Машка

Машка. Раньше моя детская подруга Катя думала, что люди бывают либо хорошие, либо плохие. Вот так, в чистом рафинированном виде, как подсолнечное масло или медицинский спирт. Это убеждение, заложенное в детстве, эта привычка оценивать и делить людей, не принесли ей в будущем ничего, кроме несостоявшихся ожиданий, горьких разочарований, обид и претензий к окружающему миру. Но тут речь не о ней. Речь об ее отце. В своих кругах это был человек-легенда, воплощенный мистер Зло. Он был даже не столько красив, сколько харизматичен. Всегда центр внимания, душа компании. Женщины шли за ним как зачарованные. Как муж и отец семейства он был никакой. Пил, проигрывал в преферанс по несколько зарплат вперед, изменял её матери почти открыто. Он был великим манипулятором. Ему всегда были нужны деньги на долги, на выпивку, на баб, на карты. И вот однажды, он наплел Катиной матери, что на курорте влюбился, прям большое чувство пришло, но он пересилил себя и вернулся в семью. Теперь эта женщина беременна от него, и он, как порядочный человек, не может оставить её в таком положении и должен послать ей 50 рублей на аборт. По тем временам на эти деньги можно было жить семье полмесяца. И мать поверила, прониклась его «порядочностью» и дала деньги. Я знаю эту историю от нее самой, она рассказала мне её с долей гордости и с вопросом в глазах. Оказывается, её муж не такой уж и подлец. Что тут скажешь… Мы дружили с Катей и ее младшей сестрой. Я часто бывала у них дома. Девочки боялись отца до дрожи. Он не бил дочерей, но от этого им было не легче. Поскольку мы много времени проводили вместе, то и мне частенько перепадало от щедрот его воспитания. Рядом с ним было такое чувство, что он высасывает из тебя жизнь и после разговора от тебя остаются одни скорлупки. Он начинал говорить на любую тему, и уже через минуту ты начинал чувствовать себя неправильным, бесконечно глубоко виноватым во всем, никчемным, не оправдавшим надежд своих прекрасных родителей, и нужным им только на определенных условиях. Это было мутно, тяжело, невыносимо. Но рассказать я хочу о другом. Отец Кати любил бывать на природе, хорошо ориентировался в лесу, был знатным грибником. И часто брал с собой дочерей и меня. Он умел быстро обустроить пространство вокруг, сделать наш маленький мир уютным. Всегда, даже в дождь обязательно разжигал костерок, сооружал небольшой шалашик для нас. Мы обязательно пекли картошку, пили чай и болтали. Бывали счастливые дни, когда он бывал в хорошем настроении и рассказывал всякие истории, чаще всего пересказывал книжки о приключениях. Слушать его мы могли часами. В один такой день в самом конце сентября мы последний раз перед зимой пошли на речку. На лодке переправились на ту сторону, нашли подходящее место и стали обустраиваться. С нами была их сиамская кошка Машка. Не знаю почему они решили взять ее с собой. Все было, как обычно. Мы у костра, Машка то с нами сидела, то шарилась по кустам. Завечерело и мы стали собираться. И тут поняли, что Машки то нет, исчезла. Долго её искали, уже и темно, и дождь пошел. Вернулись домой одни. Расстроенные, убитые. Потом началась рабочая неделя и Катя посетовала, что отец, вроде как забыл об этом случае. Но в воскресенье он стал собираться, надел сапоги. Мама спросила, куда это он? Сказал, что пойдет Машку поищет. Искал и не нашел. И каждое воскресенье отец Кати ходил искать Машку, но все безрезультатно. Прошел октябрь, снег первый выпал. Все решили, что пропала кошка. Подошло очередное воскресенье, но отец Кати в этот раз никуда не собирался. Девочка в слезы, давай его просить, папочка, ну пожалуйста, последний раз, вдруг она живая и ждет нас. Побурчал отец, но все же пошел. Вернулся с Машкой, грязная, тощая. Рассказал, что сидела она на кострище нашем. Как же мы все были счастливы и благодарны этому человеку. Вскоре родители Кати развелись, отец ушел. Прошло много лет, но каждый раз, когда мы с ней встречаемся и вспоминаем наше детство и юность, Катя всегда говорит о том, как отец учил её читать, как носил на плечах по лесу и учил собирать грибы, как строил дом на дачном участке и как спас Машку, а все остальное, больное, тяжелое осталось там, в прошлом и его затянуло дымкой времени.