Чтение "Пандемониума"

— «Я должна была это сказать». Что сказать? — удивился Илья. — Читай! — фыркнул Клим, который всё ещё обнимал Серафиму. А вот Милана слегка побледнела. Она поняла, что именно… Следующим утром Милана проснулась от звонкой трели. Но это был вовсе не будильник. Звонила ее мать Доминика. Поветруля потянулась за телефоном и едва не вскрикнула от боли. Казалось, что все ее тело после вчерашнего похода на вечеринку превратилось в один сплошной синяк. Болело абсолютно все. — Неудивительно! — закатил глаза Виктор. — Полностью согласен. — усмехнулся Гордей. — С вашим-то везением… — Эй, у нас такой только Тимофей! — Не надо на меня всё валить! — возмутился Тимофей. — А кто ещё? — хмыкнул Димка. — Все… — пробурчал Змееносец. — Сам виноват. — Что?! Ты обалдел?! — договорить ему не дал Илья: — Почему ты мне сразу не позвонила?! — завопила мать, едва Милана ответила на звонок. — Я едва не рехнулась, когда обо всем узнала! Ты видела, как убили Шорохова? Ты цела? Кто еще пострадал? — Как много вопросов… — вздохнул Никита, радуясь, что его родители ни о чём не знают. — Мама, успокойся! — крикнула Милана, чтобы заткнуть этот фонтан красноречия. — Шорохов погиб не на моих глазах! Я не пострадала. И все остальные целы, кроме разве что Бельцева. У него подозревают сотрясение мозга. — Я был в порядке! — Да неужели? — выгнул бровь Козерог, на что парень стушевался. — Почему ты сразу мне не позвонила?! — Потому что не хотела тебя пугать! Ты кричишь так, что мне приходится держать телефон на вытянутой руке. — Ну извини, — уже спокойнее проговорила Доминика. — Но представь себя на моем месте. Я ничего не знала, пока не пришла утром на работу. А в нашей редакции ночные происшествия — новость номер один. Как ты думаешь, что я испытала, узнав, что моя дочь имеет самое непосредственное отношение к этой кошмарной новости. — Конечно! — развела руками Алёна Александровна. — Любая мать бы испугалась за своё дитя! — У меня все хорошо, мам, — заверила родительницу Милана. — Хочешь, пообедаем сегодня вместе? У нас нет занятий. Вернее, для всех остальных они есть, но нам решили сделать небольшую поблажку. — Хоть что-то хорошее… — усмехнулся Антон. — Обязательно пообедаем! — тут же согласилась Доминика. — И ты мне обо всем расскажешь! — Отлично, договорились. Милана положила телефон на тумбочку, затем медленно, морщась от боли, откинулась на подушку и глубоко вздохнула. Сегодня ей придется ответить на массу вопросов, но она уже морально к этому подготовилась. Сначала будет беседа с полицией, затем с директрисой, а позже с Маратом Закревским, которого немало заинтересовало случившееся. Но было еще кое-что, о чем ей отчаянно хотелось рассказать, и чем скорее, тем лучше. Серафима заинтересованно выгнула бровь, после чего злорадно хмыкнула. Потому что совесть уже совсем замучила. Умывшись, наскоро подкрасившись и припудрив синяки на лице, Милана натянула ученическую форму академии «Пандемониум» и отправилась на поиски Тимофея Зверева. — Ну понятно! — махнул рукой Димка. — Совесть заиграла. Но Тиму это ничем уже не помогло. Милана хотёла съязвить, но промолчала, отчего Димка растерялся. Ей повезло: она заметила парня сразу, едва вышла из женского корпуса. Тимофей возвращался со своей ежедневной утренней пробежки. Мокрый от пота, в спортивных шортах и черной майке, с полотенцем на шее, он бодро шагал в сторону мужского корпуса. Поветруля остановила его возле столовой. — Привет, — буркнула Милана, стараясь не смотреть в его серо-голубые глаза. — Только молчи! — Как быстро. — хохотнул Илья. Видя, что Тимофей хочет что-то сказать, она предостерегающе вскинула ладонь. — Просто выслушай меня, иначе я больше никогда не решусь это сделать. Парень молча кивнул и заинтересованно уставился на нее. — Мы никогда не были друзьями, — начала Милана, — и вряд ли ими станем, несмотря на все пережитое вчера. Мы слишком разные, и меня сильно раздражают твои друзья. — Чем?! — изумилась Карина. — Что мы тебе сделали?! Милана промолчала… Но вчера ночью вы спасли меня, хотя вовсе не обязаны были это делать. Поэтому я хочу тебе кое в чем признаться. Недавно твоя мачеха Анфиса попросила меня об одной услуге. Я должна была подбросить в твою комнату ее перстень. У Тимофея широко распахнулись глаза. — Да уж, новость шокирующая. — мрачно усмехнулся Егор Зверев. — Я влезла к вам через окно и положила его на книжную полку, — продолжила Милана, по-прежнему стараясь не встречаться взглядом со Зверевым. — Я прошу у тебя прощения. Не знаю, что затевает Анфиса, но имей в виду… И если еще ничего не произошло, убери перстень с полки. Я благодарна тебе, Зверев… и должна была это сказать… Еще раз спасибо. На этом все! Илья замолчал. Все, кроме Тимофея, который снова сонно тёр глаза, уставились на Милану, та же смотрела на свои сложенные руки. Девушка слабо фыркнула: — Продолжай, оборотень… И она заспешила прочь. — И тебе спасибо, — растерянно сказал ей вдогонку Тимофей. Милана пошла еще быстрее. Завернув за угол