Мы

***

      Если бы меня когда-нибудь спросили, кто мой идеал, то я с гордостью бы назвал его имя.

      Лори казался мне во всем идеальным. Пока я всякий раз рыдал в подушку из-за того, что моя семья считала меня жалким хлюпиком, Лори, от которого отказались родители ещё в детстве, гордо заявлял, что они просто-напросто были не достойны воспитывать его. Он был дерзок, груб и уверен в себе. Лори сам решал, как он проведет сегодняшний день, в тоже время, когда я был полностью зависим от своего начальства и мнения других.       «Что ты будешь делать для того что бы быть счастливым, решать тебе,» — говорил он, когда мы опять гуляли в полнолуние, не задумываясь о том, что завтра нам обоим на работу, — «А все остальные не имеют права доказывать тебе, что это не правильно со стороны морали.»       Мораль у каждого своя, как он утверждал. И я ему верил. Я соглашался, махал головой, думая, что каждое его слово верное. Слишком правильное, что бы оспорить. А он улыбался, смотря на меня и видя в моих глазах доверие.       Я был очень рад, когда заметил, что внешне мы, хоть и немного, но похожи. Его узкий нос и цвет волос были ровно такими же, как у меня. Если не смотреть на это, то можно уверенно сказать, что мы, как антонимы. Я сам не знал, почему мне удалось найти с ним общий язык.       Мы были соседями, и это было довольно удобно. Лори часто заглядывал ко мне, ночевал у меня, да что тут скрывать, пока я мылся, он, сидя рядом с ванной, рассказывал мне всякие истории, которые мог вспомнить из своей жизни. Казалось, что мы знакомы целую вечность.       У меня никогда не было настоящих друзей. С детства как-то не сложилось. Мне всегда было комфортнее в одиночестве. Нет-нет, я не какой-нибудь там социофоб, просто это же намного легче. С друзьями ты должен уметь договариваться, слушать других, и это мне как раз таки не по душе. Но, когда в моей жизни появился он, я понял, что с ним мне намного лучше. Намного интереснее. Он заменил мне все: семью, товарищей, дом.       Я не презирал себя за то, что восхищаюсь им. Наоборот, принимал это как должное. Возможно, и он это понимал, но от этого, ему становилось только приятнее. Он учил меня жизни, он пробил свет в мою скудную жизнь и именно он смог показать мне, что такое любовь. Да, я любил его. Любил и не хотел этого одновременно, потому что знал, что я для него – не больше, чем друг.       От этого я впадал в отчаянье. Лори всегда называл таких людей слабыми. Они были противны ему. Поэтому я всегда старался улыбаться при нем, говоря, что моя жизнь не говно.       «Есть люди, которые живут гораздо хуже, чем мы с тобой,» — поучал он, пока мы ранним утром шли на автобусную остановку, — «Я считаю, все наши проблемы решаемы, а если мы будем ныть, то они никогда не исчезнут.»       Он курил сигарету, смотря куда-то вдаль, пока я изучал его лицо взглядом и осознавал, что он вновь прав во всем. Может, он и есть творец всего мира? Лори знает все. Я уверен в этом. Я знаю это.       Все девушки были без ума от него. Он же пользовался этим и каждую неделю рассказывал мне, как было хорошо проводить одну из ночей с какой-то привлекательно блондинкой, которая стонала так, как обычно скулит собака со сломанной ногой. Лори смеялся. Я тоже старался не подать виду, что внутри меня все сжимается от представления того, что единственный человек, с которым я чувствую себя окрылённым, спит не со мной и, как будто назло, в подробностях описывает все свои грязные утехи. Я каждый раз, сжимая кулаки, хотел только одного – впечатать этого наглого придурка в стену и набить ему как следует лицо. Но мне не хватало смелости.       Каждое его прикосновение для меня было, как подарок богов. При встрече он почти всегда обнимал меня, похлопывая по спине. Иногда он мог взять меня за руку, что бы привлечь мое внимание или остановить меня. Однажды, что бы поскорее меня разбудить, он положил свои ладони на мои щеки начал легонько бить меня по ним. И я всегда ощущал приятное тепло внутри. Всегда мечтал, что бы это повторилось вновь. Всегда.       Наверное, если бы тогда он сделал то же самое, что и сейчас, то я бы просто взорвался от счастья, а мои ноги по просту подкосились. Но теперь я все знаю. Я все прекрасно знаю и понимаю. У каждого идеального человека должен быть какой-то подвох. И у Лори он безусловно тоже есть. Только я узнал о нем слишком поздно.       — Как ты думаешь, — начал он, шепча мне на ухо. Его подбородок опирался на мое плечо, а руки обвивали мою талию. Он прижимался к моей спине и хитро смотрел на меня через зеркало. На моем лице читался испуг, непонимание и полное опустошение, — почему же они все путали тебя со мной?       Сегодня, когда я пришел на работу Лори, что бы вместе пойти с ним домой, все его коллеги, почему-то начали называть меня его именем. Кто-то спросил: «Почему тебя сегодня не было?», а я смотрел на этого человека, хлопая глазами и не понимая, что он имел ввиду. Я сказал, что они все что-то путают и, что я друг Лори.       — Ну же, скажи мне, — он негромко посмеялся и погладил мои бока. Я все ещё думал. Думал, почему же все так сложилось.       