Счастье

На загорелое лицо оседали мелкие солёные капли, которые нёс с собой морской бриз. Ясмин смотрела на усеянный цветными крышами берег и задумчиво улыбалась. Вдруг на перила с шумом приземлилась одинокая несчастная чайка и уставилась на девушку немигающими глазами. Аккуратно, переступающими движениями приблизилась к ней, при этом недоверчиво повернув голову. — Что, подруга, пришла клянчить вкусняшки? Чайка неожиданно крикнула, то ли сказав «Да», то ли «Дай». — Не знаю, можно ли тебе такое, но уж чем богаты, — неловко улыбнулась Ясмин и оторвала кусочек пиццы с грибами. Птица в предвкушении вытянула шею, однако с сомнением в честности человека. Но увидев осторожно протянутую руку, боящуюся её спугнуть, резко клюнула заветную добычу. Так же одним движением проглотив находку, чайка, даже не поблагодарив, а скорее одарив пренебрежительным взглядом, упорхнула…

Неделю назад

Она почти влетела в номер гостиницы. Кинув на тумбу сумку, отшвырнув в другую сторону туфли, она порывисто села в находящееся у окна кресло. В глазах стояли слезы, готовые вот-вот прорваться наружу. В голове крутился вопрос: «Как, как это могло произойти?!». Обведя страдальческим взглядом комнату, что сейчас казалась особенно неуютной и серой, она закрыла глаза. Очнулась она, когда уже наступали сумерки. Стены горели пламенем, как и еë душа. Вновь вернувшись мыслями к произошедшей ситуации, она не могла больше сдерживаться и, всхлипнув, заплакала. Тихо, сильно. Не услышала и тот момент, когда дверь осторожно открылась, возвещая о присутствии постороннего. Но посторонний не заставил разгадывать свою личность, и чуть завидев свою жену в слезах, ринулся к ней. — Ясмин! Что случилось?! — присел он перед ней, схватив за руку. — Зе-ейн… — протянула она, пытаясь вытереть сбегающие по щекам слëзы. — Что с тобой произошло?! — Зейн… — Ясмин, не молчи! — Я сегодня была в городе, в парке гуляла, просто по улицам ходила… — она замолчала из-за перехватившего дыхания. В глазах Зейна был ужас. — И?! — Я не знаю, как это произошло, честно не знаю! Но я потеряла телефон! — Господи!.. — он растерянно опустился на ковёр. — Что, Зейн…? — робко спросила та, судорожно вздохнув. Он обхватил ладонями голову, проведя в нисходящем движении, надавил пальцами на веки, видимо, от усталости. И замолчал на несколько минут. Ясмин вдруг стала ощущать некий дискомфорт и всë нарастающее чувство вины. Только уже за своё поведение. — Я думал, произошло что-то, что заслуживает твоих слëз… — наконец вымолвил Зейн. — Но ведь… — Как ты меня напугала… — перебил мужчина. Мало кто догадался бы о его эмоциях, не знай его так хорошо, как Ясмин, поэтому и в сравнительно ровной интонации уловила возмущение. Он был рассержен, и даже взвинчен. Но, конечно, не мог остаться в стороне, как и не мог долго на неë злиться. Оттого заключил в объятия, пусть и нервные, но выказывающие его отношение. — Ясмин, пожалуйста, не нужно так реагировать на подобные пустяки. Ты же понимаешь, что я куплю тебе новый… — Мне просто было так обидно, Зейн. Да я и сама не понимаю, почему так отреагировала… Я не могла по-другому… Он был как будто частицей меня, понимаешь… — Поверить не могу… Что с тобой происходит? А девушка вдруг, будто забыв причину своих слез, улыбнулась, затем вовсе громко рассмеялась. И вызвала недоуменное выражение лица. — Какая я дура… Прости меня, пожалуйста! — вновь засмеялась она, рассматривая его, — мне даже кажется, у тебя появилось больше седины! — Ясмин… Всë в порядке? — настороженно заглянул ей в