Мэри Сью? Нет, спасибо!

Кричит кукушка — время ужинать — но я тупо её игнорирую. Минут через 20 должен подойти Оскар, чтобы напомнить мне о еде. Этого и жду. Сижу, смотрю на альбомный лист с нарисованной ожившей девочкой и не отвожу взгляд. Зачем мне нужен отец? Ну, во-первых, хочу убедиться, что у меня был детский магический выброс, а Оскар сможет это подтвердить. Во-вторых, такое чувство, что стоит отвернуться и изображение на листе снова станет статичным. Примерно через пять минут из гостиной донёсся звук срабатывания камина — отец сегодня задержался на работе, — а ещё через десять минут за спиной послышались неуверенные шаги. — Агата, ужинать бу… — Подойди ближе, — я его просто перебила, так и не отвернувшись от своего творения. Какое-то время стояла абсолютная тишина, но через несколько секунд отец осторожно подошёл к моему рабочему месту и остановился у левой руки. — Ты что-то хотела мне пок… — и Оскар опять не смог закончить своё предложение. «Что ж, картину он увидел, можно и отвернуться». Перевожу взгляд на отца, и моя мысленная коллекция удивлённых лиц этого флориста пополнилась ещё одним кадром. — Ну как тебе? — снова осматриваю плачущую девочку, она всё ещё «живая». — Как ты… — потрясение явно неслабое, потому что отец ещё несколько раз повторил это «как ты», но всё же смог взять себя в руки и посмотрел на меня с сомнением, — это ты её «оживила»? — Ага, — киваю. — Ты где-то взяла палочку? — он даже проверил свой правый карман брюк, где обычно хранит свою. — Не-а, — теперь отрицательно качаю головой, — сама толком не поняла, как это вышло. Оскар слегка, еле различимо, нахмурился и ещё раз посмотрел на мой рисунок. Несколько секунд он его просто рассматривал, но всё же решил подойти поближе к столу и взять лист в руки. С картинкой, зажатой в левой руке, он молча простоял ещё добрую минуту. — Магический выброс? — тихо протараторил себе под нос, — тебя что-то расстроило, Агата? — отец опустил руку с рисунком и начал рассматривать уже меня. — Почему меня должно было что-то расстроить? — где логика? — если это из-за того, что рисунок плачет, то это просто такой стиль, а не отражение моих чувств и эмоций. — Дело не в этом, — Оскар ещё раз мельком взглянул на плачущую девочку и положил лист обратно на стол, — магический выброс происходит из-за сильных эмоций ребёнка, — на последнем слове он осёкся и неуверенно посмотрел мне в глаза (думает, я обижусь, что меня назвали ребёнком?), но, не увидев какого-либо недовольства, продолжил, — если ты не расстроена, может, тебя кто-то разозлил утром в магазине? Кто-то из покупателей? Как в тот раз, — последнее предложение было сказано тише. И долго он мне будет ту фразу про золото и кровь из фанонного приветствия с гоблинами припоминать? — Меня никто не злил, и я не расстроена, — судя по слегка сощурившимся глазам и немного поджатым губам — мне не верят, — правда! — я аж сложила руки на груди, — я просто очень, вот прям очень сильно захотела, чтобы картина ожила. Ведь не обязательно же эмоции должны быть только отрицательными? Положительные же тоже могут стать причиной детского выброса, так? — Ну… — Оскар явно был не уверен в своих предыдущих словах, — наверное, могут, — он ещё раз глянул на картину, которая именно сейчас решала посмотреть прямо на отца, — а что ты делала в этот момент? Ну, когда девочка «ожила»? — Когда я закончила её рисовать, то вспомнила заклинание Ет Резуррекшон, — судя по взгляду, этот знаток всех видов цветов в мире таких чар не знал, — это из книг, что ты мне купил на день Рождения. Это заклинание задаёт какое-то одно конкретное действие для картины. Вот я и представила, как оживляю этот рисунок. Прикоснулась к нему, произнесла заклинание, поставила задачу плакать, а она взяла да заревела. Вот теперь Оскар выглядит настороженно-озадаченным. Он слегка поскоблил пальцем щёчку девочки, отчего та расплакалась ещё сильнее, ещё раз проверил у себя в кармане палочку и опять начал меня рассматривать. — Ой, да