Один из его коллег посмотрел на меня, как на сумасшедшего, но ничего не сказал. Я убежал. Я не понимал зачем, не знал почему. Я не помнил куда я бежал. С какой целью. По пути я натолкнулся на симпатичную девушку, сумочка которой выпала у нее из рук. Я извинился и поднял ее, но леди не спешила прощать меня. Она нахмурилась, а потом, замахнувшись, дала мне жёсткую пощечину. «Я же сказала, что бы ты больше никогда не появлялся мне на глаза, Лори!» — это все, что она сказала мне. У меня, чуть не отвисла челюсть. Я сразу же стал звонить ему.       — Мы поссорились с ней не так давно, — перенося свою руку с талии на мою красную от удара щеку, сказал он, — поэтому она так была не рада тебе.       — Почему? — только и смог вымолвить я.       — Что "почему"? — переспросил Лори, широко улыбаясь мне в отражение.       — Они все думали, что я это ты. Почему? — я старался говорить спокойно, хоть и понимал, что готов сейчас сорваться на крик.       — Подумай, — усмехнулся он, прикрывая глаза и щипая меня за скулу, — Почему же все они путают нас с тобой. Давай, скажи мне.       — Я не знаю, — дрожащим голосом выдал я. Мои руки затряслись. Он, вздохнув, убрал от меня руки и сделал шаг назад.       — Думай! Не прикидывайся дураком!       — Потому что, — не решительно начал я, но потом замолчал, всё ещё думая.       Он мой идеал. Моя жизнь, по сравнению с его, ничто. Я хочу стать им. Я хочу быть с ним. Кто он такой? Почему все так произошло? Нас сложно перепутать. Мы слишком разные. Он слишком хорош. Я ужасен. Это безумие.       — Мы один человек, — к моему удивлению, мы сказали это хором. Он улыбнулся. Я повернулся к нему лицом, растерянно смотря на него.       — Что такое, Ларри? — он насмехался надо мной. Он не мог смотреть без смеха на мое лицо, на котором было написано все о чем я сейчас думаю.       Он иллюзия? Но как? Почему я не заметил? Я сплю? Что вообще происходит?       — Да, Ларри, я твоя иллюзия, — он читал мои мысли и наслаждался тем, как я в страхе постепенно начал отходить назад, пока не дотронулся до стены, на которой висело мое зеркало.       — Это невозможно! — воскликнул я, — Я же вижу тебя. Ты не похож на мою фантазию!       — Ты видишь, но для них я это ты. Я твоя личность. Лучик солнца в твоей скудной жизни, понимаешь? — Лори стал приближаться ко мне, — Мы заперты в одном теле. Мы одно целое.       — Но у тебя же есть работа, квартира, у тебя все есть! — я начал медленно скатываться по стене вниз на пол.       — Квартиры у меня нет. Скажем так, я немного обманул тебя. А вот на работу ходил не я, а ты, — он пожал плечами, пока я пытался переварить всю эту информацию.       Лори пересёк все расстояние между нами и присел на корточки, что бы наши лица были на одном уровне. Он посмотрел на меня своими темно-зелеными глазами, а я, как всегда нашел в них покой и на секунду забыл обо всем.       — Ты настолько жалок, что даже смог полюбить только того, кого создал твой же разум, — он положил руку мне на плечо и засмеялся. Лори никогда не любил людей, которые не умели держать себя в руках. Я же был таким человеком, поэтому он издевался надо мной как мог.       Я смотрел на него, чуть приоткрыв рот от удивления. Теперь, зная все, он казался чем-то нереальным. Чем-то непонятным. Это пугало. Это ужасно пугало. Когда он прикоснулся к моей щеке, на которой всё ещё был след от пощёчины, я вздрогнул. А он опять только хихикнул.       — Ты и сам прекрасно знаешь, что ты жалкий, — он повел по скуле большим пальцем. От его касаний я до сих пор чувствовал ту теплоту, ту желанную любовь. Почему же? — Потому что ты псих, Ларри. Полный псих.       — Нет, — впервые за эти минуты я выдавил из себя хоть какой-то звук.       — Не отрицай очевидного. Признай, что ты хочешь чувствовать меня, а пока ты хочешь, я буду навечно с тобой, — его слова, как обычно были верны. Он был прав во всем. Он знал все. Он знал даже то, что я думаю. Я готов был делить с ним свою квартиру, свою одежду и свою еду, но не тело и разум. Нет. Я не хотел, что бы все так случилось.       Но уже было поздно. Он схватил меня за плечи и потянул на себя. Его лицо было так близко с моим. Он смотрел мне прямо в глаза и уже не улыбался. Он был серьёзен. Он хотел вызвать у меня страх. И я боялся. Я боялся, что это все действительно взаправду.       — Да, Ларри, это правда! — он чеканил каждое слово, что бы наконец донести до меня всю абсурдность ситуации, — Ты грёбаный псих, разум которого создал свое идеальное "я". Он создал меня! Ты создал меня! Твой разум захотел, что бы я существовал! Пойми это!       Но я не мог. Мне хотелось разрыдаться. Все сказки про то, что я, наконец, нашел того самого особенного человека, мигом рухнули. Мои руки сами потянулись к его лицу. Сами собой взяли его за подбородок и сами притянули к губам. Я псих, а он мое воображение. Мое сердце билось так, будто сейчас готовилось выпрыгнуть из груди. Шум в ушах не давал успокоиться. Его руки на моих плечах сжались, но чужие губы не отстранились. Я сам оттолкнул его, когда посчитал нужным.       — Это убого, — сказал он. В его глазах было видно только безразличие, — Ты обречён.       Лори хмыкнул и, легонько толкнув меня, встал с колен и отошёл от меня, роясь в кармане в поисках сигарет.       — Мы, — тихо проговорил я.       — Что? — он глянул на меня.       — Мы обречены.