Цветок Амаре

Все началось с ломтика сыра на пшеничном хлебе, потасовки на одеяле для пикника и очень сердитой леди. Мерлин поставил бы все свои сбережения на то, что это не последний раз, когда на Артура накладывают любовные чары. По какой-то причине так много людей хотели очаровать Артура, чтобы влюбить в себя. Ладно, Мерлин знал, почему они это делают, но если бы они действительно знали Артура, они бы отказались от всего магического и вместо этого прибегли бы к простому насилию. Это был бы более простой способ получить власть и корону. Мерлин не успел помешать Артуру откусить кусочек отравленного сырного хлеба, которым его кормила леди Марианна, но это не потому что он не старался. То есть он волшебным образом вырвал хлеб из рук леди Марианны, рванулся вперед, чтобы убрать Артура из поля ее зрения, и оказался лицом к лицу с ошарашенным Артуром. — Черт, Мерлин, — ахнул Артур, как будто видел его впервые. Мерлин с ужасающей скоростью прошел через пять стадий горя и поднялся со своей компрометирующей позиции перед королем, склонив голову и извинившись перед леди Марианной. — Я споткнулся о камень. Извините за сыр, — добавил он. Как только Мерлин привел Артура обратно в его покои, то снова вернулся к отрицанию. Он был героем и спас Артура от любовных чар. Что касается того, что произошло потом? Ничего. Он предотвратил это, и все. Мерлин размышлял, поверит ли Артур его совету насчет леди Марианны, но точно знал, как пойдет этот разговор. — Еще одно странное ощущение, Мерлин? Почему бы тебе не воспользоваться ночным горшком и не посмотреть, пройдет ли оно? У него было другое странное ощущение, когда Артур прижал его к двери своей комнаты, в его глазах был дикий голод. — Мерлин, — прошептал Артур нежным голосом, каким никогда не говорил с ним, и Мерлин почувствовал, как у него задрожали колени от усилий удержаться на ногах. Артур погладил его по щеке костяшками пальцев, легким нажатием, от которого разум Мерлина унесся в пустоту. — Я когда-нибудь говорил тебе, какой ты замечательный? — Нет, не говорил, — сказал Мерлин и толкнул Артура в грудь, на таком расстоянии ему было легче дышать. — Я отведу тебя к Гаюсу. — Зачем? — брови Артура нахмурились. — Я хочу остаться здесь, с тобой. Мерлин чуть не умер на месте. Час спустя недовольный Артур сидел на койке, скрестив руки на груди, с неоспоримым недовольством на лице. Король, сведенный к манерам капризной юной леди, был гораздо более милым, чем имел право быть. Гаюс перелистал свои книги, глядя поверх очков для чтения, и вздохнул. — Если то, что вы сказали, верно, то, скорее всего, порошок, которым леди Марианна посыпала еду, был из цветка Амаре. Его посев и рост поддерживаются магией — я удивлен, что после чистки что-то осталось. Хорошая новость в том, что есть простое противоядие. — А какая плохая новость? — спросил юный маг. — Нам нужен целый цветок Амаре. Думай об этом почти как о яде. Нам нужен яд, чтобы приготовить лекарство. — Это похоже на дежавю, — сухо прокомментировал Мерлин. — Хотя я уверен, что Артур предпочел бы медленную и мучительную смерть, чем это. Хорошо что он не вспомнит, — Мерлин сделал паузу, бросив обеспокоенный взгляд на Артура, который делал вид, что не смотрит на него. — Он же забудет, что это произошло, верно? — Конечно, — успокоил его Гаюс. — Это любовное заклинание, которое затуманивает сознание. Нам просто нужен умный предлог. — Хорошо. Где я могу найти этот цветок? — спросил Мерлин. Гаюс сделал паузу, и растущее подозрение сжало горло Мерлина. — Только не говори мне, что их больше нет. Если леди Марианна заполучила в свои руки один из них, то наверняка где-то в Камелоте есть тайное место, где их выращивают. — Я не знаю, с чего начать поиски, — признался Гаюс. — Даже в прошлом очень немногие из них росли самостоятельно в природе. Их существование должно было прекратиться вместе с их создателями. — Тогда я вежливо спрошу о местонахождении цветка у леди Марианны, — мрачно пробормотал Мерлин. — Я умею быть очень убедительным, когда хочу. — Есть другой способ, — сказал Гаюс листая книгу, и Мерлин инстинктивно понял, что ему не понравится эта альтернатива. — Поскольку заклинание действует через порошок, оно попадает в организм. Здесь говорится, что заклинание может естественным образом исчезнуть в любом месте за один день до… — Гаюс кашлянул, пробормотав что-то бессвязное себе под нос. — Договаривай, — нетерпеливо сказал Мерлин. — Год или больше, в зависимости от первоначальной силы привязанности пострадавшей стороны к предполагаемому получателю. Мерлин обмяк, вздыхая с облегчением. — Гаюс! Почему ты не сказал об этом раньше? Это заклятие будет снято к завтрашнему дню. Гаюс странно посмотрел на него. — Я бы не был так уверен. — Это же Артур, — подчеркнул Мерлин. — Он больше привязан к деревянному тренировочному манекену, чем ко мне. — Неправда! — вмешался Артур. — Мне очень повезло, что я вовремя перехватил его, — задумчиво произнес Мерлин, игнорируя