ладно, пап! Не смотри ты так. Ещё скажи, что я беспалочковую магию творила, ага, — и побольше скепсиса в голосе. — Это вряд ли. На такую магию способны лишь единицы. — Погодь! То есть беспалочковая магия существует? — разве это не происки фикрайтеров? — Конечно, волшебные палочки же не всегда существовали, — отец отвёл взгляд куда-то в сторону, призадумавшись, — некоторые менее развитые страны или свободные племена магов до сих пор спокойно колдуют без посторонних предметов. — Тогда зачем нам эти «посторонние предметы»? — лучше сразу залатать этот пробел в знаниях и не додумывать всякими фанатскими версиями. — Я в детстве тоже как-то задал такой вопрос отцу, — Оскар как-то грустно усмехнулся, но тут же сообразил, что упомянул кое-что лишнее, — в общем, тут несколько причин. Большинство заклинаний последних столетий практически невыполнимы без палочки, остальные же чары выходят в разы слабее и… как бы это сказать… сильнее рассеиваются, им сложнее задать точную цель. Например, трансфигурация практически невыполнима без палочки, она и с ней-то столь же невыполнима, — последнее было сказано шёпотом. Так это что же получается, можно колдовать просто произнося заклинания? «Но ведь в каноне такого не было!» И стоило мне об этом подумать, как в воспоминаниях всплыла сцена из первого фильма: квиддичный матч Гриффиндор — Слизерин, цепляющийся за метлу мелкий Поттер и что-то тараторящий себе под нос Квиррелл. «Он же тогда не использовал палочку!» — Пап, — обратила на себя внимание отца, тот опять отвлёкся на плачущую девочку, — а ты умеешь творить заклинания без палочки? — Я, — Оскар явно не ожидал такого вопроса, — нет, не умею. Это действительно сложно. Нужно иметь высокий уровень мастерства и быть достаточно сильным волшебником. — А невербально колдовать сильно сложнее, чем с произнесением заклинаний вслух? — что-то меня потянуло на расспросы. — Ну, не то чтобы сильно сложнее, но требуется практика. — А тебе как? Сложно? — только сейчас сообразила, что отец всегда произносит заклинания вслух. — Я… — Оскар отвёл взгляд и стал растирать шею правой рукой, — как бы… я не умею колдовать невербально. — Не умеешь? — тот нерешительно кивнул, — как же ты ЖАБА сдавал? — буквально на днях в магазин заглядывали парочка старшеклассников и обсуждали предстоящие в учебном году экзамены седьмого курса. В их разговоре я и услышала о требованиях творить чары невербально. — Понимаешь, — судя по поведению, отцу не очень понравилась выбранная мной тема разговора, — я не сдавал ЖАБА, — только мне подумалось, что это из-за ненужности данного аттестата конкретно Оскару, как он продолжил, — из-за… хмм… некоторых обстоятельств я оставил учёбу после пятого курса, — он мельком глянул на меня и опять перевёл взгляд куда-то себе под ноги, — да и не давалось мне невербальное колдовство. Если бы продолжил обучение, то только для того, чтобы получше пересдать СОВ на седьмом курсе, — и, немного помолчав, добавил, — мне вообще сложно давались и чары, и трансфигурация, и вообще всё связанное с использованием волшебной палочки. Даже так. Как же мало на самом деле я знаю об отце. Он, конечно, сам не стремится о себе рассказывать, но что мешает мне задавать если не прямые, то наводящие вопросы? Во как, спросила об экзаменах, а узнала об его сложностях обучения. Пока я придумывала ещё вопросы, Оскар предложил пойти за стол. Что-то мы и правда тут засиделись. Ну, засиделась я, он стоял. Сегодня решила нарушить традицию говорить после еды и задала вопрос сразу же, как мы приступили к ужину. — Ты сказал, что тебе с трудом даются заклинания и всё в этом роде, — отец кивнул, только что проглотив кусочек запечённой рыбы, — а какие были твои любимые предметы во времена учёбы? Ну, кроме травологии. — Я как-то сильно об этом не задумывался, просто старался учить всё необходимое, — пока Оскар говорил, он разрезал рыбу на кусочки, — травология и правда была моим любимым предметом. За неё я получил «Превосходно» на экзамене