Плоть и кровь

— Стой! Шон успел только вскинуть руку с пистолетом, как вдруг раздался выстрел. За доли секунды, которые потребовались мужчине, чтобы прицелиться, девица без раздумий направила ствол в сторону мелькнувшей тени и спустила курок, но не попала — зверь оказался шустрее. Ветви кустарника, потревоженные его побегом, вскоре приструнил резкий порыв ветра, и мужчина, стиснув оружие крепче, шагнул было в сторону, когда раздался второй оглушительный хлопок. Опустив взгляд, Шон различил в паре дюймов от собственной ступни небольшой кратер и перевёл взгляд на ошмётки грязи, усыпавшие мысок кроссовка. Запутавшаяся в его шнурках травинка тревожно качнулась и замерла. — В следующий раз попаду, — предупредила девушка, не опуская ствол. Боль от сведённой челюсти передалась вискам, но вампир предпочёл прислушаться к угрозе и замер. Льдистые радужки сверкнули в темноте, взметнулись к лицу Шона, задержались на всё ещё сжимаемой им рукояти глока и наконец опустились к застёгнутой рубашке. «Чует,» — догадался вампир. — Не знаю, что здесь происходит, — хмыкнула рыжая, и её лоб рассекла неглубокая морщинка, — но у тебя одна попытка объясниться. Незнакомка вновь сверкнула клыками, не оставляя сомнений — Шону не просто «везло» по жизни, он оказался неудачником библейских масштабов. Рыжие волосы, голубые глаза, презрительный взгляд — девчонка, размахивающая перед ним пушкой, была не просто легавой. Она принадлежала Уолшам. Вампирской семье, подмявшей под себя Вашингтон пару столетий назад, не успел ещё догореть костёр предыдущих хозяев. А может, они и вовсе были той спичкой, что разожгла пламя, охватившее на столетия не только «Вечнозелёный», но и соседние штаты. Эту историю, историю величайшей подлости и трусости «поганых кровосмесителей» дед вбивал в память внука с особой одержимостью, словно от этого зависела судьба всего их рода. Потому и девиз Альянса молниеносно всплыл в памяти Шона при виде направленной в его сторону беретты.

«Закон — для людей. Серебро — для всех остальных»

Мужчина не сомневался, что брошенная в его сторону угроза не пустой звук, как не сомневался и в том, что Уолш с большим удовольствием всадит в него обойму, независимо от ответа. И даже если каким-то чудом её пули не посеребрены, зарастить десяток новых дыр в теле вампир сможет нескоро. — Слушай, как насчёт убрать оружие? — предложил он, не сводя глаз с блеснувшего в свете фар дула. Морщинка на лбу охотницы проступила отчётливее. — Не трать время, — фыркнула Уолш. — Этот мальчишка опасен. Знаю, как всё выглядит, но, клянусь, я делал лишь то, что должен. Ответом ему было молчание. Звенящая тишина давила на уши, пока мужчина под пристальным взглядом пытался прочесть хоть что-то на чужом лице. Бесполезно — ни один мускул вампирши так и не дрогнул, не отклонилась даже на градус и рука с выставленным вперёд оружием. Более того, плечи упырицы совсем не вздымались. Уолш оставалась невозмутима как надвигающееся цунами, в отличие от Шона, которому, чтобы не оглохнуть от стука собственного сердца, требовалось сперва обуздать сведённые спазмом рёбра. — Послушай… — сглотнув, подал вновь голос мужчина. — Он может выглядеть как ребёнок, но уверяю, эта тварь сожрала как минимум три сотни людей. — Тварь? — Вендиго, — уточнил он, и взгляд рыжей выдал недоумение. — Здесь, на юге? — Именно. Мы с напарником выследили его в Айдахо. Гнали несколько дней, но паршивец сумел уйти. Шон медленно опустил пистолет на землю и ногой подтолкнул оружие в сторону собеседницы. Та не шелохнулась. — Моё имя Джим Хоппер, NHA. Департамент Миннесоты, — пошёл он ва-банк и полез в карман куртки, якобы в поисках документов. «Не найдя» корочку, мужчина хлопнул себя по груди и выругался. — Блятство! Забыл в машине. Его маленькая сценка девушку не впечатлила. — Погоди! — выкрикнул Шон, заметив, что вампирша снова нахмурилась. — Тише-тише-тише… Пушка! Можешь пробить номер пушки. Тебе подтвердят, что Джим Хоппер командирован в Айдахо. Точнее, я сам вызвался, как услышал, что за пиздец там творится… Блять, он ведь был у меня на мушке. Какого хуя? Пока он тараторил, Уолш всё же наклонилась и достала смартфон. С тихим щелчком крошечный фонарик залил белым светом газон перед охотницей: грязно-жёлтый травяной ковёр и абсолютно чёрный бок глока, на котором особенно выделился ровный ряд цифр и букв. Невольно уставившись на гравировку, мужчина терпеливо ждал, пока девушка сфотографирует раму. Наконец единственным светлым пятном осталось чужое лицо, вырванное из темноты голубоватым сиянием интерфейса. — Сэм, пробей пушку, — поднесла Уолш телефон к губам и заблокировала экран. Беретта больше не смотрела в сторону мужчины, но что-то подсказывало — один неверный шаг, и Шон пожалеет, что не всадил пулю себе в висок. Так они и замерли: он, успокаивая дыхание, убеждал себя, что не мог просчитаться; она сидела на корточках, совершенно не глядя в сторону потенциального преступника. Когда экран телефончика снова вспыхнул и голубоватый свет объял бледное личико, заставив блеснуть зрачки, залёгшие под ними тени придали Уолш вид японского призрака. Пробежав взглядом по тексту сообщения, охотница вновь заблокировала смартфон и её плечи заметно расслабились. — Тебе повезло, Джим Хоппер, — хмыкнула Уолш, поднимаясь. — Если бы кто-то из моих ребят потерял удостоверение… — Я не терял, — возразил «Джим», принимая протянутый глок. — Оно в машине. —…этот идиот был бы отстранён на месяц. Взгляд девушки всё ещё впивался в его лицо в поисках подвоха, но брови расслабились. Шону даже показалось, что широкие губы тронула короткая усмешка, но он списал это на игру света. — Повезло, — кивнул мужчина, пряча пистолет за спину, и тут же поправился: — …что у вас дохрена много времени на всякую дурь. Пока вы тут развлекаетесь, я уже сутки выслеживаю ублюдка. Ни посрать, ни поспать. — Это многое объясняет, — фыркнула рыжая, оглядев его с ног до головы, и протянула руку. — Луиза Уолш. NHA. Департамент Вашингтона. — Упыриха-охотница, — скривился Шон, вжившись в роль, и демонстративно спрятал ладони в карманы. — Да уж, ирония. Девушка ответила на его брезгливость усталым вздохом: — Безответственность и ксенофобия. Ты точно один из них. Идём, — Луиза кивнула в сторону зарослей, где парой минут ранее скрылся зверь, и направилась прямиком в гущу. — Он не мог уйти далеко. Раны слишком тяжёлые. — Откуда знаешь? Вопрос вырвался прежде, чем Шон подготовился к ответу. — Был бы ты упырём, — хмыкнула девушка, отодвигая нависшие над тропой ветви, — чувствовал бы, что от него разит кровью за милю. Я и о твоей ране знаю. Она снова кивнула, на этот раз намекая на тёмное пятно под курткой мужчины. Шон был уверен, что края раны не настолько расползлись, чтобы кровь показалась в разрезе молнии, но всё же предпочёл застегнуться. — Херня, — отмахнулся он, поймав хвойную лапу всего в паре дюймов от своего лица. — На работу это не повлияет, пока я могу идти. Поймаем засранца и… — Кого-то твоя бравада может впечатлить, Хоппер, — вздохнула вампирша, выбираясь на узкую тропинку. — Но не путай слабоумие и отвагу. Истекать кровью не лучшая тактика, когда выслеживаешь загнанное животное. Шон различил как в свете фар проезжающей машины блеснули чужие клыки — две тонкие белоснежные иглы наполовину показались из-под верхней губы и тут же скрылись. Это была не угроза, скорее, инстинктивная забота или предупреждение, высказанное с явным раздражением. Впрочем, мужчина сомневался, что «оригинал» проникся бы этим жестом, а потому и сам был вынужден огрызнуться: — А по мне, так самое то. Поймав хмурый взгляд, он поспешил уточнить: — Голод выманит паршивца рано или поздно. Вампирша ничего не ответила, сосредоточив внимание на едва заметном кровавом следе. Вдали от фонарей главной аллеи и без того редкие капли терялись на фоне сухой листвы и пожелтевших газонов. Как в этом месиве из грязи и пива можно было различить хоть какой-то запах, Шон не понимал. До него доносились лишь пригнанные порывами ветра ароматы влажной земли и, неожиданно, мяты. Последний исходил от охотницы и усиливался, стоило подобраться к Уолш на расстояние шага. Такая близость, очевидно, сбивала ищейку, а потому Шон выбрал ступать ей след в след и старался держаться наветренной стороны, не упуская «напарницу» из вида, когда та ускоряла ход. Молчаливые догонялки длились несколько минут, прежде чем Уолш наконец обернулась с досадой, и Шон замедлил шаг с самым искренним недоумением, какое его лицо было способно