой головкой. – Паблито, милый, не пугай меня! Что с тобой случилось? Вдруг резко потупел? Смотри, я так и помолвку могу разорвать. Зачем мне муж-дурачок? – Мия рассмеялась своей собственной шутке, которую поддержал только улыбающийся во весь рот Хавьер.       - Оставьте нас с Марисой на минуту одних! Прошу! – Резко выкрикнул Пабло, которому жутко надоел весь этот спектакль. Хавьер и Мия удивленно переглянулись и, на этот раз не задавая больше явно лишних вопросов, вдвоем тихонечко удалились. Хотя у последней этих самых вопросов было предостаточно! На мгновение комната погрузилась в давящую тишину. – Ничего не хочешь объяснить мне, Исабель?! – С иронией проговорил сархенто, все больше выходя из себя от каждой секунды ее молчания.       - Что именно тебя так удивило в моем имени? – Ответила вопросом на вопрос девушка, слегка наклоняя голову в бок.       - Ты дочь Фабрицио Спирито?       - Да.       - Не его служанка?       - Нет.       - Дьявол! – Бустаманте с силой ударил кулаком по ладони и все еще неверяще покачал светлой макушкой. Да что вообще здесь происходит то, а?! – Что за игры, Мари?! Почему и твой отец и Блас сказали мне, что ты служанка?       - Спроси это у них. – Коротко и немного раздраженно ответила Мариса.       - Я у тебя спрашиваю! – Пабло грубо схватил ее за плечи и с силой несколько раз встряхнул. – Что это вообще такое? Как можно было придумать такое? Ты вообще уже с катушек слетела?! Какого черта ты все это время притворялась служанкой?       - Не ори на меня! – Девушка резко дернулась, но крепкие мужские руки вновь прижали ее к себе.       - Отвечай мне!       - Это ты решил, что я служанка! Я пыталась объяснить тебе все, но ты же самый умный! Что теперь хочешь от меня? Что?!       - Ты ни разу не сказала мне, что Фабрицио твой отец! Ни разу, Мари!       - Зато много раз говорила, что никогда не была прислугой!       - Это не одно и то же!       - Какая разница кто мой отец?! Я леди и все на этом. – Синьорина Спирито с вызовом посмотрела на побледневшее лицо любимого.       - Какая разница? Какая разница?! – Пабло никак не хотел принимать этого. Эту свою собственную суровую реальность. Это же просто невозможно! Это немыслимо! Он еще крепче сжал ее плечи и наклонился к самому ее личику. – Мануэль Агирре!       - Что? – Мариса как завороженная смотрела на его губы, произносящие до боли знакомое имя.       - Мануэль Агирре! – Вновь повторил свои слова Бустаманте. – Ты его любимая девушка? Его невеста? Так? – Пабло снова встряхнул ее, заставив смотреть ему прямо в глаза. – Это так, Мари? Он твой жених?       - Но откуда ты …       - Отвечай! – Прорычал он совершенно взбешенный в опасной близости от ее напуганной мордашки. Такой красивой, такой любимой и такой лживой!       - Да! – Наконец-то призналась Мариса, закрывая глаза и опуская голову вниз, только чтобы больше не видеть этого осуждающего и ненавидящего ее взгляда.       Пабло резко отпрянул от нее, словно боясь заразиться неизлечимой болезнью. Его всего потряхивало уже вполне заметной дрожью. Тело не слушалось, дыхание сбилось, а сердце в груди стучало так сильно, что вот вот могло разорваться на куски. Как же это могло случиться с ними? Как?!       - Откуда ты знаешь про Мануэля? – Совсем тихо, немного боязливо проговорила девушка, заполняя эту вновь давящую на нее со всех сторон возникшую тишину.       - Он мой друг. – После продолжительного молчания и немного придя в себя, ответил Бустаманте, все так же двумя руками сжимая болезненно пульсирующие виски. – Мы вместе служили, сражались бок о бок. Это он спас меня после того ранения в плечо.       - Не может быть. – Мариса закрыла личико руками и с сомнением покачала рыжей головкой. Этого просто не может быть! В карих глазах заблестели предательские слезы.       - Именно по его просьбе я оказался в твоем доме. Он хотел, чтобы я передал тебе сообщение от него, что он задержится на две недели в столице.       - Но почему же ты ничего мне не передал? – В отчаянии воскликнула девушка, глотая уже катящиеся по щекам слезы. Две недели? Значит, Мануэль будет в Тукумане со дня на день?!       - Потому что твой отец сказал, что тебя нет на ранчо. – Спокойно ответил Пабло, поднимая свой опустошенный взгляд на любимую. – Я и подумать не мог, что ты и есть Исабель. Что ты та самая Иса, про которую так много рассказывал мне Мануэль, которую он так сильно любит.       - Он сказал, что любит меня?       - Да. Сказал, что если отец будет против, то вы сбежите, вдвоем, что ты согласна на все. Что ты тоже любишь его так же сильно! – Она заметила, что в его почти прозрачных глазах тоже застыли слезы, и сразу отвела свой виноватый взгляд. – Значит, вот почему ты так рьяно защищала свою честь? Столько всего натворила, чтобы остаться верной ему? Мануэлю? Ты говорила, что не хотела выходить замуж за чужого мужчину, но ни разу не сказала, что есть другой, любимый, которого ты выбрала сама. Почему? Почему, Мари? Почему ты не сказала мне, что уже любишь другого? – Пабло показалось, что еще одно слово, и он просто рухнет на пол, было так невыносимо больно, что хотелось умереть.       - По той же причине, по которой ты не рассказал мне о Мии. – Медленно проговорила Мариса, смахивая катящиеся слезы и смотря на стоявшего рядом с ней юношу своим безжизненным взглядом.       - И как я теперь посмотрю Мануэлю в глаза? – Сокрушенно проговорил Бустаманте, вновь обхватывая голову двумя руками и начиная ходить из стороны в сторону. – Он же доверил мне самое важное. Свою любовь! А что сделал я? Затащил ее к себе в постель, а потом и вовсе увез так далеко!       - Об этом можешь не переживать. – С нежностью произнесла рыжая интриганка, немного успокоившись. Она прекрасно понимали все его терзания, все его смешанные чувства, так как испытывала все то же самое. И по отношению к Мануэлю, и теперь уже и по отношению к Мии. – Моя кухарка все ему расскажет, что между нами ничего не было, и что ты просто помог мне избежать замужества с Агиларом. Она знает, что я все подстроила и знает, что именно сказать Мануэлю, когда он приедет.       - Ты все это время знала, что Мануэль приедет сюда за тобой? – До Пабло наконец-то дошел весь смысл сказанных ею слов, весь ее четкий план по воссоединению с любимым. Как же ловко она все придумала!       - Да. – Сразу честно призналась девушка, вновь ощущая свою вину перед этим самым близким и дорогим ей человеком.       - Мануэлю очень повело с тобой, Мари. Ты готова на все ради него, ты ничего не побоялась, ты … Меня волнует только один вопрос. – Уже тише проговорил Бустаманте, подходя немного ближе, чтобы снова появившаяся в комнате Мия не услышала. – Что было между нами? Что все это было? Ты притворялась со мной все это время? Ты все еще любишь Мануэля?       Мариса в очередной раз впала, словно в небытие от такого прямого вопроса, на который, конечно же, уже давно знала ответ.       - А ты любишь Мию? – Карие глаза смотрели на него с надеждой и теплотой. Как же ей важно было услышать его ответ.       - Ну, и чего ты молчишь, Паблито? Почему не ответишь? – Так не вовремя подошедшая Мия, поставила свои ручки на талию и выжидающе уставилась на жениха. – Или ты и, правда, больше не любишь меня, Паблито? Ну, же! Ответь нашей гостье!       - Конечно, люблю, Ми. – Ласково произнес сархенто, тут же приобнимая одной рукой прильнувшую к его груди и довольную таким положением дел блондиночку. Как он мог сказать сейчас правду, ловя на себе этот обиженный и пронзительный взгляд синих глаз?       - Кажется, мне уже пора. – Марисе показалось, в этот самый момент, что все ее хрупкое и ничем не защищенное тело словно полоснули острым лезвием, и она не могла больше смотреть на этих счастливых молодых людей, которые в скором времени станут друг другу официальными супругами.       Не дожидаясь никакой реакции ни от Пабло, ни от его невесты, синьорина Спирито спешно покинула библиотеку, направляясь на второй этаж, чтобы до приезда Мануэля больше никогда не выходить из своей комнаты.       А Бустаманте лишь молча проводил ее удаляющуюся фигурку своим словно неживым взглядом, так же ощущая и в тот же самый момент это острое лезвие в своей груди. Теперь между ними стояли уже двое!