Артура. — Леди Марианна могла причинить большой вред, пусть даже всего на несколько дней. Кстати, если сила заклинания зависит от изначальных привязанностей жертвы, то в чем смысл? Гаюс пожал плечами. — Все так, как ты сказал. Дня достаточно, чтобы нанести ущерб. Возможно, его также использовали, чтобы… разжечь старую любовь, если ты понимаешь, что я имею в виду. Мерлин уставился на него, не веря тому, что слышит. — Фу, это отвратительно, Гаюс! Что ты можешь знать о старой любви? Лекарь открыл рот, чтобы ответить, но Мерлин поднял руку: — Пожалуйста, не отвечай на это, мысленного образа уже достаточно, чтобы вызвать образование шрамов. Гаюс выглядел невозмутимым. Артуру, наконец, надоело, он понял, что молчаливое обращение с Мерлином неэффективно для привлечения его внимания. Он вскочил с койки, прижался всем телом к спине Мерлина и уткнулся подбородком в изгиб его шеи. — Я король, — проворчал Артур. — Ты не можешь игнорировать меня, — Мерлин усмехнулся и собрался саркастически парировать, когда почувствовал руки на своей талии и бедрах. — Что… Артур! — изумленно воскликнул Мерлин. Он оттолкнул руки Артура, не отождествляя в своем воображении эту его влюбленную версию с королевским придурком. В таком состоянии он был ничем не лучше грубого завсегдатая таверны, опьяненного медовухой и похотью. Мерлин не смог сдержать прилив жара к лицу. — Отвали от меня, болван! Артур немедленно замер. Его голос звучал металлически, когда он ответил: — Это ты болван, — Мерлин обернулся, удивленный неподдельной болью в его глазах. Артур побрел обратно к койке и рухнул на нее, как мокрая тряпка. — Это будет забавно, — прокомментировал Гаюс, плохо скрывая свое веселье. — Ни слова больше, — предупредил Мерлин.

***

— Нам надо поговорить, — проинструктировал Мерлин. Он отвел Артура обратно в его покои и усадил на кровать. Несмотря на то, что король был занятым человеком и его дела нельзя было откладывать на остаток дня, особенно когда ему нужно было развлекать приезжего дворянина и его дочь. — Ты притворишься, будто ничего не произошло. И тебе не позволено смотреть на меня так, будто ты хочешь съесть мое лицо. Понял? Артур еще немного надулся. Полуденное солнце заглядывало в окно, освещая его золотым светом. Мерлин мог бы запечатлеть это зрелище на картине, если бы захотел. — Ты… — Артур что-то пробормотал. Мерлин узнал защитную позу Артура, ту, в которой он пытался притвориться стойким, но выглядел он эмоционально подавленным и неловким. — Говорите громче, сир, — произнес Мерлин. — Ты действительно думаешь, что я толстый? — тихо спросил Артур. — Что? — дернулся Мерлин. — О боги, ты все еще расстроен из-за дурацкого комментария? — он хотел рассмеяться, но Артур выглядел таким неуверенным, что маг не смог заставить себя сделать это. — Вы не толстый, милорд. Пока. Прямо сейчас вы в очень хорошей форме. Подтянутый. Здоровый. Итак, вы слышали, что я говорил ранее? Артур, казалось, немного оттаял. — Да, я в хорошей форме. Разве ты не слышал бардов? Говорят, что я самый красивый король во всех Пяти Королевствах, и что каждая леди мечтает обо мне по ночам. Мерлин не смог вовремя сдержать смех, тщетно прикрывая его рукой. — Вы напрашиваетесь на комплименты, сир? — Твое мнение — единственное, что имеет для меня значение, — глаза Артура сияли искренностью, и Мерлин почувствовал, как у него пересохло в горле. — Если бы только это было правдой, — Мерлин закатил глаза, обнаружив, что у него развязался язык от уверенности, что Артур не вспомнит об этом разговоре завтра. — Ты бы избавил меня от большого стресса и седых волос, если бы это было так. — Я ценю твое слово, — возразил Артур. — Но это не значит, что ты всегда прав. На самом деле, это далеко не так. — Эй! — фыркнул маг. — Я всегда прав. Разве ты не должен завоевать мое расположение здесь? — Ты, может, и прекраснейший мужчина во всем Камелоте, но это не значит, что ты не идиот, — ответил король. Мерлин почувствовал, как у него отвисла челюсть. Что это было за любовное заклинание? — Что это за любовное заклинание? — повторил вслух Мерлин себе под нос. — Ты должен осыпать меня нежностями или, типа, ухаживать за мной, дарить цветы и осыпать комплиментами, — Мерлин потер лицо. — Ты смешной. Магия может управлять каждым твоим движением, но ты все равно каким-то образом остаешься придурком. Артур встал, положив руку на плечо Мерлина, другой наклонил его подбородок так, чтобы встретиться с ним взглядом. — Но ты же любишь эту часть меня, не так ли, милый? Я люблю тебя, полностью и безоговорочно, даже если ты половину времени ведешь себя как дурак. Ты всегда будешь зеницей моих очей, светом моей жизни. Моя любовь. Мерлина чуть не вывернуло на изнанку. Артур с отвращением сморщил нос. — Однако, ты мог бы вести себя более достойно. — Ну уж нет, — начал Мерлин, пытаясь оттолкнуть Артура. Тот был сильнее его и сопротивлялся, тесня его, пока спина Мерлина не уперлась в твердую поверхность. — Прекрати прижимать