изобразить. — Просто пытаюсь не потеряться, — вскинул он руки, но так и не получил ответ. Очередной поворот встретил их тревожным шелестом, тихим как перешёптывание насекомых. Шон удивлялся тому, как бесшумно охотница ступает в траве, избегая нависшие острые ветви и торчащие из-под земли крючковатые корни, в то время как его собственные тяжёлые шаги, кажется, давно выдали их приближение не только зверю. Уверенно лавируя между зарослей кустарника, Луиза плыла над землёй, ведомая хищным инстинктом. — Сколько же тебе? — не удержавшись, хмыкнул мужчина и заметил, как плечи спутницы вновь напряглись. — Брось, я знаю, что вы, упыри, никогда не выглядите на свой возраст. Лет сорок? Сто? — Двести пятьдесят, ровно, — коротко отозвалась Луиза, даже не обернувшись. Её дежурный ответ был настолько же честным, насколько не предполагающим возможность дальнейших расспросов. «Perra,» — мысленно выругался Шон, невольно потянувшись к пистолету за поясом. Если Уолш и различила в темноте его жест, то не подала вида. Привыкла к настороженности коллег или не считала его угрозой? В любом случае, это было весьма опрометчиво. «Один выстрел…» — подсказывал голод, обещая лёгкое решение всех проблем. «Вы уже далеко. Она не успеет...» «Услышат,» — отмахнулся вампир. В наступившем молчании аккомпанементом его редкому дыханию служили тихий хруст веточек под ногами, пробивающийся сквозь деревья гитарный визг и истеричный бой барабанов. Многократно ослабленные расстоянием звуки сливались с криками толпы в один невнятный гул, похожий на рёв многоголового чудища, ненасытного и разрастающегося. Изрыгая столпы света, оно устремляло к небу огненный язык, и звёзды над ним то и дело тонули в багровом зареве. «Просто большой костёр,» — припомнил со злостью собственные слова вампир, отбрасывая всплывший в памяти вид искривлённых чёрных останков. Очень кстати карман чужого пальто осветил проснувшийся телефон, и Уолш взмахом руки приказала мужчине остановиться. Приглушённый свет блеснул на ремешках портупеи и стал ещё немного тусклее, очевидно подгрузив картинку. Несколько раз цокнув короткими ноготками по экранчику, девушка бросила долгий взгляд на единственное присланное в ответ слово и спрятала телефон в нагрудный карман. Шон не успел прочесть сообщение, но увидел лишь заглавную “Б” и невольно напрягся. Прежде, чем он открыл рот, чтобы задать вопрос, Уолш обернулась: — Для таких случаев у нас нет кода. Диспетчер передал патрульным сообщение о Бигби. Не дождавшись его ответа, она вновь заговорила: — Я думала, вендиго водятся только в Канаде. Шон уставился в её глаза, пытаясь отыскать в них подсказку, но быстро сдался. — По большей части, — кивнул он, припоминая «лекцию» Джима. — Этот cabron — исключение. Он долго продержался, прикидываясь человеком. — Интересно, — нахмурилась Луиза. — Да охуеть как. Мне удалось достать его в Лоумене, но, даже с тремя пулями в заду, сукин сын умудрился сбежать. Проворная дрянь. Охотница хмыкнула, отодвигая очередную ветвь. Оранжевый свет бронзового фонаря пробился сквозь еловые кроны, и лицо Уолш рассекли чёрные ломаные тени, похожие на трещины в фарфоре. Глаза вампирши сверкнули почти так же ярко, как зрачки вендиго, однако стоило ей выйти на аллею, зловещий эффект исчез. — Судя по всему, ты давно преследуешь таких как он, — хмыкнула охотница, шагнув на мощёную дорожку. Ровный стук каблучков её сапог сменил собой шелест опавшей листвы, сопровождавший их чуть ранее, и Шон сосредоточил внимание на этом ритме. — Дашь совет? — Стреляй без раздумий, — нахмурился мужчина, стараясь держаться всё так же на расстоянии шага. — Если сумеешь обездвижить, у нас появится шанс. Мальчишка хитёр и опасен. Сейчас он, скорее всего, будет искать укрытие — зализывать раны. Луиза ничего не ответила, но Шон снова заметил на себе её колкий оценивающий взгляд. Всего мгновение вампирша словно взвешивала его слова и вдруг замерла на развилке. Парковая дорожка по кругу огибала пьедестал из чёрного мрамора, увенчанный огромной бронзовой фигурой, и уходила прямиком к каменной арке. Шон оглядел развевающиеся усы жёлто-чёрной заградительной ленты, строительные леса — трёхэтажное нагромождение стальных труб и грубо обтёсанных досок, — сковавшие гигантские колонны, и переключился на постамент. Булыжник вокруг него выглядел совсем новым, будто только что выложенным, но сама статуя явно повидала не одно поколение туристов. Высокая фигура изображала мужчину в треуголке. Его распахнутый камзол покрыла бирюзовая патина, лицо и ладони потемнели от времени, тут и там виднелись трещинки и царапины. Пустой бронзовый взгляд был устремлён на площадь, туда, где алые огни сменились эпилептичным мерцанием, и гитары уступили басам, от которых земля дрожала, казалось, на мили вокруг. — Джонатан Смит, — прочла Луиза и обернулась словно в ожидании реакции Шона. — «…чей отряд храбро сражался, несмотря на значительно превышающие силы противника. Его доблесть навсегда останется в нашей памяти…» — пробормотал мужчина с искренней неприязнью. — …как и его жертва», — закончила девушка, не глядя на потемневшую от времени табличку. Шон перевёл взгляд с пергамента в руках статуи на охотницу и в очередной раз почувствовал себя идиотом. Прямой нос, полноватая нижняя губа, глубоко посаженные глаза, отчётливые носогубные складки — сходство девушки с фигурой на пьедестале было очевидно любому, у кого были глаза. «Так ты — Наутиз,» — догадался вампир и поджал губы, чтобы невольно не выдать своё знание. Он поспешил отвести взгляд до того, как она заметит чужое замешательство. Прежде Шону уже доводилось встречать обращённых вампиров, но Луиза отличалась от них продолжительностью жизни и застывшей в веках миловидностью. Будучи втрое старше, она была в два раза младше на вид и могла бы легко сойти за его дочь или племянницу. — Ну да, конечно, — фыркнул «Джим» с напускным отвращением. — «Его жертва». Много он потерял, породнившись с монстрами? — Последнюю наследницу, — обернулась рыжая, вмиг растеряв спокойствие. На сей раз, Шон был в этом уверен, её клыки блеснули против воли, выдвинутые на полную длину. Опомнившись, девушка наклонила голову и свободные пряди, выбившиеся из косички, укрыли её лицо прежде, чем мужчина успел что-либо сказать. Секунду спустя охотница перебросила косу на другое плечо и направилась дальше по улочке. В последний раз взглянув на табличку, Шон обогнул постамент и поспешил нагнать спутницу. В десятке ярдов от памятника дорожка из плоского красно-серого булыжника делилась на три: левая снова ныряла в заросли, петляя среди опустевших клумб, и упиралась в газончик, который пересекала вытоптанная тропинка; правая уходила обратно к концертной площади и зазывала покачивающимися на ветру разноцветными флажками и разбросанными листовками; наконец, основная вела прямиком к реставрируемой арке. Вперив взгляд в витиеватые спинки пустующих лавочек, мужчина ожидал, пока охотница определится с направлением. Но время шло, а Уолш, казалось, не спешила нагнать монстра. Прикрыв глаза, она глубоко вдохнула, затем ещё раз, и Шон не сдержался: — Он мог забраться на деревья, — подал идею вампир, и это сработало. Рыжая оглядела верхушки с явной настороженностью. — Так мы его не найдём. Проще разделиться, — предложила она, и мужчина возликовал. — Не слишком это рискованно? — для виду воспротивился он. — Наоборот. В той стороне, за аркой, главный вход. Сейчас он закрыт — работы ещё ведутся. Там мало деревьев, зато есть заборы. Даже если твой зверь забрался наверх, ему придётся спуститься и взять левее, чтобы обойти заграждения. Я пойду с запада. Если у вендиго хороший нюх, постараюсь оставаться как можно дольше вне его внимания. Ты же и впрямь станешь хорошей приманкой. Только на рожон не лезь. Затаись, пока не подам сигнал.  Возьмём вендиго в кольцо и обезвредим. Если тебя заметят, не вступай в открытый бой.  Попробуй обездвижить его и беги, я сделаю остальное. Шон посмотрел на неё с нескрываемым уважением, прочитав в чужом взгляде холодный расчёт без тени азарта, которым горели глаза Джима — Уолш точно осознавала риски и старалась свести их к минимуму. — Будь по-твоему, — кивнул мужчина, вынимая оружие. — Увидимся на той стороне. Он успел сделать несколько шагов в сторону арки, когда позади снова раздался ледяной голос: — Харпер, — позвала девушка, хмурясь. — Возможно, это последний шанс. — Не боись, — улыбнулся вампир, бросив очередной взгляд на зарево за её спиной. — Мне не впервой.