пятого курса. Ещё «Превосходно» у меня было по зельям и по уходу за магическими существами, — отец съел ещё кусочек и продолжил, — астрономию, историю и прорицание сдал на «Выше Ожидаемого», а вот остальные дисциплины, — он глубоко вздохнул, — ну, я даже по полётам с трудом наскрёб на «Удовлетворительно». — Вот оно что, — пока пережёвывала еду, сопоставляла некоторые ранее известные факты. Вот только кое-что никак не складывалось, — то есть ты не очень сильный волшебник? — Есть такое, — отец немного грустно улыбнулся. — А как отличить сильного от слабого? — раз нет магического ядра, должно быть что-то иное. — Просто кому-то магия даётся легче, чем остальным. Они быстрее осваивают чары и заклинания, быстрее переходят на невербальную форму. Если такие люди продолжат развивать свой талант и после выпуска из школы, то однажды смогут использовать и беспалочковую магию, — значит, всё дело в элементарной склонности и трудолюбии. Как, в принципе, во всех остальных известных мне дисциплинах: кто-то имеет идеальный голос и вокальные данные с малых лет, а кто-то ставит их долгие годы, но приходит переходный возраст, ломая и связки, и желание начинать заново ставить голос. — Тогда, — вот теперь спрошу про ту самую несостыковку в моих мысленных рассуждениях, — как ты смог аппарировать из дома в Лондон, если не считаешься сильным магом? — Оскар аж вилку до рта не донёс. — Когда? — В день моего рождения, ты же за покупками на Косую аллею ап… — а почему я решила, что он именно там всё покупал? Но свою мысль мне заканчивать не пришлось, меня и так поняли. — Да, я покупал всё именно там, но не аппарировал, а, — отец пошарился в кармане с палочкой и вытащил какой-то побитый, я бы даже сказала пожёванный жизнью жетон, как у американских военнослужащих, — переместился порталом. Вот сижу, вздыхаю. Такие переносные порталы — или порт-ключи — я относила к категории фанонных дополнений мира, как и беспалочковую магию. «Как-то вся моя уверенность в правильном разделении знаний на канонные и фанонные только что улетучилась». — И как это работает? — жуём и слушаем, что ещё остаётся? — Нужно просто навести палочку и произнести заклинание Портус. Вообще, с помощью этого заклинания не только активируют уже готовые порталы, но и создают новые. — Так ты и порт-ключи создавать умеешь? — Порт-ключи? — отец несколько секунд осмыслял значение этого словосочетания, — необычное название, но весьма точное. Но нет, создание порталов запрещено законом. Этот я заказал в Министерстве. Он связан с моим цветочным. Есть ещё один, — убрав этот несчастный кусочек металлолома в карман, отец вытащил ещё более убитую на вид большую скрепку, — этот связан с домом. Поскольку мы живём в Швейцарии, то, если что-нибудь случится с каминной сетью, всегда можно воспользоваться, как ты сказала, порт-ключом. «И почему эти порталы сделаны как будто из мусора с ближайшей свалки?» Себе выпрашивать такие нет ни желания, ни смысла. Палочки нет, активировать портал не смогу. — И часто такими пользуются? — Нет, — Оскар убрал скрепку обратно в карман. — А почему? — вот сейчас точно будет какой-нибудь банальный ответ, по типу «дорого». — Иметь такие порталы — очень дорогое удовольствие, — ну конечно, — и ещё при составлении запроса следует доказать необходимость их получения. В моём случае сыграло на руку то, что к моменту заполнения документов я имел дом на континенте — этот дом, но продолжал являться гражданином Магический Англии. — И сколько стоит это «дорогое удовольствие»? — в которой раз убеждаюсь, что отец если не богат, то весьма состоятелен. — Ну, цена за каждый из них примерно, как за наш дом, — я так и замерла с вилкой у рта. «Сколько? Эти куски железа, которыми стоит поцарапаться, как моментально получишь заражение крови, стоят как Поляна?» Расценки на местное жильё я не знаю, но… «Может пойти порталы клепать?» Донесла до рта вилку, посидела, пожевала, подумала и решила. «Ну нафиг! В Министерство работать не пойду». Вот сколько