глаза мужчина, придержав за подбородок. — Да-да… А чувствовала она себя очень странно — приступам истерики она подвержена не была и объяснения своему состоянию она найти не могла. Эта ситуация смутила еë. Как бы не были они с Зейном близки теперь, она не хотела выглядеть глупо перед ним. И постаралась взять себя в руки. — Я надеюсь, в моë отсутствие ты не была замешана ни в каком преступлении? Иначе тебя вычислят по телефону, найдут по отпечаткам пальцев, и больше я ничем помочь не смогу. — Неожиданно сказал он, ухмыльнувшись. — Я пережила стресс, а ты шутишь… — Я тоже пережил стресс, Ясмин… Алые лучи совсем потеряли свою плотность и стали менее обжигающими. Она и подумать не могла, что его присутствие так повлияет на неë. ____________________ В маленьком итальянском кафе, расположившемся на скале и открывающем вид на голубой залив, было немноголюдно. Рассматривая заходивших и выходивших с терассы людей, чьи лица, кажется, всегда светились радостью, девушка всë больше видела разницу культур. Это касалось всего: от одежды до раскованных манер. С удовольствием она наблюдала и за снующими официантами, что безукоризненно знали своё дело, и за посетителями — субботним утром это были, в основном, девушки, женщины с детьми, несколько пожилых пар. Такой медлительный, словно в параллельной реальности, мир — никто никуда не торопится, все уверенные в завтрашнем дне и от одной этой мысли пребывающие в возвышенных чувствах. Будто бы и проблем для них не существует, и несчастий они никогда не знали. — Девушка! — услышала она оклик и, обернувшись, увидела молодую женщину, на руках которой сидел маленький мальчик. Женщина, встав из-за своего столика, направилась к ней. — Девушка, простите, я могу присесть? — ослепительно улыбнулась незнакомка. — Да, конечно, — непонимающе отозвалась Ясмин. — Вы извините меня за эту внезапность… А вас, кстати, как зовут? — Ясмин. А вы…? — Я Габриэлла, — с удовольствием представилась та, — вы здесь одна отдыхаете? Я вижу, вы не местная. — Это так заметно? — улыбнулась в ответ девушка, — нет, не одна. Я с мужем. Он здесь, просто отошёл ответить на звонок. Скоро вернётся. — Ах, вот как! — разочарованно воскликнула она, не пренебрегнув обеспокоенно взглянуть на сына. — А в чëм дело? Я могла бы вам чем-то помочь…? — Вы знаете, мне на самом деле очень неудобно об этом говорить… Я хотела попросить вас об одном одолжении, но, наверное, сейчас это будет не очень уместно… — Не говорите глупостей. Я была бы рада помочь вам всем, чем смогу. И мой муж ничем не помешает. Женщина ненадолго задумалась, но её нетерпение полностью выдавал невербальный язык. — Я хотела попросить вас присмотреть за моим сыном. Мне нужно срочно сейчас отлучиться. Двадцать минут, не больше! Я не знала, с кем его оставить, и увидела вас. Вы мне очень понравились, девушка. Я уж не знаю, что мне делать, но с ним мне никак нельзя! Замешательство от подобной просьбы было естественным, и если говорить откровенно, то Ясмин абсолютно не понимала, как можно доверить незнакомой женщине присматривать за своим ребёнком. И вновь возникла эта жестокая параллель между действительностью и сказкой. Сказкой, в которой человек и мысли не допускает, что существует какое-то «зло». А если и существует, то оно никак с ним не связано. — Вас не смущает, что вы меня совершенно не знаете? — Я знала, что это станет проблемой! Вы не волнуйтесь!.. — Габриэлла неожиданно стала рыться в своей сумке, явно в поисках чего-то и, в конце концов, выудила оттуда паспорт, — вот. Это я вам