Птицы одного пера. (The bird's of one's feather)

Очки напротив столь знакомы, сколь и кажутся в то же время чужими. Они стоят друг на против друга, выглядят совершенно одинаково, но так по-разному. Было ли это стечением обстоятельств всей жизни в общем или именно таким образом на самом деле работает мультивселенная? Если верить книгам, то подходит лишь первый вариант, но что эти книги могут знать? Лошке было наплевать на ответ на самом деле, просто человек перед ним вызывал такое большое количество эмоций, среди которых безусло преобладал наиярчайший интерес и неподдельный восторг, но закрывались они оба явным смущением и легкой нервозностью, что уже давно стала просто частью его самого, нежели реально была необходима в ситуации. Огненно-рыжие глаза, хоть и прикрытые тёмными очками, смотрят на него не менее заинтересованно, но в то же время настолько хитро, что заставляют еще раз обдумать решение. Он тянет свою руку к чужой, что приглашала на танец и в тот же момент удивленно вздыхает, когда его по сути против воли резко тянут на себя. Шаловливые пальцы быстро находят себе место на талии, и на запястье. С запястья хватка легко, щекочуще пробегает вверх, пальцы их переплетаются и он понимает, что при всем желании - руку он так просто уже не вырвет. Потому и не пытается, немного отдаляется, наклоняясь назад и хмурится, поджимая губы, но поддается танцу. Лицо напротив радостно торжествует, его хозяин игриво подталкивает, прижимается, мягко хихикает, а после заставляет кружится на месте, как если бы Ло был чем-то вроде классической балерины в представлении маленького ребенка. Голова слегка кружится, но он слышит то, что шепчут на ухо, тихо так и скрытно от других. - Дождись меня, а? - улыбка расползается, ему подмигивают, а в следующий момент он уже оказывается в портале. Голубые очи в смятении и досаде бегают по доступной картине, обвалакивающая темень переливается всеми возможными цветами, создавая действительно душераздирающий вид. Губы плавно приоткрываются в вздохе восторжения, но все резко пропадает. Темнеет, будто он просто уснул за просмотром какого-то фантастического шоу. Очнулся он в каком-то доме. До жуткого уютном и теплом, хотя за окном очевидно падали крупные хлопья снега, а за белой долиной не было видно и единого намека на иную жизнь. У него некоторое время занимают только попытки встать, он недовольно морщит нос, когда головокружение бьет с новой силой и покачивается. Прижимается спиной к стене и расслабляется всего на пару мгновений. Глаза мягко закрываются, дабы отдохнуть от резкого света, а из легких вырывается теплый воздух. -Живая, красотка? - раздается откуда-то и Лололошка удивленно распахивает глаза, быстро замечая перед собой причину всех странностей. Он сводит брови и оглядывается, на что второй умилено хихикает. - Давай помогу! - Джон быстрым движением хватает гостя под локоть и тащит на второй этаж. Голубоглазый все это время в замешательстве следует, всего пару раз дергает рукой, когда вновь кружится голова и мысленно благодарит человека за сбавку скорости. - Первый раз, да? Ну ничего, сейчас пройдет - хихикают ему в ответ, на что он невольно краснеет. -Зачем ты это сделал? - наконец решается спросить Лошка. На это его руку сжимают чуть сильнее, а глаза за очками сверкают почти опасно. Его заталкивают в какую-то комнату и толкают к стене. Он недоуменно моргает и в замешательстве смотрит на Джона. Тот ухмыляется еще больше, подходит ближе, невесомо проводя холодными пальцами по подбородку. Лошка нервно сгладывает и пытается немного отстраниться, вжимаясь в стену, однако по бокам появляются преграды в виде чужих рук. - Что ты... -Именно ради этого, красотка! - не смотря на то, что его нагло и грубо перебивают, он не может занять свои мысли чем-то помимо осознания в какой ситуации он находится. Дейв осматривает его долго, внимательно. Ему кажется, что это странно. Конечно, это странно, правила вселенной говорили, что все должно было быть иначе. Они должны были быть совершенными копиями... Они бесспорно похожи, это факт, но они невероятно разные! Как внешне, так и характером. Если в своей вселенной Джон был и всегда остается недостигаемым кумиром многих, таким наглым и красивым в чужих пониманиях, как быстрый сокол или хитрый лис, то парень перед ним был совершенно иным случаем. Черты лица намного мягче, прическа забавная, даже милая. Он тихий такой, застенчивый, почти кажется шуганым. Но сильный, это точно, он видит