меня к дверям! — закричал Мерлин. Лицо Артура внезапно оказалось близко, слишком близко, его пристальный взгляд был таким, каким они иногда смотрели друг на друга у костра или в безопасности ночной темноты. Артур мог бы поцеловать его, понял Мерлин, и его сердце подпрыгнуло к горлу. Он был достаточно близко, и пальцы Артура направляли его, побуждая, но не подталкивая. По правде говоря, у Мерлина был секрет. Нет, это была не его магия, хотя это был довольно важный секрет. Где-то на этом долгом и мучительном пути судьбы и причиняемых ею страданий Мерлин почувствовал, что его преданность Артуру переросла в нечто большее. Это была любовь, чистая и бескорыстная любовь, пока она не перестала быть, омраченной и разожженной горячим желанием, которое стало сопровождать его постоянно, как чума. Это было жестокое осознание, усугубленное тем фактом, что он знал, что никогда не сможет заполучить Артура. Между ними было слишком много барьеров, и Мерлин знал, что Артуру суждено жениться на Гвен. Он поощрял это, будучи к тому времени знакомым с постоянным напряжением разбитого сердца, которое смягчилось до терпимой горько-сладкой эмоции. Счастье и безопасность Артура были главным приоритетом Мерлина, и так будет всегда, даже если это означало, что Мерлин будет жить только в тени Артура, всего лишь намеком на то, кем он был на самом деле. Но потом Гвен сбежала с Ланселотом, и Артур, казалось, достиг какого-то мира, несмотря на требования совета о королеве и наследнике. Мерлин не имел никаких прав на Артура, но он все еще был подвержен ошибкам. Фантазии, возможности и грезы наяву просачивались в его повседневную жизнь. Но все же, это было худшим из всех, когда Артур нависал над ним в заторможенном состоянии, когда Мерлин был ослаблен годами желания, но не обладания, обезумев от секретов и боли, которыми он не мог поделиться ни с кем, кроме Гаюса. «Любовь моя», сказал Артур. Как жестоко было слышать это. Как жестоко было хотеть услышать это снова. Сердце Мерлина заныло от желания и боли, поселившись у него в горле. — Не надо, — повторил Мерлин тихо, с предупреждением и отчаянием. — Пожалуйста. Беспокойство промелькнуло на лице Артура, явное и открытое, а не едва уловимое, как это было обычно. Он изучил выражение лица Мерлина и поднял голову, чтобы вместо этого запечатлеть успокаивающий поцелуй на его лбу. Это был жест утешения, едва заметное прикосновение, но само это действие уничтожило Мерлина так, как он и не подозревал, что это возможно. Артур добровольно отступил, оценивая состояние Мерлина. — Я хочу ухаживать за тобой, — прямо сказал он. — Я хочу, чтобы однажды ты стал моим супругом. Его разум был затуманен, Мерлин не смог удержаться, чтобы не съязвить: — А как же Гвен? — как будто такая возможность действительно допускалась. Супругом короля, в самом деле? Он? В голове Мерлина возникли видения королевской свадьбы: Артур, элегантно одетый в красный плащ, отороченный мехом, сияющий в своих только что начищенных доспехах, и Мерлин рядом с ним, в отвратительной шляпе с тремя перьями, которая опасно съехала набок, и пышных штанах, похожих на те, что носят придворные шуты. — Мы с Гвиневрой пошли разными путями, — сказал Артур, прерывая свадебные фанфары, гремящие в голове Мерлина, — в то время мы верили, что наши сердца едины и способны преодолеть все, что стоит у нас на пути. Но любовь, которую мы питали друг к другу, остыла, вместо того чтобы расти. Я уверен, мы любили друг друга и до сих пор любим, но в наших сердцах все еще были те, кого мы не могли забыть. Для Гвиневры это был Ланселот. Что касается меня … — Не говори этого, — взмолился Мерлин, понимая намеренную паузу, которую оставил ему Артур. — Я не желаю этого слышать. — Одно дело мечтать, другое — иметь воспоминания, на которые можно опереться. Артур мрачно кивнул. — Я понимаю. Внезапное проявление любви короля к тебе, должно быть, ошеломляет. Тебе не нужно нервничать, Мерлин. Неважно, насколько ты неблагодарен, груб или неуклюж, я все равно буду заботиться о тебе. Не нужно так стесняться. Ослепительная уверенность Артура в себе эффективно развеяла горе Мерлина. — Кто бы мог влюбиться в тебя? — ошеломленно спросил Мерлин. — Я никогда не говорил, что отвечаю взаимностью, не так ли? Это часть заклинания? Или это действительно твой метод ухаживания? — он был более жестоким, чем намеревался, запаниковав от уверенности Артура в чувствах Мерлина. Иногда он плохо это скрывал, Артур всегда каким-то образом умел не замечать этого. — Разве ты не чувствуешь того же, что и я? — спросил Артур. — Разве мы не разделили так много наших жизней вместе, не посвятили свои жизни другому и не сделали все во имя жертвоприношения и Камелота? — Это действительно звучит так, будто мы женимся, — сухо пошутил Мерлин. Он плотнее прижался к стене, чувствуя, как в панике сводит живот. — Артур, ты околдован. Если я тебе действительно небезразличен, как ты говоришь, веди себя так, как будто ты вообще не