::::

Тяжёлый вдох отдался вспышкой боли в горле, сорвал хрип, за которым последовало приглушённое сипение. Открыв глаза в попытке понять, что произошло, зверь тут же зажмурился. Яркий свет ударил, выжег окружающее пространство, поглотив силуэты деревьев, затмил звёзды и огни города, заставил виски пульсировать. Ещё один тяжёлый вдох дался юноше с не меньшим трудом — его грудь словно пронзило когтями гигантской твари, но, схватившись за ткань, зверь не почувствовал ни крови, ни даже ран. Что-то было сломано глубоко внутри него, причиняя страдание. — Блять… ебаный рот… что делать?.. …сбили… Слова долетали откуда-то сверху и ощущались очень далёкими, будто принесённое ветром эхо, тогда как прижатое к земле ухо удивительно чётко слышало каждый шаг неизвестных людей. Куски мяса непрестанно топтались на месте, бродили вокруг, но как будто не для того, чтобы подобраться ближе, скорее, напоминали падальщиков, ожидающих, когда издохнет добыча. Наконец от общей расплывчатой массы отделился тёмный силуэт. Нерешительно шагнув вперёд, некто махнул рукой остальным, и все замерли. — Пиздец, он жив? — Блять, нахуй мы вообще… — Заткнись, а? Сэм, чё там? Стоило зверю приглушённо зарычать, шагнувшая к нему тень тут же попятилась и вернулась к остальным, похожим на подёрнутые рябью отражения в мутной озёрной воде. «Правильно,» — скалился юноша, чувствуя на языке солёный привкус крови. «Продолжайте бояться, жалкие куски мяса». — Ёбаный рот… ты бля жопой смотрел на дорогу? — продолжали бессмысленно верещать люди, и их голоса отдавались новой вспышкой боли. Закашлявшись, зверь прикрыл глаза и прижался виском к гладкой белой полосе. Щёку и ухо колола жёсткая каменистая почва, пропахшая резким, въедающимся в нос запахом, обычно исходившим от человеческих железных коробок. Пытаясь отстраниться от источника вони, вендиго опёрся ладонью на землю, но локоть тут же подогнулся, и обрубок не смог удержать вес зверя. Слабый удар тела о землю принёс с собой удивительно яркие ощущения, будто оплетавшие его тело лианы врезались корнями в живот. — ГОНДОН ТЫ ЕБАНЫЙ, ОН ЕЩЁ ЖИВ!! — раздалось со стороны яркого света, и юноша вспомнил, что предшествовало крикам. — Оставим его нахуй здесь… — Завали свой рот! Я думаю. — Думало своё завали. Сваливать надо нахуй. Монстр поморщился. Пронзительный визг неизвестной твари; мощный удар, отбросивший его в сторону; громкий рёв из железной коробки, который тут же оборвался — воспоминания нахлынули разом, перемешались в голове как стая маленьких рыбок, и желудок скрутило в рвотном позыве. Светящиеся неподалёку силуэты пахли горечью даже сильнее, чем встречавшиеся зверю в толпе, но больше остальных вонял тот, что внезапно подошёл и сел напротив. Снизу вверх глядя на человека, вендиго в очередной раз с хрипом вдохнул, но странный кусок мяса даже не шелохнулся. Его зрачки были расширены, как у охотящегося кота, лицо блестело множеством железок и движения были какие-то дёрганные. По-птичьи наклонив голову, человек уставился на юношу немигающим взглядом и принялся теребить одну из железок в брови. Наблюдая за ним, зверь гадал, действительно ли тот был бесстрашным или просто тупым.  Независимо от ответа на этот вопрос, такая близость юноше совершенно не нравилась. Рычание вновь вскипело где-то внутри грудной клетки, сдавливаемой тисками, и сорвалось с губ юноши, стоило обнажить клыки.  Вендиго чувствовал вязкий холод, стекающий к подбородку и металлический привкус собственной крови, оседавший плёнкой на языке, но даже не думал обуздывать голос. — Выглядишь хуёво, — хмыкнул вдруг «птица», опустив глаза к ногам зверя и вновь заглянул в глаза. — Без обид, чувак, но в тюрягу я не вернусь. Придётся тебе здесь поваляться. Одним рывком странный человек поднялся и беспечно обернулся к остальным теням, будто у его ног не было хищника. — Заебок, — крикнул он, махнул рукой и направился снова к светящейся коробке. — Минут пять и передаст привет твоей бабке. — Иди в жопу, — ответили ему нервно и голоса начали затихать. Вендиго поморщился их переливам, не менее противным, чем возглас «птицы», и ударившему в глаза яркому свету, больше не заслоняемому чужой фигурой. Несколько хлопков дали понять, что люди забрались обратно в коробку, а вскоре послышалось и её ворчание. Опустив голову, юноша замер. Его кисть всё так же безвольно лежала совсем рядом с лицом, измазанная в грязи, такая же жалкая, как те конечности, которыми добыча цеплялась за отвесные скалы, тщетно пытаясь сбежать от зверя. И как бы монстр ни силился, короткие ногти тонких пальцев оставались такими же бесполезными не в состоянии обернуться прочными изогнутыми когтями. «Жалкие…» — бессильно оскалился зверь, но даже эта мысль ускользала от него. Перенеся вес на обрубок, вендиго повернулся к железной коробке и с ненавистью уставился прямо на источник света, но так и не смог подняться. Стоило качнуть головой, земля пришла в движение и поменялась местами с дымчатым беззвёздным небом, вынуждая лечь обратно, пока странный круговорот не оборвался. Следующая попытка двинуться также заставила окружающий мир вращаться. Наконец, сдавшись, юноша приник обратно к земле и сосредоточился на её колючем холоде. Камешки, впивающиеся в щёку, удивительным образом успокаивали боль, поглотившую всё остальное тело от простреленного колена до раненной шеи. Стоило прикрыть глаза, тишина завладела зверем, словно паук, опутывающий тонкими нитями свою жертву. Сквозь её кокон прорвалось разве что шуршание. Ожившая железная коробка пронеслась совсем близко от уха юноши — а может, ему это лишь показалось, как показалось, что он почувствовал боль в отрубленной кисти — и унесла с собой не только яркий свет, но и остальные звуки. И вновь устоялось безмолвие, в котором зверь слышал лишь хрип собственных лёгких; свист воздуха, нашедшего выход сквозь стиснутые зубы и ещё не зажившие раны; и часто-часто колотящееся сердце, не желающее сдаваться. Только не сейчас. Не здесь. Не после того, как вендиго удалось сбежать…

::::

— Твою мать… — выдохнул Шон, завидев вдалеке силуэт, и сорвался на бег. Сперва ему показалось, на дороге за аркой лежит сорванный баннер — не могло это бесформенное нечто быть живым дышащим человеком. Однако, чем ближе мужчина подходил, тем больше деталей ему открывалось: вздымающаяся против ветра ткань, блестящее бурое пятно, дрожащие светлые кудри. Поперёк разделительной полосы лежал зверь, совершенно не подающий признаков жизни. Это не было похоже на уловку — мальчишка не шелохнулся даже когда вампир сел напротив него и протянул руку. Нащупав слабый пульс чуть ниже запёкшейся раны, мужчина отнял испачканные в крови пальцы и выругался; живучий засранец всё ещё боролся за жизнь. Неподалёку от него чернели широкие следы, оставленные безмозглым водилой. «Как удачно», — подумалось вдруг, но Шон отогнал эту мысль, переворачивая зверя на спину, и холодная кровь стекла вдоль его запястий под рукав куртки. — Que te follen... Эй, малец! Ты ещё тут? Слышишь меня? — схватив парня за подбородок, Шон похлопал его по щекам, но не услышал даже слабый вздох. — Очнись, ну же… Несколько звонких шлепков спустя пышные ресницы дрогнули, и мальчишка медленно разомкнул веки, но не смог сфокусировать взгляд. Растерянно скользнув по лицу вампира, он уставился куда-то вдаль и снова прикрыл глаза. Шон успел подумать, что зверь совсем плох и вот-вот отбросит коньки, как вдруг тот шумно втянул носом воздух и в его груди заклокотало привычное рычание. — Везучий ты сукин сын, — прошипел мужчина, подхватывая парня под руку, и попробовал встать. Снова открыв глаза, вендиго качнул головой в его сторону, принюхался и то ли поморщился, то ли попытался оскалиться, но Шон, не впечатлённый угрозой, лишь перехватил парня за пояс крепче, чтобы наконец распрямиться. — Давай, засранец, — шепнул он, осторожно сжимая рёбра мальчишки, и услышал снова рычание. — Потом расчехлишь свой характер. Надо убираться. Спустя всего пару шагов стало понятно — монстр слишком слаб, чтобы передвигаться на своих двоих. Его колени подкашивались, руки безвольно висели как канаты, накинутые на плечи мужчины. Последний шаг перед окончательной остановкой дался зверю особенно тяжко, и тот вовсе согнулся пополам, когда вампир неудачно сжал пальцы на его талии. Замерев, Шон обернулся к парку. По ту сторону слышались приглушённые голоса, весёлые и в крайней степени пьяные. Несколько подростков, человек пять, направлялись к строительным лесам с бутылочкой самопального алкоголя. Что бы ни было в таре, оно дополнялось белыми огрызками самокруток, передаваемыми из одних рук в другие с многозначительными взглядами. «Хуй с ним. Всё равно в суде не примут», — успокоил себя