оставляю вместе с ним. Чтобы вы не сомневались в моей порядочности, а то подумаете, что я сбагрить его решила… — Габриэлла, я не это имела в виду! Вы сами не боитесь, что я не та, кем кажусь? — Вы?! Да вы что! — она задорно рассмеялась, — вы не обижайтесь, но на девушку, от которой исходит опасность, вы не очень смахиваете. — Правда? — ухмыльнулась Ясмин, — ну раз так, то оставляйте ваше чудо здесь. С ним ничего не случится, обещаю. Как его зовут? — Роберто, — ласково бросила брюнетка, передавая малыша на руки, — он очень спокойный, проблем не доставит. Я вернусь через двадцать-тридцать минут! Спасибо вам! Огромное спасибо! Когда женщина убежала, Ясмин осмелилась рассмотреть переданную в её распоряжение ценность. Абсолютно чëрненький мальчик без конца улыбался. Оказавшись на руках у неизвестной «тëти», он, совершенно не стесняясь, стал изучать девушку. Сначала схватился ручкой за браслет ручных часов, который, однако, быстро ему наскучил, поэтому принялся за завязки на платье, и в конце перешёл к самой интересной части — к лицу. В душе Ясмин что-то трепетало. Наверное, это было умиление; радость от внезапной близости к этому маленькому беззащитному существу, что так искренне познаёт интересующий его мир; а ещё было чувство, прежде ей незнакомое, но то, от которого ей непременно хотелось петь…

2 недели назад

Свечи создавали особую интимность обстановки. Приглушенное освещение зала, который был обставлен со знанием своего дела и отменным вкусом, настраивало на личные, в чëм-то откровенные беседы. Зейн знал, какой ресторан выбрать. У него это было что-то на уровне интуиции, как у человека, созданного для подобной жизни. А Ясмин чувствовала за собой право довольствоваться этим сполна. Она наслаждалась и этим вечером, и еë мужем, и собой. — Здесь великолепно. — Рад, что тебе нравится. Я не бывал здесь раньше, но надеялся, что отзывы себя оправдают. Тени-официанты скользили вдоль рядов, не привлекая к себе лишнего внимания. И также незаметно, перед ними возникли заказанные блюда. Бокалы уже были наполнены. — Ясмин, моя мама очень ждёт нашего приезда, — продолжал мужчина, вновь вернувшись к прервавшемуся разговору, — больше всего ей, конечно, не терпится увидеть тебя. — О, Зейн… Ты даже не представляешь, как мне не терпится её увидеть. Мужчина улыбнулся. — Всë зависит от тебя. Правда, здесь есть несколько мест, которые ты ещё не видела, а я хотел бы их показать. Я думал задержаться тут на пару-тройку недель. — Если это несущественно для тебя, то почему бы и нет? Мы даже не побывали толком на пляже и морем не полюбовались! Я очень хотела бы остаться ненадолго… Если твоя мама, конечно, не против. — Она не против, — рассмеялся он, — к тому же, нам придётся выезжать из этой провинции ближе к северу. Это не ближний свет, пойми. Вскоре им подали мидии, которые девушка ела лишь однажды, в первые дни отдыха в Италии. Тогда они ей очень понравились, и сейчас она надеялась вновь ощутить тот прекрасный вкус. Каково же было еë разочарование, когда она поднесла к носу раковину и почувствовала запах. — Они же протухшие, Зейн, — сморщилась она. — Что? — нахмурился мужчина, — не может этого быть. И уже сам принюхался, впрочем, не уловив ничего испорченного. Бросил странный взгляд на жену. — Я бы почувствовал, если бы это было так, — и попробовал, тщательно пережевывая моллюск, — они абсолютно свежие, Ясмин. Девушка даже не слышала его, полностью погруженная в себя. Ощущая этот отвратительный запах, видя, как её муж спокойно съел испорченную, по её