испытываешь ко мне никаких чувств, и я буду благодарен тебе вечно. Даже если это было связано с магией, Мерлин почувствовал сожаление из-за разбитого сердца, которое просочилось сквозь маску выражения лица Артура. — Я не могу этого сделать, — сказал Артур. — Мы ждали достаточно долго. Теперь я знаю, что сейчас неподходящее время просить твоей руки, невзирая на то, что Моргана и совет хотят отобрать у меня Камелот. Итак, я решил, что нет лучшего времени, чем настоящее, — Артур взял руку Мерлина, слегка поклонился и запечатлел вежливый поцелуй на костяшках его пальцев. — Я буду деликатен, как ты пожелаешь. Но больше не буду скрывать свои чувства к тебе, любовь моя. Мерлин даже не знал, чувствовал ли он ужас или восторг. Вероятно, смертельную смесь того и другого, поскольку он почувствовал, как его желудок сжался.

***

Артур сдержал свое слово. День прошел как обычно, и Мерлин покорно держался рядом с ним, охраняя его от леди Марианны. Порошок цветка Амаре, который она использовала, учитывая все обстоятельства, оказался не очень сильным. Ее намерения не были благими. Она более или менее сдалась, зная о том, что Артур продолжал украдкой поглядывать на Мерлина, но не могла признаться, не обвинив себя. Мерлин позлорадствовал бы, если бы не то, как Артур продолжал украдкой прикасаться к нему в течение дня. Сначала это были хлопки по его плечу, дружеское пожатие, как обычно делал обычный Артур, но затем они соприкоснулись руками, когда он стоял слишком близко к Мерлину, прижимаясь к его боку. Затем это была рука, лежащая на затылке Мерлина, небрежная тяжесть на его талии и незаметный щипок за задницу. — Артур, ты напыщенная, грязная, распущенная корова! — Мерлин кипел от злости, его лицо пылало. — Вау, Мерлин, — присвистнул Гвейн. — Громкое заявление. — Хм, — надулся Артур. — Я король. Ты не можешь говорить со мной в таком тоне. — Если ты еще раз прикоснешься ко мне, я отрежу тебе пальцы один за другим и скормлю их лошадям, — пригрозил Мерлин. Тот факт, что прикосновения Артура возбуждали его, подпитывал его гнев, подкрепленный его собственным отвращением к самому себе. Он уже подумывал отправиться на поиски цветка Амаре, если бы не страх, что Артур слепо последует за ним. — Вы двое подрались? — спросил Персиваль Мерлина. Рыцари готовились к тренировке. Артур пришел понаблюдать за ними, воспользовавшись широким полем и отсутствием посторонних глаз, чтобы натыкаться на Мерлина при каждом шаге. Мерлин заскрежетал зубами. — Нет, ничего подобного. — Это ссора влюбленных, не вмешивайся, — театрально прошептал Персивалю Гвейн. — Вот ты опять называешь меня толстым, — предостерег Мерлина Артур. — Тебе нет необходимости скрывать свой интерес к моему телу бездумными оскорблениями. Если только … — Артур задумчиво подпер подбородок. — Ты намекаешь на то, что предпочитаешь более стройных мужчин. — Вы очень стройны, сир, — весело сказал Гвейн. — Держись подальше от этого, — отрезал Мерлин. Персиваль задумчиво склонил голову набок. — Если исходить из формальностей, то Гвейн худее Артура. На мгновение воцарилась тишина. Гвейн отреагировал первым, из чувства самосохранения. Он поднял две руки, сдаваясь, подставляя жертву под горящий взгляд Артура. — Не волнуйтесь, сир, я не играю с теми, на кого уже претендуют, — он подмигнул Мерлину. — Если только они сами этого не захотят. — Я ухожу, — решил Мерлин, поворачиваясь, чтобы покинуть тренировочную площадку. Артур остановил его. — Я тот, кто отдает здесь приказы, Мерлин. Мы поедем на пикник. Джордж, должно быть, уже все подготовил. — Куда? — Мерлин разинул рот. Рыцари хором издали несколько смешков. — Пикник, Мерлин, ты что, не услышал его? — ответил Элиан. — Романтическая прогулка в лесу. — Наконец-то все становится более пикантным, да? — Гвейн пошевелил бровями, глядя на Мерлина. — Будь осторожен, не зацепись за веточку не в том месте. — Тебе не следует так отзываться о леди Марианне, — поспешно процедил Мерлин. Элиан нахмурился. — Леди Марианна? Артур открыл рот, чтобы уточнить, но передумал из-за ядовитого взгляда Мерлина. — Ну, леди Марианна просто обожает леса Камелота, не могу сказать, что я ее виню, они очень милые. Все знают, как она любит пикники. Нам уже пора, не хотелось бы заставлять ее ждать! — пробормотал Мерлин. — Я слышал, что-то насчет свидания на пикнике? — спросил Леон, выходя из палатки в полном снаряжении. Его взгляд остановился на Артуре и Мерлине. — О, понятно. Наслаждайтесь, сир, Мерлин. Артур кивнул в знак согласия. — Мы так и сделаем, — Мерлин глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, прежде чем подтолкнуть Артура в направлении цитадели. — Это так мило, что он такой застенчивый! — сказал Гвейн остальным, когда думал, что Мерлин и Артур его не слышат. Маг, не оборачиваясь, закрыл глаза, чтобы скрыть их золотистый блеск. Позади них раздался глухой удар, за которым последовал стон боли и сбивчивые расспросы о случайной ветке дерева, которая просто упала с неба.