лично я буду получать с этих порталов? Думаю, явно меньше, чем стоимость Поляны. И наверняка нужно будет делать ещё порталы общего пользования, как тот ботинок из четвёртой части, который переносил на Чемпионат мира по квиддичу. Остаток ужина ели молча. Несмотря на всю отстранённость и неуверенность Оскара, стоит задать ему какой-нибудь не слишком личный вопрос, как тот начинает отвечать сначала кратко и местами торопливо, но довольно быстро включается в разговор и сам продолжает давать развёрнутые ответы. Уже допивая чай, решила уточнить: — Так значит, аппарировать из дома в Лондон не получится? — Да, слишком большое расстояние, — отец тоже допил свой напиток, но руку с кружки не убрал, — из Хогсмида на Косой переулок ещё возможно, хоть расстояние и приличное, но с континента так не аппарировать, — Оскар замолчал, и я было подумала, что разговор закончен, но тут он тихо и немного смущённо добавил, — я на самом деле аппарировать не умею. Так и не научился после того, как оставил учёбу. С каждым днём узнаю о нём всё больше и больше. Может быть, когда-нибудь и о своём появлении на свет узнаю, но пока не хочется поднимать эту тему. Последнее время наши отношения немного, совсем капельку, улучшились, по большей части из-за того, что я перестала давить отцу на совесть, и ухудшать наше совместное проживание в мои планы точно не входит. Уже поздно вечером перед сном я решила уточнить один момент и выловила отца в коридоре на втором этаже. — Пап, — тот, стоя на пороге своей комнаты, повернулся в мою сторону, — так случай с тем рисунком — магический выброс или я мега-супер-класс какой крутой маг? — из-за такой постановки вопроса Отец даже по-доброму усмехнулся. — Тебя точно никто не злил и не расстраивал? — киваю, — ну, полагаю, это всё же магический выброс, хоть и очень странный. — Это настолько необычно, что он случился из-за сильного желания, а не отрицательных эмоций? — Тут дело не только в этом. Понимаешь, на сколько мне известно, детские выбросы, как правило, имеют либо разрушительный эффект, либо очень малое время действия. Конечно, бывают ещё случаи со спонтанной аппарацией, но это редкость. Лично у меня такого не случалось, но вот у знакомых были казусы с возгоранием из-за выброса, но пламя распространялось дальше только естественным путём, никакой магии. Твой же рисунок, — отец старался подобрать слова, — понимаешь, он уже должен был перестать двигаться. Даже не так, он должен был перестать двигаться буквально через несколько минут, если не секунд, после стихийного выброса. Так вот, что его так насторожило. Это и меня теперь слегка начало беспокоить, но… — Я надеюсь, ты не думаешь, что мне на самом деле далась беспалочковая магия? — но ответа не последовало, — ой, да ладно! Иди сюда, — разворачиваюсь, захожу к себе в комнату и начинаю шарить среди старых рисунков в тумбочке. Слышу шаги отца за спиной, но не оборачиваюсь, а подбираю подходящую работу. — Вот смотри, — положила на кровать рисунок кошки, — обычная картинка, палочки у меня нет. Сейчас я повторю всё то, что делала с той девочкой, — Оскар встал рядом со мной и действительно начал внимательно следить за моими действиями. Протягиваю руку, указываю пальцем на кошку и, желая её «воскресить», произношу, — Ет Резуррекшон: Плачь, — отец напрягся и перевёл взгляд на картину. Секунда, вторая, третья… И ничего. В таком ожидании мы простояли полминуты, но картина так и не ожила. На самом деле, я уже пыталась провести этот трюк после случая с нарисованной девочкой, даже заклинания другие называла (хорошо, что никто не слышал, как я кричала «Авада Кедавра»), но эффект был точно такой же, как и сейчас. — Видишь? Ничего не изменилось. Это просто стихийный магический выброс, — ещё раз проверила кота на «живучесть», но увы, — необычный, конечно, но всё же магический выброс. Вот теперь отец выглядел убеждённым. Он согласился с моими доводами, пожелал спокойной ночи и… «А картинку с котом зачем забрал? Она не оживёт, клянусь!»