вампир, которого наличие свидетелей приводило в такой же «восторг», как и перспектива встретить Уолшей в принципе. О том, будет ли вообще суд или им с мелким грозит расстрел он старался не думать. Тем временем ребята, не обращавшие внимание на то, что творится всего в паре десятков ярдов от них, свернули вдоль главной дороги. Они не были в полноценных костюмах, но блестели чёрными кожаными штанами и косухами, бренчали цепями, сверкали десятками колец и браслетов. Под оглушительный гогот компания вдруг замедлилась у памятника Смиту и, приблизившись к постаменту, облюбовала плитку вокруг мраморной глыбы. Таинственное пойло тут же пошло по кругу, пока не настал черёд щуплого панка в футболке с лицом Ламара. Возмущённый тем, что не успел отхлебнуть, пацан забрался на постамент и сунул бутыль в свободную руку Смита под одобрительные крики товарищей. «Классика,» — Шон позволил себе короткий смешок и опустил взгляд к бледному личику монстра. Алое пятно расплывалось на чужом виске, заливая лоб и золотистые локоны. Липнущие к щекам, они походили на лепестки причудливого цветка, ароматного и манящего вонзить клыки в плоть. Задержав взгляд дольше чем следовало на оставленной каплей крови широкой полоске, пересекавшей шею зверя, вампир почувствовал острое желание наклониться и провести по ней языком, чтобы прогнать ощущение, словно в горло затолкали напильник. — Mierda, — оскалился Шон, уколол нижнюю губу клыками и облизнул ранку. Одним рывком мужчина подхватил парня под колени и поднял на руки. Если зверь и надеялся сопротивляться, его пальцы стиснули куртку слишком слабо, почти невесомо, чтобы заставить себя отпустить, но жест вынудил бросить короткий взгляд вниз, на сведённые брови, густые, но слишком светлые, чтобы портить чужое лицо. Лишь на мгновение Шону почудилось, будто тени ресниц дрогнули, но это оказалось всего лишь игрой света. Проезжающий мимо автомобиль вдруг обдал обоих ослепительно белой вспышкой и скрылся за поворотом. Вендиго не издал ни одного звука ни в этот момент, ни позже, когда скрип тормозных колодок в паре кварталов от них прорезал звенящую тишину. Зверь вёл свою собственную борьбу, незримую и куда более жестокую, пока Шон силился сообразить, в какой стороне остался отель и как далеко им идти до фордика. Наконец, различив на углу цветастую вывеску «Последнего шанса», вампир устремился к пешеходному переходу. Под шарканье подошв о шершавую плитку мужчина плёлся, вжимаясь плечом в решётку забора вдали от фонарей и пышущих жизнью баров. С каждым пройденным кварталом его дыхание становилось всё тяжелее, а шаги — мельче. Единственным постоянным был очаг боли чуть пониже рёбер, врезавшийся в плоть вампира глубоко пущенными корнями, словно принадлежавшими хищному растению или паразиту. Шон чувствовал его сжимающие внутренности в рвотном позыве «щупальца» на животе; на нехотя раскрывающихся рёбрах, превратившихся в клешни капкана и давящих на лёгкие; на горле, раздираемом жаждой до мнимого хруста, который мужчина вот-вот ожидал услышать. — Попался! — раздалось вдруг из-за угла, и вампир застыл, вслушиваясь в бешеный ритм собственного сердца. — Кошелёк или жизнь? — Мел, сейчас не Хеллоуин, — вздохнул кто-то, и навстречу вышла парочка в одинаковых красных мантиях. — Пфф… не будь занудой, — отмахнулась девушка и прошла мимо, бросив короткий взгляд на мальчишку в руках Шона. Мужчина различил как дрогнули брови «Мел», две карикатурно широкие полосы над красными линзами, и сжались в тонкую линию выкрашенные алой помадой губы, но «упырица» больше ничего не сказала. Сделав ещё шаг, она потянулась к кожаной сумочке в виде гроба и выудила смартфон. Дурной знак. Сердобольные свидетели делились на два типа — тех, кто сам подходил с предложением помощи, и тех, кто молча вызывал копов. Судя по тому, как ряженная быстро набрала что-то и показала приятелю, парочка относилась ко второй категории. — Блять, чтоб я ещё хоть раз поверил тебе на слово! — подал голос вампир, достаточно громко, чтобы его услышали. — Вечно нажрёшься где-то в дрова, а я потом тащу твой зад домой. Что молчишь? А если бы я не приехал? Это всё тот твой дружок… я же просил больше не пить с ним. Ты меня слышишь? Алкоголь это не твоё… — Забей, — услышал он через некоторое время и облегчённо вздохнул, когда силуэты в плащах скрылись за поворотом. В этот раз прокатило. По сравнению с безумием, творившимся считанные полчаса назад, теперь за пределами парка было на удивление мало людей, а те, что встречались, смотрели на странную «парочку» как на ещё одних бедолаг, вынужденных завершить празднование досрочно. Прижав к себе крепче мальца, вампир старался держаться тёмных витрин и спящих домов, увиливал от широких улочек и нырял во дворы, где было меньше шансов попасться на глаза патрулю. По меньшей мере с десяток раз Шон успел пожалеть, что не оставил машину поблизости или хотя бы не додумался взять с собой рюкзак; сокрушался о том, как нелепо столкнулся с охотницей прямо на фестивале и всё не мог избавиться от ощущения, что их преследуют, несмотря на очевидно пустынные переулки и освещённые фонарями закутки. А ещё корил себя за непредусмотрительность —пара долларов сейчас весьма пригодилась бы для того, чтобы дать дёру. Впрочем, такси в этой части города было таким же редким явлением, как настоящие вампиры. Выйдя к узкому переулку за лавкой детских игрушек, мужчина сдался. Впереди виднелись переполненные мусорные баки, несколько коробок из-под техники и чёрные мешки. Возможно, будь мужчина один, он бы даже счёл их подходящим трамплином, чтобы перемахнуть через рабицу на той стороне, но стоило сделать вдох и всё его тело от онемевших плеч до поясницы подсказывало — идея с паркуром так себе. Наконец в поисках более удачного варианта мужчина обнаружил что-то вроде парковки, образованной из брошенных как попало автомобилей, чьи хозяева не смогли оставить машину ближе к концертной площадке. Безучастные «носы» лэндроверов и пикапов энтузиазм не внушали, но Шон тем не менее осторожно опустил зверя на землю и приблизился к ближайшему авто. — Ты не очень-то нужен своему хозяину, да? — хмыкнул вампир, хлопнув ржавое крыло старенького Пежо. Облупившийся корпус ответил на этот вопиюще грубый жест красноречивым молчанием. Никакой сигнализации — просто подарок. Пусть кузов выглядел как ведро с болтами, отчего хозяин, видимо, не особо беспокоился о его сохранности, Шон сделал ставку на блестящую новизной трансмиссию. Не будет кто-то тратить деньги на то, что не имело никаких перспектив завестись, и беглый осмотр подтвердил, что тачка с большой вероятностью была на ходу, пусть и редко «выгуливалась». — Смотри ка, — шепнул мужчина, коротко обернувшись к монстру, — нам сегодня везёт. Стянув рукав куртки к костяшкам, он обмотал кисть и ударил. Жалобно хрустнувшее стекло немного прогнулось, блестя паутиной трещин и обрывков тонированной плёнки, но не поддалось. Сил вампира едва хватало на то, чтобы попробовать разбить его второй раз, и Шон не был уверен, что на шум всё-таки не сбежится округа. Осмотрев ближайшие окна и убедившись, что в них по-прежнему не наблюдается движения, мужчина стиснул зубы и замахнулся уже локтем. Раздавшийся звон куда яростней впился в барабанные перепонки, но главное, означал победу — окно поддалось и теперь щетинилось мелкими зубцами, грозя вгрызаться в неудачливого воришку. Сбив крупные осколки ребром кулака, всё ещё обмотанного курткой, Шон поспешил щёлкнуть кнопкой замка и открыл дверь. — Боже благослови французов, — усмехнулся вампир, потянув ручку, и дверь поддалась. Его встретил салон, обитый потёртой синей тканью, из-под которой торчали куски поролона. За спинкой водительского сидения отыскался ещё один замок, открывающий пассажирскую дверь и Шон поспешил уложить зверя в авто: осторожно поддерживая под лопатки, помог разместиться ближе к противоположному окну и закинул ноги парня на сидение. Как вдруг различил в зеркале заднего вида знакомую рыжую косу. — Хорошая попытка. Луиза шагнула из темноты словно героиня нуарного боевика, выставив беретту перед собой: — Руки за голову. Медленно отстранившись от вендиго, Шон выпрямился и примирительно поднял ладони. Улыбка сама заиграла на его лице, застыла глуповатой гримасой, сводящей скулы. — Блять, это нихуя не смешно. Я… — Искал «корочку»? — скривилась Уолш, бросив взгляд на торчащие в дверном проёме босые ступни. — Хватит с меня твоих объяснений. — Слушай, на это правда нет времени. Он ранен. Если сейчас не оказать помощь, лишимся единственного, кто знает, что произошло в Айдахо. Я отвезу парня в штаб, а ты проверь… — Джим Хоппер, — оборвала его девушка, взведя курок, — госпитализирован в Бойсе с травмой