***

— Ты недавно уже был на пикнике, — пожаловался Мерлин. — Зачем устраивать еще один? — Потому что тот был из чувства долга перед леди Марианной, а этот — для личного удовольствия, — объяснил Артур. — Удовольствие от твоей компании, — пояснил он, увидев испуганное выражение лица Мерлина. — Я всегда хотел пригласить тебя, но не было подходящего предлога. К тому же, тебе пришлось бы все подготавливать, что помешало бы сюрпризу. Джорджа отпустили до того, как они отправились в путь, за что Мерлин был благодарен, но теперь он задавался вопросом, не лучше ли было иметь свидетеля медленного погружения Мерлина в безумие. Конечно, Джордж приготовил все, но Мерлин все равно должен был расстелить скатерть и подать еду. Он ворчал себе под нос, ковыряясь в своей тарелке, наблюдая, как король ест, даже пальцем не пошевелив. Хотя, он бы с радостью перенес свое пренебрежение к Артуру, чем бы это ни было. Это был все тот же Артур, но более мягкий, менее упрямый и более внимательный, его слова были честными и обнажали уязвимость. Как будто он доверил Мерлину свое сердце. Мерлин покачал головой, чтобы избавиться от этой мысли. Это заклинание заставляет его действовать таким образом. Он должен был воспользоваться этим в том же духе, что и тогда, когда Артур превращался в осла, или когда Мерлин разыгрывал над ним маленькие шутки мести. Он знал лучше, что эта ситуация была точно такой же: магия вынуждала Артура действовать унизительным (но безвредным) способом, и Мерлин немного подразнит его со стороны, прежде чем все закончится. Помня об этом, Мерлин успокоил свое внутреннее смятение, прикрыв его маской нормальности. В конце концов, не каждый день Артур был влюблен в него. — Накормить вас, сир? — подзадорил Мерлин. — Это было бы романтично, верно? Артур покраснел, похоже, ему понравилась эта идея. Он кашлянул, чтобы скрыть свою реакцию. — Ну, если ты настаиваешь, — он слегка наклонился вперед, приоткрыв рот. Глядя на его лицо, Мерлин начал жалеть, что вообще заговорил об этом. Он смирился, и положил виноградину в рот Артура. Какое-то время они дружно занимались этим, Мерлин кормил Артура фруктами, ломтиками сыра и мяса, а также ломтями хлеба. Мерлин понял, что это было похоже на иллюстрации к детским романам-сказкам, которые читала ему мама. Вокруг них порхали бабочки, привлеченные пышной весной. Мерлин внезапно опустил руку. — Что, черт возьми, я делаю? Артур наклонил голову. — О, ты хочешь, чтобы теперь я тебя покормил? Артур поднес ломтик яблока к его губам, и Мерлин, не задумываясь принял его. Он даже издал звук «ах», как было приказано. Только когда яблоко было почти проглочено, Мерлин дернулся назад, осознав это. — Нет… — начал Мерлин, но тут же начал задыхаться. Он сильно закашлялся, и Артур постучал его по спине. Он задумчиво сказал: — Кажется, моя любовь к тебе действительно безусловна. — Прекрати болтать, — захрипел Мерлин, как умирающая рыба, ударяя себя в грудь в тщетной попытке освободить дыхательные пути. В конце концов маг пришел в себя, и Артур посмотрел на него любящим, но раздраженным взглядом. «Ты смешной», говорил его взгляд. «Но ты мой». Его улыбка перешла в смех, и, к огорчению Мерлина, он обнаружил, что смеется вместе ним над абсурдностью всей ситуации. — Клянусь богами, что мы делаем? — У нас свидание, — просто ответил Артур и взял листик салата. Мерлин так сильно хлопнул его по руке, что лист салата вылетел и приземлился на землю в нескольких шагах от него. Артур посмотрел ему в глаза и сказал: — Подними. — Я думаю, если бы я действительно был твоей собакой, ты бы относился ко мне лучше, — с улыбкой прокомментировал Мерлин. После этого беседа потекла легче, и она не сильно отличалась от их повседневных бесед. Их темы варьировались от политики до Морганы и досужих замковых сплетен, и день прошел тепло. Если бы они всегда были такими, тогда Мерлин мог бы поверить, что Артур, возможно, тоже немного влюблен в него. Но как только эта мысль зародилась, он отбросил ее далеко в глубины своего сознания.