мнению, мидию, к ней стала подступать тошнота. Не вынеся такого испытания, она сорвалась со своего места в уборную, полностью обескуражив Зейна. Стоя над раковиной, к счастью, с успешностью поборов рвотные позывы, помимо усталости, она чувствовала общий дискомфорт и озадаченность. Зейн не мог ошибиться, просто не мог. Значит, проблема в ней? Она услышала тактичное постукивание в дверь. — Ясмин, всë нормально…? — Я не знаю… — ответила она, отворив дверь. Он окинул еë взглядом. — Пойдëм домой. Ресторан не стоит твоего здоровья. — Нет, пожалуйста, давай ещë немного посидим… Просто скажи унести эти проклятые мидии… — на что мужчина недоверчиво покачал головой. Остаток вечера прошёл спокойно, за приятными разговорами. Но девушка не могла не заметить задумчивых взглядов Зейна, которые он бросал на неё, иногда даже подперев подбородок пальцами в слегка поглаживающих движениях. ____________________ — Что я вижу, — раздался рядом бархатный тембр, — к нам решили присоединиться? Ясмин, всë это время увлечённая лёгким качанием ребёнка на коленях и показыванием ему жизни за перилами террасы, резко оглянулась. Зейн сел на своё место. — Откуда это очаровательное создание? Ясмин осторожно вытянула ручку малыша, как бы говоря помахать незнакомому дяде, и мальчик с явным удовольствием это сделал. Зейн же аккуратно перехватил маленькую ладошку тремя пальцами в пожимающем жесте. — Зейн, очень приятно, — деловито сказал мужчина, — а вас как зовут? — Роберто, — ласково произнесла девушка. — Он милый, правда? — Несомненно. — Одна девушка попросила присмотреть за ним, пока сама чем-то занята, — она подняла в воздух документ, — даже паспорт оставила. — Менталитет людей в этой стране иногда меня поражает, — усмехнулся он, — она так тебе доверяет? — Ну… Она сказала, что я ей понравилась, — Ясмин гордо вскинула голову, засмеявшись. — Это неудивительно, — Зейн внимательно на неё посмотрел, улыбнувшись…

4 недели назад

Прохладные порывы сквозь открытые окна остужали горячую кожу. Странный был вечер, странные были они. Сегодня он был чересчур нежным — делась куда-то его страстность, осталась лишь чувственность. И даже углы у предметов в комнате были неправильно сглаженными, размытыми. Она засматривалась на него в закатных лучах, когда каждый рельеф его тела особенно оттенялся, отчего картинка становилась насыщеннее, ярче. Он прикасался губами к её ладони, плечам, зарывался носом в её волосы, наслаждаясь сладким ароматом. И она млела. Принимала лёгкие ласки, возбуждающие сильнее любого порыва нахлынувшей страсти. Но вдруг тихо прошептала: — Зейн, ты бы хотел… попробовать без защиты? Он остановился, удивлённо взглянув на неё, провëл пальцем по линии изящной шеи. Затем чуть нахмурился. — Это точно тот вопрос, который ты хотела задать? Я, безусловно, ценю твою веру в мою реакцию. Но… Девушка собралась что-то ответить, но закусила губу. — Дело в моём удовольствии или в чём-то ином…? — Я… Я осознаю последствия, и я бы очень их хотела… — И всë же существует какое-то «но»? — мягко спросил мужчина. — Но сегодня вроде бы неподходящий день… Поэтому… Он улыбнулся ей как-то снисходительно, даже немного жалея её за недостаточную смелость говорить всë откровенно. И она знала это, смотря в его проницательные глаза. Он ликовал. Ликовал, прежде всего, от переступления этого порога. Ликовал от её готовности, пусть и несколько неосознанной. — В любом случае, эти последствия были бы самыми желанными для меня, — прошептал он у самого уха и поцеловал еë в висок. ____________________ В глазах Ясмин отражалась искренняя, широкая, пока что беззубая улыбка. Она уткнулась в коротенькие тёмные волосы, вдыхая незнакомый запах, и, не удержавшись, поцеловала. Мальчик громко рассмеялся. Но она чувствовала на себе изучающий взгляд, потому оторвалась от своей драгоценности. — Что? Слегка усмехнувшись, мужчина мотнул головой. Устремил взор на море. — Природа женщины удивительна и прекрасна. Больше он ничего не сказал. Но Ясмин отлично знала, о чëм он думает, ибо думала о том же. На самом деле, она думала об этом последнее время постоянно. Задержка величиной в неделю почти испаряла сомнения. — Кстати, спешу тебя обрадовать. Тот коттедж, недалеко от побережья, теперь в нашем распоряжении. — Неужели?! — радостно воскликнула она, — и мы в понедельник будем уже там? — Именно так, — улыбнулся Зейн. Спустя десять минут болтовни о пустяках, её отвлëк окрик Габриэллы. — Ясмин, вы не представляете, как выручили меня! Спасибо! — она вся сияла, но завидев Зейна, на её лице проскользнуло подобие смятения, — А вы муж Ясмин? Очень приятно. Он промолчал, однако сдержанно улыбнулся и кивнул. — Я не знаю, как вас благодарить! — распалялась женщина, — может быть… В общем, вот. Возьмите, пожалуйста, — она протянула несколько купюр. — Что вы! Нет! Я не буду их брать! — И правда, не стоит, — вмешался Зейн. — Не отказывайтесь, Ясмин. — Я сказал не нужно, Габриэлла. — Отрезал мужчина, в голосе которого проскользнула сталь, а прямой взгляд из-под бровей стал полон льда. — Что ж, ладно… Извините… — стушевалась женщина, — спасибо ещё раз. Когда она удалилась из их поля зрения, Ясмин хохотнула. — Думаю, ты еë жутко напугал.

***

Босые ступни оставляли на мокром песке вдавленные следы, и игривый прибой изо всех сил старался затронуть хоть маленький кусочек оголенной кожи пришедших в его владения людей. Руку Ясмин крепко держала другая. Знакомая, сильная. — Может быть, здесь? — указала девушка на укромное место возле одного из многочисленных каменных уступов. — Как вам угодно, моя дорогая леди, — улыбнулся еë спутник. Он расстелил взятый ей коврик, достал приготовленную заранее бутылку вина, пока Ясмин наслаждалась видом пустынного пляжа и набегающей воды. Блики солнца отражались от волн, заставляя прикрывать глаза козырьком ладони. Она решила, что сегодня обязательно расскажет ему. Её глаза внимательно следили за мелькавшим в море силуэтом, пока Зейн, в конце концов, не подплыл к отмели. Издалека она заметила, как он, выходя, зачесал назад волосы. Ей всегда нравилось видеть его таким. Он подошёл и сел на свободное место рядом с ней. Обсушиваясь на тëплом ветерке, он открыл бутылку и разлил вино по бокалам. — Я не буду, Зейн, — сказала Ясмин в ответ на протянутую руку. — Я знаю этот сорт. Оно хорошее. — Я просто не хочу… Потом… — мужчина не стал возражать, и всë же немного удивился. Сейчас, хотя время и приближалось к полудню, солнце было не знойным. Оно не старалось убить, не раскаляло воздух, как у них на родине, но наоборот щадило, боялось обжечь и нарушить те прекрасные мгновенья, которые нельзя будет потом вернуть. Хотя и очень хотелось бы. Его смуглая от принявшегося загара кожа блестела на свету и казалась почти коричневой на белом песке. Равномерно дыша, он лежал на спине полностью открытый лучам — не прятался и не закрывался, как привык делать всю свою жизнь. Ведь теперь всë изменилось. Ясмин смотрела на него. Любовалась его гладким лицом, очерченным щетиной, будто контуром, подчеркивающей его скулы; его лбом с разгладившимися