***

И снова утро, и снова птички поют, и снова на работу они меня зовут. «Ещё не выросла, а уже задолбалась работать». Вот уже как полмесяца я официально (неофициально) работаю с Оскаром в его магазине. Работа не пыльная, но довольно скучная. Большую часть времени я провожу в торговом зале, но с покупателями почти не взаимодействую. После обеда предпочитаю не возвращаться в магазин, а остаюсь дома. Чаще всего рисую — и удивляюсь, почему мне это ещё не надоело, — и заполняю хроники мира. Правда, последнее время стараюсь не тратиться на фанонные знания, а записываю только канонные и те, что находятся под сомнением, к какой категории их отнести. Сегодняшняя смена для отца вышла какой-то нервной. Сначала в магазин заглянула весьма милая и привлекательная блондинка — я бы ей больше 18-19 лет не дала — и, не обращая внимания на окружающих (то есть меня, хотя, скорее всего, такого маленького ребёнка просто не заметили), начала откровенно клеиться к Оскару. Того аж перекосило. Он явно не к ней наведывался в мой день Рождения. Отец её достаточно быстро и, что удивительно, не грубо спровадил, умудрившись продать какой-то дорогой букет. Вот это я понимаю — предприниматель. Затем, ближе к обеду, отец, как ошпаренный, вылетел из магазина и стал прогонять какого-то почтенного джентльмена, чуть за сорок, кажется. Почему почтенный? Так он был одет как тот самый представитель фанонной аристократии: дорого выглядящий плащ со всякими сверкающими застёжками и трость, налакированная так, что сияла не меньше упомянутых застёжек. Лицо его так толком и не разглядела, большую часть времени тот стоял спиной к дверям магазина, но вот впечатление он о себе оставил яркое. Не каждый день отец так из-за кого-то срывается. И добивающим событием для Оскара стало возвращение той блондинки уже в последние минуты моей рабочей смены. И если отец не заметил, то я, разглядывающая её предыдущий наряд, сразу же обратила внимание на то, что та переоделась в более лёгкое и открытое платье. Ничего вызывающего, но момент интересный. Блондиночка, как и в прошлый раз, начала всячески склонять отца к совместному времяпрепровождению, опять меня не замечая. Но, справедливости ради скажу, Оскара она явно не в постель пыталась затащить, а скорее на свидание, да и манера речи была немного… подростковой. «Она же не школьница?» Наблюдая, как часы отсчитывают пятнадцатую минуту окончания моего рабочего дня, а я всё ещё не дома, мои нервы не выдержали. После очередного комплимента Оскару, в разговор вклинилась и я. — Вы абсолютно правы в своих умозаключениях, — та аж от неожиданности подпрыгнула и резко развернулась. Отец же посмотрел на меня с немой мольбой о помощи, — на самом деле у отца и правда золотые руки. Далеко не все цветы в этом магазине хорошо переносят воздействие магии, и для них требуются специальные зелья и особый уход. К примеру, букет, что вы купили утром, собран исключительно из редких магических сортов пионов и бархатцев, которые некоторые ошибочно называют календулой, но всё же это разные растения. На будущее, русская часть населения календулу ещё называет «ноготки». Так вот, данные магические сорта были выведены в 1810-х годах женой одного очень уважаемого в те времена человека, который души не чаял в своей суженной и всячески ту баловал. Как итог, растения переняли от девушки столь же капризный характер. Поэтому, для них подойдут далеко не все сохраняющие свойства цветов зелья, а про заклинания можно сразу же забыть. Для начала… — Погоди-погоди! — блондиночка аж приложила руку к виску, — это интересно и… интересно, но ты кто? — меня осмотрели с головы до ног, — ты пришла что-то купить, малышка? — Нет, я здесь помогаю своему отцу, — и многозначительно перевожу взгляд на Оскара. — А, так ты папе помогаешь, малышка, — девушка начала внимательно оглядывать магазин, — и где он? — кажется, намёк не понят. — У тебя за спиной, — вот уж прямолинейнее некуда. Блондиночка оглянулась, взглянула на Оскара и… начала искать за его спиной. «Ты серьёзно?» — Малышка, — она присела передо мной на корточки, — тут нет твоего папы. Может, он вышел на улицу? Тебе помочь его найти? Я перевожу взгляд на отца, он смотрит в ответ. Полагаю, выражения лиц у нас сейчас одинаковые. Что ж, придётся объяснить максимально понятно. — Мой папа здесь, — обхожу эту «блондинку в законе» и хватаю Оскара за руку, — вот мой папа. Но даже после этой фразы девушка в непонимании оглядывала нас ещё пару десятков секунд. Только я собралась открыть