ноги. Прибывшим спасателям он рассказал, что пытался захватить вендиго, когда на него напали. Даже дал весьма чёткое описание нападавшего: мужчина за сорок, рост около метр восемьдесят, спутанные чёрные волосы, борода… — Довольно распространённая внешность в Америке, согласись, — нервно усмехнулся вампир. — …колотая рана в правом боку. Как по мне, достаточно точное описание. Девушка вновь оглядела карман его куртки, словно через ткань могла видеть расползшееся пятно, и Шон, открывший было рот, благоразумно смолчал. Его ложь раскрыли самым очевидным образом и дальше отпираться попросту не имело смысла. Это осознание неожиданно подарило спокойствие: налившиеся свинцом плечи расслабились, нервная улыбка дрогнула и медленно сошла с лица мужчины, больше не скрывая истинного беспокойства. Чёрт возьми, он ведь был так близко. Всего в паре секунд от заветного побега. — Мы можем..? — На колени, — ледяной голос хлестнул барабанные перепонки, и вампир подчинился. Заведя руки за голову, он медленно опустился на асфальт. Постарался сосредоточиться на колючей щебёнке, впивающейся в колени; на тяжести, вновь сдавившей плечи и локти, словно кто-то подвесил к ним гири; на всё ещё скрытом за поясом корпусе пистолета, который больше не был неожиданностью для охотницы. Как впрочем, и угрозой. «У неё должна быть какая-то слабость…» — перебирал варианты мужчина, стиснув зубы и стараясь не поднимать взгляд непосредственно на оружие в чужих руках. — «Куда она смотрит, когда целится? Как быстро меняет направление. В прошлый раз шмальнула на слух… глаза отпадают… отвлечь не выйдет... на поражение тоже не вариант… одна ошибка и пиздец…» — Имя. Настоящее, — потребовала Уолш, слегка наклонив голову вперёд. — Адам… — Не верный ответ, — хмыкнула девушка в ту же секунду. Короткое, еле заметное движение кисти предвосхитило выстрел, от которого задрожали стёкла ближайших машин, и где-то в дальнем конце парковки взвыла сирена. Ряд однотипных тойот вспыхнул оранжевым мерцанием, похожим на рождественскую гирлянду, однако окна по обе стороны улочки остались также безжизненны. Не ожили они и в ответ на раздавшийся крик. — БЛЯ-А-АТЬ! — взревел мужчина и впился пальцами в бедро, чуть выше стремительно расползающегося пятна. Стиснув зубы, он почувствовал во рту солоноватый привкус — выскочившие клыки впились в нижнюю губу, и вампир широко распахнул рот. Всё его тело сотрясала крупная дрожь и попытка глубоко вдохнуть оборачивалась серией рваных вздохов, прерываемых вспышками боли в боку. Мужчина так и стоял, согнувшийся пополам, трясущийся в тщетной попытке привести в порядок дыхание и отогнать навязчивое желание рвануть с места. Характерный кислый запах палёной плоти подсказывал, что пуля была всё-таки посеребрена и единственной «радостью» в его положении оставался тот факт, что она прошла на вылет, чудом не застряв в бедренной кости. На это намекал промокший вслед за джинсами носок, по которому кровь стекала в кроссовки. — ¡Yo mataria tu! — рычал мужчина, бессильный замедлить кровотечение. — Бешенная сука! Сжатые до боли веки давили, словно глазные яблоки под ними вот-вот лопнут, но это всё ещё было ничем в сравнении с жгучим чувством вонзённой в бедро кочерги. Очень скоро перед глазами вампира заплясали крупные тёмные пятна, и он почувствовал выступившие в уголках слёзы. Пришлось открыть глаза, чтобы на смену болезненной темноте пришли пришли мириады огней, смазанные искрящейся пеленой. Судорожно выдохнув, Шон смахнул слёзы и снова стиснул пальцами края раны, будто это могло помочь. Алое пятно стремительно расползалось под ним, карикатурно яркое на фоне парковки. Обволакивая близлежащие окурки и грязно-серую лепешку засохшей жвачки, оно обогнуло несколько камешков и двинулось дальше, протянув щупальце к колесу Пежо. Глядя, как плавно его край подбирается к стёртой резине, вампир почувствовал, что нестерпимое жжение уступило обманчиво приятному онемению. — ¿Estás puto?… Pinche puta… Твою мать! — Dios! VAs а callarte? — сверкнула клыками рыжая, вновь направляя оружие в лицо мужчины. — Даю второй шанс. — Шон, — в ярости прорычал вампир, продолжая впиваться ногтями в плоть сквозь скользкую ткань. — Бродерик. Батлер. Брови девушки дрогнули. Злость, читавшаяся в её взгляде, на мгновение уступила недоумению, затем неверию. Ожидаемая реакция, и всё же мужчину она повеселила. «Да, я тоже в "восторге",» — мысленно хмыкнул он, гадая, какие мысли проносятся в голове рыжей. Ничего хорошего для него со зверем в любом случае. Когда брови девушки дрогнули и морщинка рассекла бледный лоб глубокой расщелиной, опасения подтвердились: Уолш, кажется, соображала, устранить ли его на месте или всё-таки передать информацию семейке. А может, беспокоилась об охотниках, которых «цепной упырь» Вашингтона заинтересует не меньше, чем монстр из Айдахо. — Какого хрена ты здесь вообще... — выдохнула она, всё ещё переваривая услышанное, и позволила дрогнуть руке. «Вот оно!» Прежде, чем охотница опомнилась, Шон достал ствол из-за пояса. У него был единственный шанс, один верный выстрел — иначе смерть, и вампир на удачу вскинул руку, нажал на крючок, не задумываясь о том, какова вероятность промазать. Сердце пустилось в яростный бег. Какие-то доли секунды спустя улицу огласил крик, и мужчина увидел словно в замедленной съёмке, как беретта рухнула на асфальт. Он почти физически ощутил момент удара металла о землю, не уловив ни единого децибела. Медлить было нельзя. Боль в ноге, скованность в рёбрах, отсутствие воздуха в лёгких — всё это стало не важно в единственный представившийся ему миг, и вампир бросил все оставшиеся у него силы, чтобы не упустить шанс. Он сам не понял, как оказался на ногах, и, не тратя драгоценные секунды на то, чтобы отбросить чужое оружие, кинулся на водительское сидение. Каким-то образом Шону даже удалось одновременно с этим захлопнуть дверь вендиго, прежде чем в его сознание сквозь яростный бой сердца прорвался ровный стук каблуков. «Пошла к чёрту!» — стиснул зубы мужчина, яростно хлопнув дверью в ту самую секунду, когда вампирша подняла пистолет и выстрелила. Пуля просвистела в считанных дюймах от его окна и отрикошетила куда-то от подножья столба. Высунув глок в окно, мужчина сделал ещё один выстрел наугад, но больше ему так не повезло. Он сумел разве что заставить Уолш отступить — осознав, что пули в чужом пистолете тоже серебряные, древняя рванула за ближайший автомобиль, укрываясь от хаотичного залпа. Раскурочивая приборную панель, чтобы добраться до проводов и замкнуть электронику, Шон попросту был лишён роскоши целиться и полагался на боезапас Джима. Выстрелов десять у него точно имелось. Следующая пуля, прилетевшая в их сторону, двигалась по такой же смазанной траектории — на сколько бы столетий Уолш не была старше травма ведущей руки мешала ей целиться. Что ж, Бог создал вампиров, а кольт уравнял их шансы. Впрочем, следующий выстрел, разбивший вдребезги зеркальце заднего вида, умерил оптимизм Шона. «Puta mierda,» — прошипел мысленно мужчина, ногтем обрывая проводки и расковыривая медную проволоку из-под слоёв полимера. Ещё одна пуля врезалась в лобовое стекло, и паутина трещин стремительно разрослась над головой вампира в тот момент, когда оставалось собрать пучок и наконец соединить. «Давай, ёб твою…» Его страдания наконец увенчались успехом: в темноте, прервав беззвучный поток брани, всего на миг вспыхнула искра, но этого было недостаточно, чтобы мотор ожил. «Ну же, родная,» — беззвучно прошептал Шон в подобии молитвы и, закусив губу, снова поднёс концы проволоки друг к другу. Тёплое ворчание движка отозвалось в животе спазмом ужаса и ликования. — Ха-ха! Получилось, блять! Его восторги умерила застрявшая в приборной панели пуля, пролетевшая аккурат между спидометром и счётчиком топлива. Рефлекторно вжав педаль в пол, мужчина стиснул до боли коробку передач и одной рукой выкрутил руль. Послышались скрип, скрежет и ругань. Силуэт охотницы оказался поглощён клубами поднявшегося грязно-белого дыма, объявшего её фигуру как густой туман, обнимающий холодным утром башню маяка. Шону показалось, он видел, как напоследок сверкнули глаза вампирши, прежде чем фордик рванул к выезду из парковки. Выстрелы сыпались им вслед один за другим, пока визг колодок не поглотил оставшиеся звуки. Шон вжал педаль в пол, услышал паршивый клокот под капотом, и взмолился. Пежо дёрнуло в сторону. Правое крыло проскрежетало, оставив красноречивые следы на чьём-то бампере. Пытаясь выровнять автомобиль, Шон бросил его в противоположном направлении, почти впечатав в нестройный ряд легковушек, и наконец смог скрыться за поворотом. С парковки они практически вылетели, так и не включив фары.