***

      Пабло с громким стуком грохнул об столешницу уже пятый по счету пустой бокал, в котором минутами ранее был херес, и протяжно выдохнув, обхватил голову руками. Обещанного облегчения не приходило. В груди все так же болезненно сжималось с неистовой силой, а проклятые мысли не давали покоя пьяной голове. Его воспаленное сознание во всех красках рисовало встречу Мануэля со своей любимой, их страстные объятия и поцелуи. Мариса всегда так самозабвенно придавалась ласкам с ним, с чужим для себя человеком, а что тогда будет, когда она вновь воссоединится со своим женихом?       Пабло налил себе очередную порцию крепленого напитка, расплескав половину на все тот же злополучный стол. Он вот уже часа три, будучи абсолютно никем не замеченным, наслаждался, если это можно было так назвать, одиночеством в рабочем кабинете самого Серхио Бустаманте. Горькую судьбу со своим новообретенным хозяином так же разделял Лобо, свернувшийся калачиком возле незажженного камина.       Было так паршиво, что просто не хотелось не только никого видеть, но и вообще жить! А он-то думал, что между ним и Марисой было что-то настоящее. Он любил ее так сильно, так искренне. А она? Все это время любила другого и кого? Его лучшего друга! Его товарища. Его спасителя. Любила и ждала. Мгновения считала до его приезда. А еще врала! С самой первой минуты их знакомства. Все было ложью! Неужели она ничего к нему не чувствовала? Ничегошеньки?!       - Ненавижу эту мелкую дрянь! – С отчаянием произнес сархенто, смотря на приподнявшуюся морду пса. Лобо весело завилял хвостом, не разделяя подавленного настроения юноши. – Да! Да! Хозяйку твою чертову! Она же просто меня использовала, с самого начала. Выбрала меня в качестве провожатого! Чтобы сбежать из дома, чтобы не выходить замуж, чтобы ждать преспокойненько своего Мануэля, чтоб его! – Бустаманте с силой ударил кулаком по столу, перевернув бокал и все его содержимое, и, кажется, даже этого не заметил. – И я ведь не могу ее ненавидеть по-настоящему. Ни ее, ни его. Люблю ее гадину! Больше всех на свете. Ну, вот и что дальше?! – Вновь обратился он к лохматому другу, обиженно поджав губы. – Спит там, наверное, в своей новой комнате, леди, чтоб ее! И даже не переживает, как я тут вообще, жив или нет. Баронессой она, значит, стать не захотела, фу какой-то там противный Агилар, а бедного мексиканца на блюдечке ей подавай? Моими-то руками?! Нет! Не дождется!       Пабло резко соскочил с кресла и, сделав несколько глотков хереса прямо из бутылки, так сказать для храбрости, вылетел из кабинета, уверенно направляясь на второй этаж к спальням.