морщинами; этими неправильно лежащими прядями… Еë пальцы провели вдоль его плеча, но она ни на секунду не прерывала своего наблюдения и заметила дрогнувший в улыбке уголок губ. Ничем больше он не выдал своей заинтересованности, и она продолжила изучение предплечья с выделяющимися венами — речками на физической карте, ладони с выраженными сухожилиями, длинных пальцев… И всë же поддавшись нахлынувшей нежности, прилегла и опустила голову ему на грудь. Непривычен был для неё такой покой. Казался каким-то ненастоящим, волшебным, будто даже незаслуженным, ведь всë время, что она жила, Ясмин проводила в вечной борьбе: сначала со своими близкими, затем со своими врагами, да и, в конце концов, с самой собой. Человеку, который привык к противостоянию, воспринимать нечто хорошее как должное почти невозможно. Наверное, поэтому он всегда благодарен за такие минуты и запоминает их навсегда… А впрочем… безмятежным еë состояние назвать было сложно. Слушая размеренный ритм сердца, ощущая лёгкие поднятия грудной клетки, она предавалась мыслям и прекрасным, и тревожащим её одновременно, вернее… Не тревожащим — скорее, вызывающим необъяснимую дрожь в теле, озноб. Никогда она не была в такой ситуации, а всë же наступление таковой было неизбежно. Но так благословенно… Сейчас она чувствовала себя невероятно наполненной, что называется целостной. И эту наполненность она ощущала не только в организме, а в душе. Она просто чувствовала себя счастливой. — Зейн… На мгновенье шум волн затих, как затихают голоса в зрительном зале, давая слово выступающему. Грудная клетка также замерла. Пока вибрация от глубокого голоса не коснулась её слуха: — Да, Ясмин? — Зейн… Я хочу сказать тебе что-то очень важное… Через секунду мужчина аккуратно приподнялся, сожалея о том, что нарушил удобство своей любимой жены, снял очки, откинув их на край ковра, слегка щурясь на солнце. Они встретились взглядами, в одном из которых сквозило нетерпение и надежда, в другом — ласка вперемешку с любопытством. — Зейн… — она трогательно опустила глаза, смотря на замученную от её дерганий завязку купальника. Но почти сразу ощутила осторожное прикосновение к скуле. Посмотрела в золотые глаза, в которых чётко прочитала удивляющую готовность ко всему: будь то добрая весть, или приговор. И на выдохе произнесла: — Кажется… Ты скоро станешь папой… На лице Зейна не мелькнуло ни тени эмоций, и еë это не на шутку испугало — хуже равнодушия нельзя было ничего придумать. Но также внезапно его брови взметнулись вверх, а рот чуть приоткрылся, видимо, в желании что-то ответить. Однако мужчина не стал ничего говорить — вместо этого порывисто приблизился и мягко коснулся её губ. Морская тишина, прерываемая тихим дыханием. Для Ясмин его физическое появление чувств было уже привычным и родным и отбрасывало все мучающие сомнения в его реакции. Действительно, какой безудержной радости она ждала от него, чей вид даже в горе сохранял достоинство? Он целовал еë растянуто сладко, чувственно, заставляя отдаться ему с головой, и кроме того, в желании показать то, что он испытывает сейчас… Оставил невесомые поцелуи на шее, ключицах, вынуждая её полулечь, и нежно провёл пальцами по ещё плоскому женственному животу, отчего девушка тихо рассмеялась и поймала задорный блеск в глазах напротив. Очертил милую ямку и пупок, затронул пушковую дорожку, уходящую вниз, и наконец приник губами к коже. Она улыбалась. Улыбалась, смотря на то, как он прикоснулся лбом к её животу; улыбалась, когда зарылась пальцами в его волосы, отливающие