это в глазах. Руки так и тянутся к лицу. Сейчас, сжавшись вот так перед ним Ло кажется ну до безумия сладким и маленьким. Таким сладким, что Дейв не выдерживает и с мурчанием впивается в чужие губы. Легко так, аккуратно, как птичка клюнула. Голубые глаза в шоке распахнулись, а щеки совсем покраснели. И все же они совсем не похожи. Джон всегда был грубым, резким, а он такой мягкий, прелестный. Ему до дрожи в руках хотелось хватать, браться, мять, целовать. Он бы с радостью съел паренька, если бы тот был блюдом, однако надеяться на такое не хотел. За секунду до того, как мироходец параллельной вселенной наконец что-то скажет, Харрисон начинает не сдержанно расцеловывать его лицо. От носа, до приятных щечек, бледного лба. Немного дольше задерживается на уголках губ, опускается под ухо и снова мурлычет. Наконец отстраняясь, видит то, что вызывает лишь больше желаний! Ло буквально сжался в себя самого, то жмурясь, то отводя взгляд совершенно сбито с толку и смущенно. Джону буквально весь воздух из легких выбивает. Он чувствует, как позорно быстро наполняется рот слюной от вида и как он теряет самообладание. Он пальцами крепко сжимает пойманные запястья и, под чужой недовольный вздох, прилипает к красивой шее. - Как такое вообще возможно... - шепчет он, чем вызывает табун мурашек, которые сам и подмечает. Тело особо не сопротивляется, он знает, что оно и не будет. Всего пару раз дергаются руки скорее ради проверки, а сам Ло не против. Джон видит это во взгляде, даже через очки, которые совсем скоро срывает. - Я... ты- его хотят затормозить, но он только недовольно цыкакает и оставляет на нежной коже след от зубов, на что получает полу-стон и лыбится. Холодные руки теперь лезут по кофту хозяйнически, а все его тело поддается вперед, врезаясь в соседнее и толкая его дальше в стену. - Э-эй! - на резкость пассия обиженно шипит, но не более. Они оба знают, что он не будет против, оба хотят и оба продолжают. Но он все равно не сдерживает порыва нежной заботы и целует отметину со всей легкостью, которая у него есть. Дейв продолжает ласково выцеловывать шею, спускаясь до ключиц и все продолжает извиняться за действие. А парень в его руках начинает таять, ластится к нему уже сам. Неуверенно обнимает его за спину и вздыхает. Дейв вздрагивает, возбужденно выдыхает и останавливается, пытаясь успокоить себя, дабы не дай бог не сорваться. Ло мычит немного, совсем тихо, позволяя себе запустить руку в волосы. И Джона несет. Он тихо рычит, задирая белую кофту и выкидывая ее прочь. Грубо хватает руки и ведет к кровати, толкая на нее нетерпеливо, требовательно. Почти жестко, крайне собственически оглаживает тело, заставляя извиваться и охать. Он укусами опускается с ключиц к низу живота, заставляя пассию хмурится и поджимать губы в недовольстве. - Джон! - обиженно мямлит он, и парень реагирует, отрываясь от дела и успокоительно целуя в губы, теперь долго, глубоко. Не закрывает глаза ни на секунду, впиваясь взглядом в лицо напротив, которое немного расслабляется, но вскоре строит брови домиком из-за недостатка кислорода. Джон разрывает поцелуй, облизываеься и прикусывает чужую нижнюю губу. В ответ ему хнычат и он совсем отчаянно скулит. - Блять, ну и почему ты такой? - спрашивает он и, не дожидаясь ответа, быстро спускает чужие штаны. Переворачивает голубоглазого на живот, вызывая недовольный бубнежь, и поспешно ищет смазку, которую вскоре же проливает на упругость, даже не разогрев. Где-то снизу приглушенно ойкают, но он не слышит. Снимает собственные штаны и членом водит по жидкости, растирая меж ложбинок. Тело под ним заметно вздрагивает и напрягается, но он начинает выцеловывать позвонки, на что оно вновь ослабевает. Почти беспомощно Ло утыкается носом в подушку, закрывает глаза и вбирает побольше воздуха перед тем, как в него начнут входить без растяжки, мучительно медленно, но аккуратно. И боль от этого, пускай непривычная, но ощущается тааааааак хорошо. Ло не может сдержать продолжительного глубокого стона, когда чужой член проникает только на половину, а уже кажется, что невероятно глубоко. - Чшшш, - шипят ему на ухо успокаивающе и он мычит тихо, сладко. Верхний некоторое время стоит без дела, не двигается, давая уже своей пассии привыкнуть к чему-то новому, а потом плавным движением входит до конца, заставляя потом немного болезненно, но скорее удивленно и громко охнуть. Ему так тесно, так горячо, Джону хочется забить на все и сорваться, но он ждет. Упирает