***

      Мариса сидела на кровати, бездумно перелистывая туда-сюда страницы какой-то книжки, и подпрыгнула на месте, когда кто-то с силой ударил несколько раз по двери.       - Мари! Открой! – Услышала она до боли знакомый голос. Она не сразу сообразила, что хозяин этого самого голоса был в стельку пьяный, а когда распахнула дверь и увидела его смазливую мордашку, было уже поздно.       Пабло победно улыбнулся и неровной походкой вошел в просторное помещение. Эта комната была куда уютнее предыдущей. Вся обставлена дубовой мебелью, многочисленными картинами и мягкими коврами. Огромная для одной девушки кровать была застелена светло-голубым покрывалом. Да и все так любезно предоставленные самим графом апартаменты были выдержаны в сине-голубых тонах.       - Пабло? Ты пьян? – Мариса удивленно вскинула тоненькую бровь, наблюдая за неловкими перемещениями юноши. Басконец то и дело натыкался на острые углы столов и даже один раз чуть не поскользнулся на предательски поехавшем под его ногами коврике.       - Ты против? – С вызовом уставился на хозяйку комнаты Бустаманте. Он все никак не мог выбрать, куда бы лучше присесть. Было столько вариантов, а белобрысая башка вообще мало что сейчас соображала.       - Ты не мог бы покинуть мою комнату? – Пока еще любезно попросила синьорина Спирито незваного гостя, скрещивая маленькие ручки на груди. Хорошо, что она еще не успела переодеться в ночную сорочку и стояла перед ним во вполне приличном виде.       - Не мог бы! – Нагловато отозвался юноша, наконец-то умещаясь на одном из стульев с высокой закругленной спинкой.       - Пабло!       - Мари!       - Тебе лучше уйти!       - Мне будет лучше остаться здесь.       - Это невозможно!       - Я так хочу! – Словно капризный ребенок протянул Бустаманте, все это время с любопытством глядя на любимое личико девушки. Он пытался по ее эмоциями понять, что же все-таки она к нему чувствовала.       - А я хочу, чтобы ты ушел! – Продолжала настаивать на своем Мариса, боясь подойти ближе.       - Из твоей комнаты или из твоей жизни?! – И снова эти нахальные самоуверенные нотки в пьяном голосе. На минуту в помещении воцарилась абсолютная тишина, и Пабло испытующе посмотрел на горящие гневными искорками глаза.       - Из моей комнаты. – Спокойно ответила девушка, замечая, как он облегченно выдохнул и еще удобнее развалился на стуле. На самодовольном лице заиграла триумфальная улыбочка, а затуманенные алкоголем голубые глаза заскользили по ее стройной фигурке.       - Ответь на один вопрос, и я уйду!       - Какой еще вопрос? – Сразу насторожилась синьорина Спирито, хмуря бровки и на подсознательном уровне понимая, что он так легко не сдастся и что это всего лишь уловка, чтобы остаться с ней наедине еще на какое-то время.       - Почему Мануэль? – Слишком серьезным голосом для пьяного в усмерть, проговорил Бустаманте, не совсем удачно поднявшись с места. Стоявшая на небольшом столике вазочка с одной единственной кипельно-белой розой перевернулась и залила водой не только отполированную поверхность стола, но и пол. – Почему ты выбрала его? Почему полюбила так сильно? Почему ради него ты готова на все?       - Я не хотела бы обсуждать с тобой Мануэля и тем более мои чувства к нему! – Немного резковато ответила Мариса, непроизвольно делая шаг назад от собеседника, который еще более кривой походкой направлялся прямо к ней.       - А что так, ламинья? – Невозмутимо пожал плечами Пабло, разводя руки в стороны и невесело ухмыляясь при этом. – Давай обсудим? Раз ко мне у тебя вообще никаких чувств нет. Подумаешь, какой-то там виконт! Выскочка, мерзавец, павлин. Как там ты еще меня называла? Ах да! Говнюк!       - Я поговорю с тобой, но завтра.       - Черта с два! – Он в одно мгновение пересек разделяющее их расстояние и резко схватил явно испуганную девушку за плечи. Его глаза потемнели, но не от такой привычной в последнее время страсти, а от злости и обиды. – Мы поговорим сейчас, родная! И ты расскажешь мне, какого дьявола ты так поступила со мной и моими чувствами к тебе!       - Я поступила?! – Мариса чуть не задохнулась от охватившего ее гнева и несправедливости. – А ты уже забыл, как утаил от меня, что скоро женишься на любимой девушке?!       - Это другое!       - Чем это другое?!       - Я тебя не обманывал! Ничего не обещал! Ты знала кто я, куда везу тебя и зачем! А ты лгала! Все это время, Мариса! – Бустаманте еще сильнее сжал ее худенькие плечики и несколько раз встряхнул эту рыжую чертовку, все еще ошарашенную такой наглостью.       - И зачем ты меня сюда вез? А?! Чтобы выдать замуж за Херонимо?       - Да забудь ты уже об этом проклятом конюхе, женщина! – Со злостью и неприкрытой ничем ревностью прошипел Пабло в миллиметре от ее растерянного и такого прекрасного личика. Он никак не мог оторвать своего пронзительного взгляда от таких манящих и сладких губ. Но сейчас он был так зол, что не хотел еще больше показывать перед ней свою слабость. – Я привез тебя, во-первых, чтобы тебя не избили плетьми, во-вторых, чтобы ты смогла начать здесь новую жизнь.       - Вот я и начну! Уеду из твоего поместья вместе с Мануэлем! – Уверенно отпарировала синьорина Спирито. – Что не так-то?!       - Все, черт возьми, не так! – Ненавидяще прокричал басконец, перемещая свои руки выше. Он положил ладони на ее тоненькую белоснежную шейку и слегка сдавил ее сильными пальцами. – Ты должна была сразу рассказать мне, что ты дочь Спирито, что ты любимая Мануэля. И я помог бы тебе! Вам! Я бы все сделал, чтобы вы были вместе!       - Так что мешает тебе сделать это сейчас, Пабло? – Очень размеренным и спокойным голосом спросила девушка, даже не пытаясь вырваться из его сжимающих рук.       - Зачем ты целовала меня, Мариса? – Задал так волнующий его вопрос юноша, полностью игнорируя ее собственный. Ему так было важно знать, что все, что происходило между ними в эти последние недели, было правдой. Что это был не плод его влюбленной и романтичной фантазии. Что она тоже желала его близости, его поцелуев, прикосновений. Что она не притворялась, что на самом деле все это чувствовала к нему. И только к нему!       - Пабло …       - Ответь, Мари. Прошу тебя! – Он ласково провел большими пальцами по ее подбородку и наклонился совсем близко к губам. – Зачем ты меня целовала?       - Потому что не могла не целовать. – Искренне прошептала Мариса, опуская свой взгляд на его губы, которые находились сейчас в такой спасительной близости. Пабло хотел поцеловать ее, но девушка вовремя отвернула голову и, он лишь слегка скользнул губами по ее щеке. – Не надо. Больше никаких поцелуев.       - Бережешь себя для женишка?! – Со злостью проговорил Бустаманте, убирая свои руки и отходя немного назад. – Будешь теперь строить из себя добропорядочную леди? Какая умница!       - Замолчи!       - Что-то еще вчера ты не была такая целомудренная, ламинья. Так и таяла подо мной! Столько позволяла!       - Замолчи, я сказала! – Мариса со всей охватившей ее яростью стукнула сархенто по груди.       - Но ты же всегда знала, что ничего не будет да? Что так и не станешь моей?! – В голосе вновь отразились так сильно мучавшие его отчаяние и боль. Сердце сжалось, к горлу подступил комок, а на глазах навернулись слезы. Такие непрошенные и такие предательские. Вот она его самая главная слабость! – Дарила жалкие поцелуйчики, оставляя всю себя и свое тело для другого! А может быть, ты вообще уже давно отдалась ему, а Мари?       - Я хочу, чтобы ты немедленно вышел! – Резко повысила голос хозяйка комнаты, распахивая дверь, теперь уже для того, чтобы он навсегда ее покинул. Его слова, навеянные слишком глубоким опьянением, нещадно резали ее по самому больному.       - Нет, ну чем он лучше то, а?! Чем он лучше, Мари? Почему ты вся только для него? Почему? – Пабло поравнялся с ней в дверях, тоже не контролируя больше ни громкость выбрасываемых со злостью и диким отчаянием слов, ни свои саморазрушающие эмоции. – Он же обычный эмигрант! Мексиканец! Бродяга! А я виконт! Я ведь лучше, Мари! Лучше него! Ну, выбери ты меня! Меня! – Кричал в исступлении Бустаманте, привлекая тем самым к ним обоим излишнее внимание остальных жильцов поместья.       Мариса закрыла лицо руками и осуждающе покачала рыжей головкой. Ну, вот о чем он вообще говорит? Причем здесь происхождение, титулы и положение в обществе? Он разве за это время так и не понял, что ей это все абсолютно не важно?       Подошедший к комнате Хавьер, удивленно уставился сначала на бьющегося в самой настоящей истерики брата, потом на совершенно подавленное личико Марисы.       - Что здесь происходит? – Аланис слегка приобнял за плечи горе-братца, явно принявшего лишнего. Но Пабло грубо оттолкнул его, снова переводя все свое внимание на стоявшую перед ним в дверях девушку. – Пошли, брат. Тебе надо проспаться! Пошли! – Брюнет рывками пытался сдвинуть с места юношу, но не тут-то было. Голубоглазый сархенто уже одной рукой вцепился в дверной косяк, а второй пытался дотянуться до рукава платья любимой.       - Мари, полюби меня! Полюби! Забудь этого чертового мексиканца! – Бустаманте вырвался и сгреб в охапку уже роняющую слезы девушку. Он так сильно стиснул ее в своих объятиях, что Хавьер испугался, что он просто раздавит ее. – Я на все готов ради тебя!       - Пошли, говорю я тебе! – Аланис, понимая, что ситуация уже начинает выходить из-под контроля, предпринял еще одну попытку оторвать брата от его горячо обожаемой рыжеволосой красавицы.       - Я же люблю тебя! – Обессиленно выкрикнул Пабло, вынужденно разжимая свои объятия и делая несколько шагов к двери, не без помощи сильных рук брата. Все трое застыли на месте от только что произнесенных слов. – Я люблю тебя, Мари! Люблю больше жизни! Не бросай меня! Люблю! Люблю!       Хавьер рванул брата за рубашку и с неистовой силой захлопнул дверь так, что даже стены задрожали. Пабло не смог удержать равновесия и упал на пол, все еще произнося такие важные для себя самого слова, которые, несмотря на большое количество выпитого являлись горькой правдой!       Мариса так и стояла на месте, по ту сторону двери, по ее щекам беспрерывно катились слезы, а все тело дрожало, словно в лихорадке. Что он сказал? Он ее любит?!       - Брат, соберись, прошу тебя. Сейчас не время. – Хавьер все еще пытался поднять с пола влюбленного басконца, но Бустаманте лишь ближе подползал к двери, барабаня по ее деревянной поверхности обеими руками. – Ты ведешь себя, как полный придурок!       - Да плевать! Я люблю ее! – Не снижал напора Пабло, очень надеясь прямо сейчас вновь увидеть жизненно необходимые ему личико и фигурку любимой. Но закрытая дверь не давала возможности понять, что происходит в это время с самой девушкой. – Пусть тоже меня полюбит! Она же любит, да? Брат? Скажи мне! Любит? Не целовала бы, да? А она целовала. И как? Ой, как целовала.       - Пабло, прошу тебя, молчи. Если отец услышит …       - А ты знал, что мы чуть не занялись любовью? Она лежала в моих объятиях полностью обнаженная, обнимала меня, целовала, притягивала к себе … она же тогда … в лесу, на поляне, она же …       - Не говори ничего! – Умоляюще протянул Аланис, оттаскивая брата от двери. Ну и спектакль он устроил! Ничего не скажешь! Неужели так сильно любит? Идиот несчастный!       - Но ничего не вышло, брат, не вышло! Она была почти моей! Моей! – Голос сорвался, и юноша закашлялся, прижимая ладонь к горлу. - Она тогда сказала, что … - Пабло резко замолчал, стараясь восстановить в памяти события той ночи. – Она ведь меня тогда не остановила! Брат! Она сказала, что не хочет останавливаться! Мари! – Бустаманте снова нашел в себе силы и подполз к двери, проводя по ней ладонями. – Мари, любимая, ты не берегла себя для него. Ты … ты хотела стать моей. Хотела? – Его голос стал больше похож на еле различимый хрип и, откинувшись спиной на злополучную дверь, он в изнеможении обхватил голову руками. – Она хотела быть моей, брат. Моя ламинья. Мое счастье! Моя жизнь! А я тогда не понял … так злился на нее за обман … Так злился. А она была готова … Не хранила, нет. Она хотела быть только моей … - Губы тронула счастливая улыбка, глаза сами собой прикрылись, и Пабло медленно сполз по двери, опускаясь всем телом прямо на пол.       - Просто прекрасно! – Закатил темные глаза Хавьер, с ироничной усмешкой смотря на вырубившегося брата. – Эй! Пабло! – Он несколько раз похлопал его по щекам, но безрезультатно. Басконец уже спал глубоким пьяным сном.       Мариса, больше так и не услышав любимый и до боли родной голос, тихонечко открыла дверь своей спальни и вышла в коридор.       Хавьер уже положил голову брата на свои вытянутые ноги и виновато уставился на девушку.       - Извините, миледи. С ним такое в первый раз. Чтоб вот так напился! – Вполне искренне начал приносить свои извинения Аланис, с интересом смотря на гостью. Он видел, что ее личико тоже было покрасневшее от слез, губы слегка подрагивали, а карие глаза смотрели на спящего юношу с теплотой и нежностью. – Не поможете мне? Я схожу за слугой, чтобы отнести брата в его спальню.       Мариса молча кивнула и присела на пол, перекладывая отяжелевшую светлую макушку на свои колени. Как только Хавьер ушел, она начала ласково проводить рукой по спутавшимся волосам любимого.       - Я тоже люблю тебя, родной. Очень очень сильно! – Она сначала коснулась губами своих пальчиков, а потом приложила их к приоткрытым губам Пабло, расплываясь в счастливой улыбке. – И я готова быть только твоей. Мне никто больше не нужен. Мне хочется всегда быть только с тобой! – Мариса сделала протяжный и обреченный выдох и вновь провела рукой по его светлым волосам. Но как же им дальше быть? Что делать с Мануэлем? А с Мией? С их чувствами? С данными обещаниями? Все было слишком сложно.       Хавьер уже через пять минут вернулся в коридор второго этажа с каким-то незнакомым для нее пареньком, и они вдвоем с трудом, но все же подняли тело Бустаманте с пола, закидывая его безжизненно висящие руки себе на плечи.       - Мариса, я хотел сказать вам … - Неуверенно начал Аланис, немного разворачиваясь в ее сторону, со спящим братом на плече. – Нас с Пабло трудно назвать лучшими друзьями, да даже приятелями мы являемся с натяжкой. Но я бы хотел попросить вас, не мучить его так. Я знаю, что вы ждете жениха, которого, скорее всего, любите, но прошу вас, поговорите с моим братом. Я на самом деле никогда не видел его в таком состоянии. Он по всей вероятности и, правда, влюбился в вас. И дабы не делать ему еще больней, объяснитесь с ним, пожалуйста. Конечно, когда он протрезвеет.       Синьорина Спирито слегка растянула губы в дружеской улыбке и снова лишь молча кивнула. Не хотелось сейчас ничего говорить. Хотелось поскорее забраться в постель, накрыться с головой одеялом и постараться забыть все то, что произошло между ними сегодня. Забыть все эти откровенные признания и свои собственные сильные чувства, которые причиняли боль и страдание не только Пабло, но и ей самой. Ведь у них просто не было шанса. Не было права выбора. Не было будущего. Не было такой необходимой для жизни свободы. Больше не было ничего!