на свету серебром; улыбалась, когда услышала громкий выдох и заметила прикрытые глаза… — Прошу, Ясмин, не обращай внимания на скупость моих эмоций… — прошептал он, вновь оставив мягкий поцелуй, — я не смогу объяснить того, что сейчас чувствую… Мне кажется, все слова будут лишними и такими блеклыми… — Я понимаю, Зейн… — на грани восторга отозвалась девушка. — Я так надеялся, моя любимая… Я заметил некоторые перемены в твоём поведении, но не решался домысливать. Женщины в этом понимают больше, — он немного отстранился от нее, аккуратно взяв еë ладонь в свою, — Ясмин, я счастлив. Я не предполагал, что можно быть ещё счастливее, чем я есть. Но сейчас ты показала обратное… Ясмин потянулась в его объятия, зная, что он никогда не откажет ей в своей заботе и тепле, не раздражающим даже в такой жаркий день. — Знаешь… — нарушил он молчание, перебирая еë волосы, — буквально год назад я бы просто не поверил, если бы мне сказали, что я когда-нибудь стану отцом… Это кажется слишком невероятным, чтобы быть правдой. — Но это правда! — поспешила она уверить его. — Я знаю, Ясмин. — Зейн… ты бы хотел мальчика или девочку? — после паузы тихо поинтересовалась девушка. — Обоих. Она рассмеялась. — Это, наверное, слишком много для первого раза. — Выбор здесь сравнителен с кощунством, моя любовь. Поверь, это не имеет значения. — А мне кажется, разница всë равно есть. Мальчики более подвижные, за ними нужен глаз да глаз. А девочки кажутся спокойнее… — Неужели? — хитро ухмыльнулся Зейн. — Ну я не говорю про нас… Мы с тобой — исключение из правил, — она резко погрустнела. — Ясмин… Ты волнуешься о том, что не сможешь хорошо выполнять обязанности матери? — Нет! — выпалила она, наткнувшись на добрую усмешку, — вернее… Я не знаю… У меня совершенно нет опыта. Я даже не водилась с маленькими детьми… — Иди сюда. Мне тоже есть, что тебе сказать, — раскрыл он свои руки, девушка уместилась в его бережных объятиях, и продолжил шёпотом, — ты не повторишь ошибок своих родителей, потому что ты на них не похожа. Какое бы сходство между тобой и Нафисой не было, ты — другая. Да, у тебя нет опыта. Да, у тебя нет определённых знаний. Но ты забываешь главное: я до сих пор с тобой. И как бы я тебе не надоел, у меня нет в планах изменить это ближайшие сорок лет. — Зейн! — рассмеялась она, добавив, — ты же знаешь… Не говори так. — Да, ты права… Я, пожалуй, отмерил себе слишком много, — театрально задумался мужчина. Девушка улыбнулась, но осуждающе покачала головой. Волны набежали на берег, выбросив на песок ракушки и водоросли, и оба посмотрели вдаль, где виднелись белые треугольники — или движущиеся, или стоящие неподвижно на якоре. — Я хочу, чтобы ты приняла к сведению одну простую вещь, — грудным голосом проговорил мужчина, еле прикоснувшись к еë плечу, — я помогу тебе во всём, в чëм будет необходимо. Всегда. Разве я когда-нибудь оставлял тебя один на один с проблемами? — Нет… — И я не собираюсь менять своей позиции. — Я верю… Он смелее обнял её, прижав к себе. — Я уверен в том, что ты станешь прекрасной мамой. Не сомневайся в себе, моя дорогая Ясмин. К тому же… Тебе это очень и очень идëт. — Ты о том мальчике, да? — заулыбалась девушка. — Да, о нëм. Ты была очаровательна, — ласково сказал он. И она ощутила гармонию в своей душе. Знала ведь, что он никогда не оставит еë одну, но всë равно боялась. А теперь и страх прошёл, стоило ему сказать всего лишь несколько слов своим умиротворяющим голосом. Она улыбнулась себе, чувствуя под собой надëжную опору, и прикрыла глаза.