***

Наступил вечер. Мерлин пошел к Гаюсу, пока Артур был занят на совете, но тот не нашел больше ничего, связанного с любовным заклинанием. Мало того, пока маг был там, лекарь заставил его пополнить запасы на полке с зельями. Это заняло у него большую часть вечера, и к тому времени, когда он вернулся в покои Артура, тому уже подали ужин и сменили одежду. — Как раз вовремя. Пойдем поужинаем со мной, любимый, — пригласил Артур. Мерлин послушно проигнорировал ласковое обращение, зная, что он сам подставился под удар, когда высмеивал его за это ранее. Оставалось всего несколько часов, и со всем этим будет покончено. Артур предложил ему свободный стул, и Мерлин впервые сел напротив него, открыто поедая все блюдо целиком, а не кусочки, которые он утаскивал, в то время как Артур делал вид, что не видит. Стол в покоях Артура был настолько маленьким, что Мерлин случайно задел своей ногой ногу Артура. Прежде чем он успел извиниться, Артур специально провел пальцами ноги по ляжке Мерлина. Внезапный контакт обжег как огнем, и маг покраснел, пытаясь вырваться. — Ты такой невыносимый, — прокомментировал Мерлин. Артур даже не потрудился скрыть самодовольную улыбку, когда принялся за свой ужин. После этого они сели у очага, расслабленные и согревшиеся от нескольких чаш вина. Если бы это не было плохо для его сердца, Мерлин подумал, что очаровать Артура, чтобы тот был к нему добрее, было неплохой идеей. Он фыркнул, подумав об этом, заставив Артура приподнять бровь. — Ты важен для меня, ты знаешь, — признался Мерлин, его язык развязался от вина. — Иногда я сам себя пугаю тем, что бы я сделал, чтобы защитить тебя. — Тогда тебе следует сбавить обороты, — пожурил Артур. — Ты пугаешь меня каждый раз, когда по глупости встаешь на пути опасности, — он вздохнул и прикрыл глаза рукой. — Я не могу потерять тебя, Мерлин. Я бы не смог тогда жить. — Это моя реплика, — пробормотал Мерлин. — Ты — единственная причина, по которой я здесь, в Камелоте. Это было нелегко, но… ты дал мне цель. Дом, друзей и семью. Нам еще предстоит преодолеть так много препятствий, но я верю в наше будущее. Будущее Камелота, — поспешно поправил он. — Да. Пока ты рядом со мной, мы можем добиться многого, — Артур одарил его мальчишеской улыбкой. — Артур? — тихо спросил Мерлин. Он был в безопасности и счастлив, позволяя себе наслаждаться мимолетным моментом покоя. — Да, Мерлин? — Я тоже тебя люблю, — у него хватило сил только прошептать это. Мерлину было приятно вытащить на свет слова, которые он держал глубоко внутри своего подсознания, чувства, в которых он не признавался даже Гаюсу. Вес секретов Мерлина с течением времени становился только тяжелее. Благодаря алкоголю и нежной привязанности, в которой Артур окутал его в тот день, Мерлин почувствовал себя смелее и позволил одному из них освободиться, зная, что другого такого шанса больше не представится. Он позволил себе почувствовать это в полной мере, глубину и размах своей любви, свое искреннее восхищение достойным человеком, сидящим рядом с ним. Огонь в очаге разгорелся сильнее, мерцая быстрыми ровными волнами. Артур был ошеломлен, все в нем было расслабленным и открытым, и Мерлин увидел одурманенную улыбку, которой он щеголял, прежде чем встать на колени рядом с Мерлином, привлекая его в свои объятия. — Я знал это. Не может быть, чтобы ты не был влюблен в меня, — злорадствовал Артур. Он удовлетворенно замычал, сжимая Мерлина так сильно, что это было на грани боли. Мерлину, на самом деле, нравилось ощущение того, что его держат в объятиях. Он был защищен. Это было чудо, учитывая, что он защищал все это время. Мерлин поднял руки, чтобы обнять Артура в ответ, наслаждаясь невероятностью всего этого. Артур откинулся назад, их лица приблизились. Мерлин видел его намерения, чувствовал прикосновение пальцев к своему подбородку. Мерлин покачал головой, и Артур нахмурился. — Это из-за того, о чем ты говорил весь день, не так ли? — спросил Артур. — Что это любовный приворот, поэтому ты сомневаешься в истинности моих чувств к тебе. Думаю, я бы знал, если бы был приворожен. Мерлин фыркнул. — Нет, ты бы не знал. В этом весь смысл приворотов, — он провел пальцами по тонким золотистым прядям волос Артура, заправляя одну за ухо. — Ты забудешь об этом завтра. От этого ничего не останется, за исключением, может быть, пары кошмаров. Давай больше не будем об этом говорить, вам пора спать, милорд. Артур надавил ему на плечо, не давая подняться. — Почему ты так уверен, что это заклятие? Гаюс пришел к этим выводам только после твоих воспоминаний, но это не первый раз, когда ты ошибаешься. Что ты знаешь о магии? Вот оно, настойчивое утверждение, что Мерлин был идиотом в вопросах, выходящих за рамки его предписанной ниши, и даже в ней не слишком способным. Это