рот, как та резко подскочила с корточек, с её лица пропала улыбка, а глаза расширились от шока. — У тебя есть дочь?! — она практически закричала, но ответить ей никто не успел, — как же так?! — и чуть ли не плача, убежала из магазина. Мы с Оскаром смотрели ей вслед ещё где-то с минуту, и только потом переглянулись. — Дурдом, — сказала я. — Согласен, — ответил отец. И рассмеялись. Не громко и заливисто, как это бывает в фильмах, а скорее немного похихикали. — Про цветы ты, конечно, загнула, — уж не слышится ли мне в голосе Оскара восхищение? — даже я не знаю, кто вывел эти сорта цветов и как другие народы называют календулу. Ты-то где про это узнала? — Про календулу — не помню, кажется, где-то прочитала, а про выведение магических сортов — на ходу придумывала. Ну что скажешь? Правдоподобно вышло? — отец посмотрел на меня каким-то неизвестным мне взглядом, а потом по-доброму улыбнулся. — Пожалуй, можно спокойно переписывать на тебя магазин прямо сейчас, а не оставлять в наследство, вон как бойко дела торговые ведёшь, — и, усмехнувшись, направился в рабочее помещение. А я стою и перевариваю сказанное. «Оставлять в наследство». Вот вроде обычная фраза, которую может сказать любой отец своему ребёнку, вот только… это как-то… «Даже слов подобрать не могу!» Одной этой фразой Оскар обозначил, что точно не планирует разрывать отношения с дочерью, то есть со мной, после моего совершеннолетия. Мама в прошлой жизни поступила именно так. Хотя, вполне возможно, он сказал это неосознанно, но всё же… — Не забивай голову! — верно, кто же его знает, всегда может появиться та мадама, что отвлекла на себя отца на 19 дней, и всё состояние будет переписано на неё. Так что, сколачиваем собственный капитал. Я дошла до камина в рабочей зоне и стала ждать отца. Из-за блондиночки тот явно не успел закончить что-то важное, поэтому приходится пока протаптывать дорожку между сталлажами с цветами. Среди сегодняшнего поступления мне очень приглянулись большие магические одуванчики, что прямо сейчас стояли в вазе на столике. Они оказались очень забавными: чтобы сдуть семена уже зацветшего цветка, нужно приложить просто колоссальные усилия — легче вентилятор включить. Но даже после этого игра не заканчивается. Семена продолжают парить вокруг головки, как в магнитном поле, и «отмагнитить» или оттянуть их так же трудно, как сдуть. Забавное растение. Их уже раньше завозили в магазин. Я тогда намертво вцепилась в один такой уже зацветший «маленький цветочек» и отказалась отпускать. Ещё бы, пушистый одуванчик размером с мою голову. Отцу пришлось пожертвовать мне этот несчастный экземпляр магической селекции. Потом до ужина просидела на поляне за домом, пытаясь выдернуть все семена. Мышцы рук после этого знатно болели. В общем, вела я себя в тот день как ребёнок. «Ну, формально я и есть ребёнок». Правда, есть один нюанс у таких цветочков. Из-за своего размера с воздушный шарик, одуванчики выделяют очень большое количество сока, который, как помнят многие дети России, окрашивает руки. К тому же магические сорта изначально имеют чёрные выделения. Они мало того, что красят всё, к чему прикасаются, так и оставляют трудновыводимыми даже магией пятна. Чаще всего одежда, запачканная соком таких одуванчиков, становится непригодна для дальнейшей носки. Для решения этой проблемы, одуваны, как я их прозвала за нереальные размеры, нужно ставить в специальный раствор до цветения, то есть пока они жёлтые. И прямо сейчас эти цветочки стоят именно в такой зельеварческой консистенции. Меня привлёк узор на вазе — три полосы, как царапины от когтей. Вот только из-за их нежно-розового цвета на бежевом фоне, это больше похоже на шрамы от когтей или от какого-нибудь заклинания. И я даже знаю, от какого. — Как же там оно правильно звучало, — прикасаюсь к отметинам рукой — текстура гладкая, — как же, как же? Хм… О, вспомнила! Сектумсемпра! И вдруг раздался треск керамики, на столик, пол и мою обувь вылилась вода, а ваза разъехалась сразу в трёх направлениях, как будто… –… как будто её разрезали, — стою, не двигаюсь, — прямо как, — Драко в шестом фильме. Сектумсемпрой. И тут мне резко захотелось оглянуться, что я и сделала. В проходе стоял отец. И судя по тому, что тот всё ещё не ринулся приводить окружающее пространство в порядок, а продолжал смотреть на мою вытянутую руку, он всё видел. А я… я перевожу взгляд на свои пальцы и пытаюсь понять, что за *цензура* сейчас случилась. И, кажется, понимаю. «Так вот ты какая, силушка Мэри Сьюшная!»