столовой, она остановилась возле дверей и перевела дух. Затем выглянула из-за угла и убедилась, что Тимофей продолжил свой путь. Поветруля тяжело вздохнула. Легче ей не стало, но все же она была очень рада, что призналась во всем. Она не просила этих недоумков о помощи, но они все же помогли ей и ее приятелям. Значит, она сейчас поступила правильно. Милана уже хотела войти в столовую, откуда доносились восхитительные ароматы, но тут путь ей преградила невесть откуда взявшаяся Серафима Долмацкая в кожаных штанах и короткой черной курточке. Тимофей удивлённо вытаращился на подругу, та лишь самоуверенно смотрела на Поветрулю. Вид у нее был самый воинственный. Милана хотела обойти Серафиму, но Долмацкая вдруг крепко ухватила ее за воротник пиджака. — Сим, ты чего? — растерялся Тимофей. — Чего тебе? — раздраженно буркнула Поветруля. — Дай пройти! — О, я просто хотела тебя кое о чем предупредить, — спокойно произнесла Серафима. — И о чем же? — Я знаю, что это ты по просьбе Анфисы подбросила перстень в комнату Тимофея. — Я только что сама рассказала ему об этом. Отпусти! — Не торопись, — сказала Серафима, все еще сжимая ее воротник. — Зверев — очень хороший парень и верный друг. Мы с ним многое пережили вместе. Возможно, он тебя и простил… Да и как иначе? Он не может по-другому. — Могу! — Покажи хоть одного человека, который тебя просил прощения, а ты его не простил? Тимофей открыл было рот, но тут же закрыл. Крыть было нечем. — Но если ты еще хоть раз сделаешь ему какую-нибудь подлость, я так врежу по твоей наглой высокомерной роже, что будешь свои зубы по всей академии собирать. — Ууууу… — присвистнула Тесса. — Серафима! — возмутилась Елена Фёдоровна. — Что? — хмыкнула та. — Я просто защищала друга. — Поняла? Милана ошеломленно уставилась на Долмацкую, потом вспыхнула и уже хотела ответить, но вдруг поняла, что сейчас лучше придержать язык. Долмацкая могла запросто исполнить свою угрозу. — Поняла, — тихо произнесла Поветруля. — Вот и хорошо. — Серафима аккуратно разгладила ее воротник, а затем двинулась прочь. — Спасибо, но не стоило так… — вздохнул Тимофей, посмотрев на подругу. Но в этом взгляде читалось сразу несколько эмоций: растерянность, сонливость, благодарность, теплота, доверие. Серафима улыбнулась в ответ. Милана, бледная от ярости, вошла в столовую. Что ж, как ни крути, а она это заслужила. Настроение было безнадежно испорчено, но зато теперь все осталось позади. Взяв чистый поднос, Поветруля подошла к раздаче. Перед ней стоял Антон Седачев. Милана закатила глаза. Только его ей сейчас и не хватало. — И я того же мнения. — поморщился Тимофей. — Привет, — смущенно улыбнулся ей Антон. Он уже взял себе стакан сока и пару булочек. — А я как раз хотел с тобой поговорить. — Да неужели? — Милана тоже потянулась за апельсиновым соком. — У тебя есть пять минут, пока мы двигаемся к кассе. — Столько всего произошло… — неуверенно начал парень. На Седачева это было совсем не похоже. Обычно уверенность из него так и перла. — Я много думал обо всем, что случилось. — И что же ты надумал? — Когда тебя едва не убили, я понял, что ты мне дорога. Милана фыркнула, тихо всхлипнув. Тут уже встревоженно посмотрела даже Долмацкая. Вражда враждой, но девушку было жалко… Антон был тем ещё козлом. Столько играть на чувствах Миланы… — А когда сам едва не погиб, моя уверенность в этом только возросла. Я еще ни к кому ничего подобного не испытывал. Если ты не против, я хотел бы пригласить тебя куда-нибудь. — Снова в раздевалку спортзала? — Милана поморщилась. — Знаешь, Антон, с меня хватит. Довольно! — Вовсе нет, — запротестовал парень. — Вообще-то я собирался пригласить тебя в кино или в какой-нибудь клуб. Как парень приглашает свою девушку. Они замерли посреди раздачи, пристально глядя друг на друга. — Это правда? — недоверчиво спросила Поветруля. — Я… Я даже не знаю, что сказать… — Если ты против, я пойму, — опустил голову Антон. — Знаю, я наломал немало дров. Но я только что попросил прощения у Степановой и Соловьевой… Пригласил обеих на вечеринку, а сам совершенно о них позабыл. Но теперь я готов измениться. Ради тебя. Пусть не сразу, но, думаю, у меня получится. — Лучше бы отказалась… Бельцев поджал губы, посмотрев на подругу. Он промолчал, но ободряюще сжал её ладонь под столом. Нечего остальным видеть. Надумают чего… Милана посмотрел на Сергея, неуверенно улыбнувшись. — Я согласна, — немного подумав, ответила Милана. — Только не в кино. Мне кажется, после вчерашнего я больше никогда в жизни не переступлю порог кинотеатра. Мы можем просто погулять по улицам. — Отлично, — просиял Антон. — Может, прямо сегодня вечером? — Может, — кивнула Милана и вдруг улыбнулась. А жизнь была не так плоха, как она только что думала. Настроение Поветрули стремительно улучшалось. — Мда… — покачал головой Илья, передавая книгу Никите. — Вот и дела. Кстати, мы почти завершили книгу. Чуть-чуть остались. Вот тут уже побледнела Женя. Даже дураку ясно, что в следующей книге будет смерть её бабушки…