задело, как и всегда, и Мерлин подавил желание бросить правду в лицо Артуру. — Давайте, я помогу вам, сир. Взгляд Артура пригвоздил Мерлина к месту, бросая ему вызов. — Ты слишком скор на поспешные выводы. Я знаю, ты невысокого мнения о магии, но ты не можешь винить ее во всем. — Боги небесные, Артур! — Мерлин в отчаянии всплеснул руками. — Я знаю, потому что у меня есть магия, а у тебя нет! По мнению некоторых людей, я самый могущественный чернокнижник, когда-либо ходивший по земле. Я могу распознать непрочное любовное заклинание, когда вижу его. Огонь затрещал. Множество эмоций промелькнуло на незащищенном лице Артура. — Что? Мерлин глубоко вздохнул, уткнувшись лбом в лоб Артура. — Это шутка. Плохая шутка. Забудь, что я сказал. Артур выглядел так, словно не был уверен, чему верить. — Ну да, — неуверенно сказал Артур. — Ты? Колдун? Было бы более вероятно, если бы у тебя были две левые ноги. — Я маг, — отрезал Мерлин. — И с моими ногами все в порядке. — А вот с мозгом — нет, — сказал Артур. — Только такой дурак, как ты, стал бы шутить о том, что ты колдун в Камелоте. Особенность ран заключалась в том, что, если в них тыкать, они все равно будут болеть каждый раз, независимо от того, как давно ты ими обзавелся. Это был урок, который Мерлин усвоил за эти годы. — Ты все еще мне не веришь. Тогда давай поиграем: что бы ты сделал, если бы я был каким-нибудь опасным, могущественным магом? — Ничего, потому что ты не маг, — уверенно сказал Артур. Мерлин наклонился ближе, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты бы повесил меня? — медленно спросил Мерлин. — Сжег? Выпорол? Утопил? Что бы ты сделал, Артур? С такого расстояния Мерлин мог видеть, как Артур прокручивает в голове возможные варианты. Он мог видеть, как расширились его зрачки, как между бровями образовалась морщинка страдания. — Ничего, — выдавил Артур. — Я бы не сделал ничего, что могло бы причинить тебе боль. Если только… — Если только — что? — Если бы ты не оставил мне выбора. Если бы ты поставил под угрозу безопасность Камелота. Если бы… если бы ты не был тем человеком, за которого я тебя принимал. Несмотря на мрачные ответы Артура, Мерлин непринужденно улыбнулся. Он похлопал Артура по макушке, его суровое выражение лица, которое было раньше, исчезло. — Это все, что я хотел знать, — ответил Мерлин. — Ты же… на самом деле не маг, не так ли? — спросил Артур. От Мерлина не ускользнули нотки страха в его голосе. Бурные годы истории Камелота повлияли на Артура так же сильно, как и на Мерлина. — Для сегодняшних целей — нет, — пожал плечами Мерлин. — Но однажды я им стану для тебя. Я покажу тебе, кто я такой, и ты поймешь, что тебе нечего бояться и не о чем судить, — Мерлин съежился. — Надеюсь. Лицо Артура посуровело. — Ты не можешь говорить загадками, Мерлин. Ты говоришь об измене, — он схватил Мерлина за запястье, безумный и встревоженный. — Что ты от меня скрываешь? Мерлин высвободился из объятий Артура, сжав его руку так, что она вместо этого легла ему на грудь. — Многое, — признал Мерлин. — Многое. Но как бы то ни было, я думаю, что мое сердце такое же доброе, как и твое. Однажды я смогу открыть его тебе, как ты открыл мне свое. Он фыркнул при виде потерянного выражения лица Артура, страха предательства, нахлынувшего подобно приливу, но от ужаса, который он внушил Артуру, Мерлин почувствовал освобождение, каким бы мимолетным оно ни было. Мерлин погладил тыльную сторону руки Артура, теребя большим пальцем его кольцо. — Просто доверься мне, как ты всегда доверял. Так же, как я доверяю тебе, мой король. Любовь моя. Это было замечательной особенностью любовных зелий. Артур может сомневаться в его магии, но заклинание заставит его увидеть любовь, даже если ее там не было. Именно взаимность любви сделала Артура таким податливым, любовь, породившая его доверие. Мерлин поднес ладонь Артура к своим губам, запечатлев нежный поцелуй. — Спокойной ночи, Артур, — сказал Мерлин. — На этот раз по-настоящему, — он встал, взял два кубка с вином и поставил их на стол. Он пошел откинуть покрывало для Артура. Выполнив свои обязанности, Мерлин задержался в дверях, заметив, что Артур наблюдает за ним с несчастным видом, как жена, ожидающая возвращения мужа с войны. Он закрыл дверь и неторопливо направился обратно в свою комнату, несколько раз споткнувшись и получив нагоняй от одного из охранников после того, как напугал его своей пьяной походкой. Когда Мерлин вернулся в покои Гаюса, тот уже крепко спал. Мерлин ввалился в свою комнату и плюхнулся лицом в подушку. Пары минут было достаточно, чтобы осознание того, что он натворил, вонзило в него когти, от которых разило сожалением и безрассудством. — Клянусь богами, — пробормотал Мерлин себе под нос. — Похоже, я действительно большой дурак.