лбом меж чужих лопаток, глубоко дышит в попытке успокоится, но ждет смиренно, пока чужая дрожь не ослаблет хотя бы немного. Он слышит под собой мягкий, расслабленоый вздох и непроизвольно мурчит от удовольствия, теперь уже губами припадая к спине, поднимаясь мокрыми поцелуями вверх до шеи и уха, вырисовывая нежностью больше вздохов, таких сладких, что у него слюна почти течёт изо рта. Он на пробу делает медленный толчок, на что другое тело вздрагивает, стонет на повышенном тоне и расслабляется. Он видит как чужая голова глубже падает в подушку, мышцы терпко сводит, однако тело отзывается слабостью на чужие движения, невольно тая и отдаваясь в чужие умелые руки. А Джон течет от такой реакции, чувствует яркий прилив нежности и, кажется, снова дышит. Бедра снова отталкиваются назад прежде чем сделать второй, неспешный и нежный, но требовательный толчок. Ло под ним ахает слегка, но выгибается к движению, его руки мягко цепляются за покрывала, совсем слегка, пальчики заметно дрожат, но он все равно послушно остаётся на месте. И второму хочется вечно осыпать его ласками. Такой сладкий, такой мягкий мальчик, Джон буквально плывет. Бедра наконец начинают двигаться ритмично, пока что медленно, но с очевидным желанием и властью. Властью, которой Джон упивается, не просто потому что она есть, а потому что получил он её с согласия второго. Голубоглазый под ним сначала вздрагивает, но уже через пару толчков тает снова, охая и мяукая, как какой-то котенок. И Джон возможно и хотел бы отвести взгляд от спины, но не может. Наслаждается изгибаниями тела по полной, почти завороженно проводит руками сначала по бокам, заставляя нижнего тихо ойкнуть от неожиданности, а потом двигается выше, до плеч, делая пару сильных массажных движений. На это ему как-то непонятно мычат и он вновь опускается, в очередной раз за ночь подмечая глазами выступающие лопатки. Легко обводит их пальцами, оглаживая нежную кожу и наклоняется ниже, сглатывает несдержанно, быстро сдирая свою кофту и бросая прочь прежде чем прижаться грудью к чужой спине. Оба мягко и тихо стонут, и Дейв расплывается в кощунской ухмылке. Упирается носом меж плечом и шеей, снова выходит прежде чем толкнуться, в этот раз грубее, немного жестче, углубляясь. А Ло удивленно, но все так же сладко охает. Веки невольно трепещат, он вжимается в подушку смущенно, краснея от лёгкого чувства беспомощности, когда его так необычно вжимают в матрас. И Дейв знает, что он делает. Ему хватило всего полутора часа, чтобы понять, что именно может заставить Ло ощущать себя хорошо и непривычно. Знает, как нажать на кнопки война так, чтобы он развалился под ним от собственного желания и эмоций. Поэтому он знает, что, хотя ритм был довольно жестоким, дрожь тела была приятными мурашками, а не болью или отчаянием. Он ощущает, как нижний все больше поддаётся ему, становится как пластелиновый, и его это так возбуждает. Вот он, всегда тихий и напряженный, сейчас такой расслабленный и мило стонущий для него. Ему в очередной раз показалось, что он до безумия голоден... И он мягко кусает чужие плечи, на что ему дрожаще хнычат. Но он не останавливается, набирает темп, прижимается с каждым толчком все больше, буквально вдавливает вниз свои весом и продолжает пробовать кожу. Но далеко не заходит, не дает себе сорваться на слишком быстрый и жёсткий темп пока, зная, что это будет слишком неожиданно для второго. Знает, что надо быть аккуратней. Знает, что этого мальчика надо беречь и охранять. Знает, что его приручить надо лаской. И сладкая пытка продолжается до самого конца. В какой-то момент Джон ощущает собственную дрожь и понимает, что стоит действия усилить. Лёгким движением просовывает руку под чужой торс, на что ему приглушенно вздыхают, но поддаются, хоть и с задержкой. Мальчик выгинается, позволяет достигнуть собственной плоти и при первом же приконсновение вздрагивает и отдаетмя мокрым стоном, достигая своего пика и доводя этим второго. Дейв мягко стонет в ответ на то, как чужое тело напрягается и тоже замирает, не позволяя себе отстраниться до тех пор, пока блаженная нега не покинет его полностью. Только после этого наконец выходит и, сгребая другого в объятия, как подушку, укладывает обоих удобнее. Ло немного заторможенно вздыхает и послушно прилегает ко второму, до странного уязвимо, но сладко закрывая глаза и утопая в тёмные сны. Джон ещё некоторое время наблюдает, но совсем скоро следует чужому примеру. Все-таки, они совсем не похожи.