::::

В первый раз чернота отступила перед непривычным ощущением, которое должно было вызвать отторжение или по крайней мере испугать зверя, чьи силы уходили на то, чтобы восстановить разбитое тело. Но ткань, сквозь которую до юноши доносился гулкий стук сердца, была такой прохладной, а голос над ухом, несмотря на очередной поток недовольства, привычным, что ему только и оставалось цепляться за эти ощущения в попытке не утонуть снова в липкой пустоте. Долгое время удерживаемый лишь страхом умереть, вендиго отдался на милость судьбы. Он чувствовал кожей чужие грубые прикосновения, неровные шаги, жался щекой к шершавой ткани, подстраивая собственное дыхание под чужой сбивчивый ритм, и цеплялся за единственный знакомый запах среди городской вони. «Безопасность» — зверь почти забыл, что значило это слово, но каким-то образом почувствовал его значение сейчас, когда тело было не способно себя ни коим образом защитить. И даже когда его опустили сперва на жёсткую землю, а затем на грубую колючую ткань в железной коробке, юноша и не думал противиться. Он слышал бормотание хищника, и этот тихий голос, грубоватый, но мягкий, как устланные мхом скалистые склоны, баюкал его. Второй раз кокон спокойствия разорвали хлопки, за которыми неизбежно последовал запах дыма, но, что хуже, крови. С трудом разлепив веки, вендиго различил рядом с собой силуэт хищника. Клыкастый снова ругался, но теперь звучал по-настоящему зло и источал опасность, которой вендиго не чувствовал от мужчины ранее. Втянув носом воздух, зверь ощутил тонкий травяной аромат и вскоре услышал голос его обладательницы — спокойный, властный, но едва уловимый. Смысл произносимых ей слов неизбежно ускользал от монстра, как и ответы хищника. А затем снова раздались хлопки, грохот, скрежет и лязг, и ругань. Коробку тряхнуло, впечатав юношу спиной в жёсткие подушки, развернуло, как будто вокруг своей оси, и окружающий мир завертелся. Чтобы не исторгнуть желудок, вендиго сжался в комок и прижал лоб к коленям. Вновь подступившая тьма стала его спасением. — Почему? — едва слышно выдохнул зверь, выныривая в третий раз на поверхность сна. Липкая и тягучая, как свежая смола, дрёма затягивала юношу обратно в манящие видения снежного леса. В этих похожих на забытые воспоминания грёзах он шёл по следу, приникнув к земле волчьим носом, вслушивался в хруст снега под когтистыми лапами и в жаркое хрипение сородичей; угадывал неподалёку среди деревьев чадящие паром клыкастые пасти, розовые языки и крепкие спины, покрытые густой чёрной шерстью… — Что? — грубый вопрос вырвал юношу из полузабытья, заставив сосредоточить взгляд. Получилось не сразу. Сперва он рассеяно уставился на какую-то штуковину, в которую вцепился хищник. Стоило тому двинуть рукой, железная коробка ускорилась, и вендиго почувствовал, как перестало трясти, словно они поднялись над землёй в прыжке. Глупость, конечно — человеческие штуки не прыгают, но зверь был слишком плох, чтобы думать о такой чуши. — Почему… — так же тихо повторил он, злясь, что приходится выуживать ответ, но не нашёл в себе сил даже рычать. — …забрал меня? — А ты хотел остаться? — оскалился хищник, в чьём голосе звучало странное веселье. Вторая рука вампира стиснула круглую штуку, и юноша услышал скрип кожи, которой та была обита. Этот звук мужчина проигнорировал, зато коробка, словно живая, отозвалась на него и окончательно «взлетела». Деревья вокруг стали проноситься так быстро, будто бежали от пожара, и монстр поторопился перевести взгляд обратно на хищника, чтобы не дать волю желудку. — Ты хотел… разойтись, — уже громче напомнил зверь, уставившись на чужую спину. Плечи мужчины укрывала ткань, синяя как ночное небо, неподвижно замершее над стремительно несущейся коробкой, и напоминающая своим видом о недавнем ощущении прохлады. Стоило прикрыть глаза, вендиго снова услышал стук чужого сердца, такой же неспокойный, но куда более медленный, чем ранее. Медленно выдохнув, он прижался щекой к креслу и сосредоточился на этом призрачном ощущении, пока вампир не решил прервать молчание: — Она знает, кто ты. Знает про сраного Джима. А теперь ещё моё имя… Хищник зашёлся в своём странном кашле, который обычно случался с людьми в глупой ситуации, и юноша почувствовал раздражение. Сейчас было не то место и, уж точно, не то время, чтобы позволять себе подобное поведение, но мужчина не унимался. — Сука, — наконец оскалился он, затихнув, и зверь уловил блеск его жалких клыков, выступивших под верхней губой вампира. — Ты не ответил, — процедил зверь, не спуская глаз с чужого лица. Белые иглы тут же спрятались, брови хищника дрогнули и его пальцы снова стиснули круг, белея. На запястье из-под рукава показалась тонкая жила, проступившая с внутренней стороны и приковавшая внимание вендиго. Он помнил, как приятно хрящики с этой части хрустят на зубах и как мягко скользят в глотку связки, содранные с костей. Монстр как наяву ощутил будто рот наполняет солёная кровь, но снова был вырван из приятных фантазий. — Не могу же я бросить тебя в таком состоянии, — вздохнул мужчина. Юноша замер. Он ждал объяснений или подвоха, но хищник сказал, кажется, всё что хотел, чем привёл в ещё большее замешательство. После того, как тот заявился в его лес с охотником; после того, как угрожал пристрелить; после того, как связал и вывез в неизвестном направлении… Не он ли всё это время хотел избавиться? Злился на то, что зверь высматривал добычу, а ранее позволил охотнику отрубить его руку. В конце концов, ведь это он оставил зверя в толпе. — Я думал ты меня сжечь собрался, — выдохнул юноша, собравшись с силами, и получил в ответ ещё один странный кашель. Судя по их частоте, так вампир избегал вопросов, на которые не хотел давать ответ. Обычно за этой его глупой реакцией следовали не менее глупые слова: — Пристрелить было бы человечнее, — выдал мужчина, не подведя и на этот раз. «Человечнее» — совершенно дурацкое слово, злившее монстра самим своим звучанием, заставило поморщиться. И чего этому придурку так хотелось походить на людей? Слабые, глупые, трусливые, годящиеся разве что в пищу, не более. Одним словом, стадо. Как всякое стадо стремятся избавиться от того, кто представляет угрозу, затоптать, изничтожить, даже если напрямую им ничего не сделать. Но в этом хотя бы был смысл, как и в стремлении других хищников прогнать соперника со своей территории. Чего не скажешь о поведении вампира. Атаковать того, с кем пришёл убить? Спасти того, кого собирался оставить? Видимо, в этом и заключалась его «человечность». «Бесит», — поморщился зверь, порядком уставший от чужой глупости. — Вот и пристрелил бы, если не знаешь зачем забрал, — фыркнул он, не открывая глаз. И вновь позволил воспоминанию о припорошенных снегом макушках сосен снова завладеть утомлённым разумом, как вдруг машину тряхнуло и вендиго выбросило вперёд. Обрубок руки упёрся в сидение напротив, вспыхнув болью, но коробку тут же кинуло в противоположную сторону. Приложившись затылком о жёсткие подушки, юноша распахнул глаза и увидел перед своим носом тёмный металлический корпус. Острый край приятно холодил лоб, и монстр позволил себе вновь прикрыть глаза, сосредоточившись на этом ощущении, чтобы не дать вспыхнувшей во всём теле боли пустить свои корни ещё глубже. — Думаешь, я этого не сделаю? — прорычал хищник, но рука его, вопреки словам, дрогнула, и зверь пожалел, что у него нет сил просто выбить хлопушку из чужих рук. — У меня нет ни одной блятской причины, чтобы оставить тебя в живых, — не унимался тем временем клыкастый. — Назови хоть одну! Что, думаешь, мне это так надо? Если бы не ты, я бы сейчас бухал в баре с ребятами или сплавлялся по сраной речке. Но нет. Надо же было нарваться на ёбаного охотника в ёбаной дыре посреди блятского нихуя. Каковы шансы?! Я просто искал тихое место... Он всё ругался, и голова юноши отзывалась на незнакомые слова и громкие звуки острыми уколами, словно кто-то когтями впивался в виски. Вздохнув, вендиго прижался плотнее лбом к металлической штуке и вновь представил, как взбирается на ствол сосны. Треск коры, похожий на хруст костей, сжимаемой в лапах добычи, почти утянул его в сон. — Я устал, делай уже выбор и поехали, — не открывая глаз, выдохнул юноша. Всё замерло. Казалось, даже сердце мужчины больше не билось, застыв в нерешительности. — Надо было оставить тебя в лесу, — прорычал наконец хищник, и спасительный холод исчез, оставив после себя тень этого странного ощущения, пульсирующего меж бровей вендиго. — Да, — в полудрёме пробормотал зверь. Машина вновь ожила, сорвалась с места, вжав его спиной в ткань, и юноша наконец перестал следить за тем, что происходит вокруг. Стоило дать волю грёзам, он уже мчался среди деревьев, взрывая слепящий снег когтистыми лапами.

::::

«Что это нахуй было?!» — крутилось в голове Шона, возвращая мысли от стелющейся впереди дорожной ленты к произошедшему. К тому, как вендиго без всякого страха подставил голову под пулю, к ровному дыханию и совершенно спокойному голосу. «Псих», — решил вампир, стиснув руль до боли в костяшках, но это не помогло расслабиться. Накрывшее его ощущение бессилия поглощало, опутывало конечности, пробирало до костей липким холодом и подступало комом в горле, словно на шею мужчины кто-то набросил петлю и затягивал с каждой минутой. «Конченный идиот» — эта мысль уже относилась к нему самому, и Шон от досады прикусил щёку. «Связался с грёбаным монстром. Посадил на хвост охотников. Стрелял в одну из Уолшей... Браво, Шон, лучшее решение в твоей жизни. Медаль спасителю редких видов… Кретин!». Он выкрутил руль, вписываясь в очередной поворот, и Пежо занесло, выбросило левым крылом вперёд с такой силой, что колёса с правой стороны на доли секунды, кажется, оторвались всё-таки от земли, но машина чудом удержала равновесие и даже поравнялась вновь с полосой.  Невольно бросив взгляд на зеркальце заднего вида, вампир стиснул зубы. Зверь лежал так же неподвижно, как и парой минут назад, когда у его лица торчал заряженный серебром глок. «Совсем не боится? Или настолько без сил? Чёрт! Чёрт! Чёрт!» «Ты жалок» — подбросило собственное сознание, и мужчина почувствовал, как выступили клыки. «Ты для него не угроза, вот он и вертит тобой. Посмотри на себя. Мясо должно знать своё место» Вжав педаль в пол, Шон позволил скорости вдавить себя в спинку кресла и вопреки остаткам разума прикрыл глаза. Нарастающий рёв двигателя словно таймер отсчитывал время до приближающегося «взрыва», который так и не случился. Минута за минутой, затаив дыхание, мужчина поворачивая руль вправо и уводил авто к обочине. Впереди было шоссе, такое же пустынное, как и четверть часа назад; справа блестела речка, достаточно глубокая, чтобы прямо сейчас направить в неё авто и хотя бы попробовать похоронить в ней монстра. Вряд ли паршивец умеет дышать под водой, а значит, это может хотя бы остановить его. Умел ли дышать под водой вампир? Ну, он весьма неплохо задерживал дыхание, пускай так и не научился плавать. Едва нос Пежо пересёк край дороги, и под колёсами зашуршал гравий, мужчина распахнул глаза, круто развернул автомобиль от обочины и снова вывел на трассу. «Трус» — не унимался внутренний голос, сжимая горло крепче. «Пародия на вампира. Паршивое жалкое мясо» Прижавшись к жёлтой разделительной полосе, машина неслась с выключенными фарами навстречу темнеющему вдали лесному массиву. Там впереди был шанс припрятать авто, пока копы не вышли на их след. Удивительно, как это ещё за ними не послали вертушку и дорожный патруль, но вопреки опасениям даже спустя полчаса дорога оставалась такой же безразличной к их участи. Молчала и полицейская волна, на которой диспетчеры разве что пару раз сообщили об уличной драке в центре Ричланда, а самым большим событием стал разгон дрифтеров на окраине города. Больше ничего. Словно их с монстром не существовало, и вся перестрелка была лишь плодом больного воображения мужчины. Единственное, что не вязалось с этой версией — всё ещё не зажившая рана в бедре. Перетянув ногу собственным ремнём, вампир сумел замедлить кровотечение, но чувствовал тяжёлый душок пропитавшей ткань свежей крови. Его должен был уловить и вендиго, остававшийся обманчиво неподвижным, словно открытые окна действительно помогли утаить от зверя запах лёгкой добычи. И всё-таки в то, что малец не соблазнился запахом крови, Шон верил так же, как и в великодушие Уолшей, а потому всю дорогу до Проссера держал глок на бедре, готовый в любую секунду пустить последнюю пулю в лоб монстра. Ещё через десяток минут двигатель дал первую осечку, заглохнув на окраине Циллы. Некоторое время повозившись с электрикой, Шон сумел вновь запустить его и вдавил педаль в пол, молясь, чтобы топлива хватило ещё на пол пути. Увы, лимит его удачи на этот вечер был исчерпан отсутствием погони, и с трудом завёдшийся во второй раз автомобиль протянул жалкий десяток миль, прежде чем окончательно встать напротив чернеющей глади пруда. «Понд 6» гласила единственная видневшаяся поблизости табличка. Последующие попытки реанимировать Пежо успехом не увенчались — в спешке замыкая систему, мужчина забыл отсоединить стартер и выжег электронику. Пришлось наконец сдаться. — Да блять! — взорвался вампир, ударив кулаками о руль. Машина отозвалась звонким треском, подсказавшим, что это было не лучшим решением, но вряд ли Шон сделал сильно хуже. Две-пять-десять секунд он сидел в неподвижности, позволяя чувствам сузиться до единственной точки напряжения в запястьях и стиснутых до боли пальцах, неизбежно оставивших вмятины на обивке руля. «Нужен план,» — выдохнул вампир, переведя взгляд с чернеющих впереди скудных зарослей на блестящий в лунном свете ручей позади автомобиля. Изгибаясь, вода бежала со склона к небольшому прудику, откуда впадала в то самое «озеро», по периметру которого виднелось аж три таблички «Купаться запрещено!». Бросив взгляд на заднее сидение, Шон задумался. От возможности сбросить машину в воду их отделяли жалкие четверть мили, но даже это расстояние мужчина в текущем состоянии, кажется, не был способен пройти, что уж говорить о том, чтобы толкать машину. И всё же, других вариантов не представлялось. — Вставай, поможешь толкать, — обернулся вампир, морально готовясь к чужому недовольству. — Если я буду толкать, понесёшь меня и машину потом, — раздался «воодушевлённый» голос, хриплый как после недельного запоя. С сомнением оглядев шею мальца и болтающийся рукав толстовки, мужчина вздохнул. — Joto, — огрызнулся он, открывая дверь, и свесил ноги за её пределы. Лодыжки лизнул предрассветный мороз. На то чтобы выбраться из авто ушла целая минута. Медленно, дюйм за дюймом вампир сполз с сидения, замер, переводя дух, и, опершись о крышу, медленно поднялся, чтобы отворить дверь перед зверем: — Садись и крути баранку. Когда скажу, повернёшь вправо. Только не резко, «шумахер». Срулишь с обочины, а дальше нам поможет матушка гравитация. — Баранку? — недовольно поморщился монстр, но послушно залез на водительское сидение и вцепился в руль так, будто вот-вот вырвет. Пришлось поумерить чужой пыл и бросить остатки терпения на то, чтобы направлять вендиго. Впрочем, тот справился даже неплохо, помогая себе обрубком ворочать неповоротливую конструкцию, которую Шон своим ударом всё-таки повредил. — Право, это туда, — подсказал мужчина, махнув рукой, и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Кровь отхлынула от его лица, обдав холодком кожу, в глазах стремительно потемнело, и вампир не удержался. Прижавшись плечом к автомобилю, он наклонил голову и дал себе несколько медленных вдохов, пока «светлячки» перед глазами окончательно не рассеялись а взгляд снова смог сфокусироваться на облепленных грязью кроссовках. Ещё с десяток секунд мужчина таращился на комья, облепившие подошву, пока наконец не почувствовал силы снова шагнуть к багажнику. На то чтобы дотолкать авто до берега ушла четверть часа, за которую вампир сделал по меньшей мере пять остановок, а иногда просто замедлял шаг. К концу сомнительного «кардио» простреленная нога ощущалась будто её уже заменили протезом, топорным и утяжеляющим каждое движение. Попытка опереться на стопу отзывалась болью, простреливающей в колене и вспышкой молнии, поднимающейся к боку. Но последней каплей стала случайность: уже подтолкнув Пежо к кромке воды, мужчина споткнулся, врезался плечом в корпус машины и сполз на землю. Сил подняться из этого положения у него уже не нашлось. — Можешь… вылезать, — тяжело дыша скомандовал Шон, борясь с подступающей слабостью. Приглушённые травой шаги он услышал лишь когда босые ступни оказались в паре ярдов, и тут же поднял голову. Холодная, липкая капля сбежала от виска вампира к шее, пересохшие губы слиплись, мешая выдавить хоть слово. А зверь всё стоял и таращился своими горящими глазами, словно выжидающий момент для атаки кот. — Всего одно ранение, — наконец подал он голос, звуча совершенно спокойно, без единой эмоции. — Если бы я хотел напасть это был бы хороший шанс. Присев на корточки, мальчишка уставился в глаза вампира, и Шон выхватил пистолет. Не раздумывая ни секунды, он наставил пушку на монстра, но пробившая плечо дрожь мешала целиться. — Приблизишься, пущу пулю в лоб, — прищурился мужчина. Безумно хотелось спать или хотя бы прикрыть глаза, всего на мгновение, чтобы паршивая тошнота прошла. Это было обманчивое состояние, слишком соблазнительное, и тем опасное. Борясь с сонливостью, вампир старался дышать как можно ровнее, но боль во всём теле отнимала остатки сил. Забытие обещало избавить от неё, от тревог, от необходимости думать о будущем и бояться в настоящем. Прикусив щёку с внутренней стороны, мужчина почувствовал солёный привкус во рту и это слегка отрезвило. Перед ним всё ещё сидел монстр, каннибал, только и ждавший момент, когда добыча не сможет сопротивляться. И Шон сам привёл их в эту точку, когда помог зверю сбежать от охотников. Теперь, глядя в немигающие глаза, он думал только о том, насколько больно будет ощутить укус твари в сравнении с остальными ранами. Прикончит ли вендиго его сразу или будет заживо отрывать кусок за куском, пока не насытится чужим ужасом? И что в итоге станет с его останками? Найдут ли их рыбаки или в этой забытой богом дыре они так и врастут в почву, смешавшись с грязью и собачьим дерьмом? — Если бы хотел, уже бы пристрелил, — всё так же спокойно ответил зверь, подавшись вперёд и прислонившись грудью к дулу. Целиться стало проще, но мужчина почувствовал, будто в его собственной груди разорвался снаряд. «Не успею,» — осознал он, положив указательный палец на спусковой крючок. «Он сломает мне руку. Я бы сломал…» — Ты же в курсе, что сейчас есть два выхода? — слегка наклонив голову продолжал мальчишка, не дожидаясь чужого ответа. — Либо я тебя сожру, либо ты меня. Тогда хоть кто-то выживет. — Сука, — прошипел вампир и стиснул оружие крепче. — Повторять не буду. Тонкие пальцы накрыли ствол глока, уверенно сжали и отвели оружие в сторону. У Шона даже не было сил сопротивляться этому простому движению. — У нас не так много вариантов. Я тебя понадкусываю и ухожу в лес… — вендиго вырвал пистолет из ослабших пальцев и отправил куда-то за спину. Шон даже не различил, куда именно тот приземлился, сосредоточив всё своё внимание на горящих плавленым золотом зрачках. — …ты умираешь или тебя находят охотники. Тонкая ладонь легла на горло вампира, придавив к стальному кузову, но не перекрыла дыхание. Вынужденный запрокинуть голову мужчина открыл рот, и острые иглы клыков медленно выдвинулись из-под его верхней губы. Взгляд невольно скользнул к запястью мальчишки, замер на синеватых ниточках вен, пронизывающих чужие руки. И хотя хватка монстра ни на ньютон не усилилась, горло всё равно сковал спазм. — Либо я позволю тебе съесть меня, — выдал вдруг монстр, отняв руку. — Я живучий, так что не умру, но ты будешь должен меня накормить после. Шон уставился на него со смесью неверия и восторга. — Выбирай, — подставив плечо, кивнул мальчишка и оттянул ворот. В лунном свете выглянувшая из-под ткани ключица блестела, словно выточенная из мрамора. «Такая банальность,» — подумал вдруг Шон, и всё равно не смог прогнать навязчивую мысль. Пацан перед ним, ещё более бледный чем ранее, не выглядел как тот, кто может пережить потерю ещё хоть пары унций крови. Что уж говорить о раненном, изголодавшемся вампире, вряд ли способном остановиться после единственного глотка. Взгляд мужчины скользнул по лицу зверя. От него не укрылись залёгшие под глазами вендиго тёмные круги и осунувшиеся щёки. Может, мальчишка только притворялся? Но ради чего? Он уже лишил вампира оружия и убедился в его бессилии. Дальше играть в жертву не было смысла, разве что монстр в самом деле получал удовольствие, отнимая призрачную надежду в самый последний миг. — Зачем тебе это? — выдохнул вампир, вернув внимание к подставленному плечу. — Что если… сожру? — Я доверяю тебе. Шону послышалось нечто, совершенно невозможное. Наверняка послышалось. А если и нет, это точно не могло быть правдой. Очередная уловка монстра, чтобы ослабить бдительность. Очевидно же, это был трюк. Ловушка. «Да вы шутите,» — пронеслось в голове, но монстр больше не двигался и не говорил. Застыв в ожидании, он смотрел в глаза мужчины, полный решимости. Так, словно и правда не сомневался в том, что тот не причинит вреда. «Или сможет вырваться,» — осадил внутренний голос, но и он сдался под напором жажды. «Что ещё остаётся? По крайней мере, порву твари глотку напоследок…» Судорожно сглотнув, вампир наклонился. Во впадине между ключицей и мышцами плеча виднелась пульсирующая жилка, манящая вгрызться. Как давно Шон не испытывал этого: держать живое, ещё дышащее тело в своих руках; чувствовать, как горячая кровь наполняет рот и разряд тока пробегает по венам, отзываясь наконец утолённой жажде. И пусть кожа мальчишки на самом деле была ледяной на ощупь, а его кровь больше походила на густой коктейль, это всё ещё было в тысячу раз лучше, чем те помои, которыми вампир питался последние месяцы. Схватив пацана за кофту на груди, Шон притянул его к себе. Клыки вошли в плоть без всякого сопротивления, проникли до основания и горло вмиг перестало саднить. Жадно вгрызшись в плечо мальчишки, будто собирался оторвать от него кусок, мужчина одной рукой накрыл шерстяной загривок, чтобы не дать отстраниться, второй — поясницу. У него вдруг появились силы, чтобы прижать к себе монстра, практически усадить его на себя, прижать к груди, лишая тем самым всякой возможности сопротивляться. Кровь вендиго не согревала, как это было обычно после кормёжки зверьём, зато уже спустя пару глотков вампир почувствовал, как исчезла боль, словно добрый дядечка-доктор открыл капельницу с морфином. Лёгкость в теле, растёкшаяся сперва в руках, добралась и до простреленного бедра, отозвавшегося судорогой и покалыванием, но вскоре спазм сменил лёгкий дискомфорт — раны затягивались. «Охуеть…» — единственное, что пришло мужчине в голову, когда тот перехватил горло зверя крепче и стиснул. Большим пальцем он огладил кадык, чувствуя ещё бьющийся в ладонь постепенно утихающий пульс и впился второй рукой в бок зверя, грозя вот-вот раздавить. Глотки становились всё более жадными, но вместе с тем редкими, позволяя растянуть удовольствие, продлить миг блаженства прежде, чем тело в руках Шона наконец не обмякло.