***

— Проснись и пой! — пропел Мерлин, опасно бодрый, несмотря на сонливость. — Вставай и займись делами! Этот совершенно новый день, созрел для того, чтобы воспользоваться им! — он раздвинул шторы, поморщившись, когда солнечный свет сжег всю его напускную бодрость духа. — О боги, почему солнце такое яркое? Несмотря на смертельную усталость, Мерлин был настроен оптимистично. Вчерашний день был странным и неуютным, но в то же время неожиданно приятным, но теперь пришло время вернуться к рутине. Перво-наперво, разбудить своего короля. Он склонился над кроватью короля, махая рукой над Артуром, который притворялся мертвым, прикрыв лицо слоем тонкой простыни. — Артур, сир, милорд, король всех придурков, — нараспев пропел Мерлин, каждый слог был обоюдоострым оружием, в то время как в голове у него стучало. — Правитель Камелота, голова-репа, дипломированная задница. Пора вставать. На мгновение Мерлин был искренне обеспокоен, увидев Артура таким неподвижным, но когда он присмотрелся поближе, чья-то рука протянулась и схватила его. Мерлин издал очень недостойный звук, а затем уставился на балдахин кровати, а Артур плюхнулся на него сверху. — Заткнись, Мерлин, — жалобно простонал Артур. — Ты такой надоедливый. — Угу, — разумно ответил Мерлин. Артур был без рубашки, очень теплый и очень мускулистый. Ох, подумал Мерлин, может быть, я вчера каким-то образом умер, сам того не зная, и оказался в загробной жизни. Это казалось наиболее правдоподобным выводом. Возможно, когда он сбил Артура с ног, тот смертельно ударился головой. Или, может быть, леди Марианна выпустила солнечные лучи из своих глаз и измотала Мерлина до смерти. — Перестань думать, — пожаловался Артур. — Ты такой громкий. — Я ничего не говорил… — начал Мерлин. — Мерлин, — перебил Артур. — Заткнись. Вместо этого Мерлин наполнил свои мысли словами «Ты придурок, Артур». «Ты огромный придурок, и ты никому не нравишься, и я надеюсь, что ты поскользнешься на конском навозе и упадешь на задницу, чтобы все увидели». — Я не мог сомкнуть глаз, — в конце концов проворчал Артур. — И моя голова убивает меня. — Вы действительно довольно поздно легли прошлой ночью, сир, — заметил Мерлин как можно более беспечно. — И кто в этом виноват? Мерлин напрягся, и скрыть его реакцию было невозможно. Артур неохотно поднял голову, уставившись на него одним сердитым глазом. Простыня запуталась и накинулась ему на голову, разделяя его обиженное выражение лица пополам. — Из-за того, что кто-то прошлой ночью завел разговоры об измене и колдовстве, я очень весело провел время, сидя на своей кровати и переоценивая наши отношения и законы Камелота. Разум Мерлина гудел, весь его мозг был пуст от паники. — Эм, и что? — выдавил Мерлин. — К какому выводу ты пришел? Артур протянул руку, и Мерлин вздрогнул, крепко зажмурив глаза. Проклятый Гаюс, проклятый волшебный цветок любви, проклятая леди Марианна. Чары рассеялись, но он все еще помнил все, что произошло! О боги, его казнь обещала быть особенно болезненной, если судить по уязвленной гордости Артура, и все это благодаря болтливости Мерлина. Рука Артура безвредно коснулась лица Мерлина, и, если Мерлин не знал бы лучше, это было похоже на нежную ласку, а не на выговор. — Я понял, что нам нужно поговорить, — сказал Артур. — Приятная, долгая беседа, — он потер свое лицо, и Мерлин увидел полсекунды уязвимости, которая выдала всю усталость и возраст Артура, которые он приобрел благодаря короне. — Я не буду ждать того дня, когда ты решишь, что можешь доверять мне, Мерлин. Кто знает, когда это произойдет? Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, так что с этого мы и начнем. На равных. Мерлин выпалил: — Ты что, с ума сошел? Артур бросил на него взгляд. — Я сошел с ума, — поправился Мерлин. — Это больше похоже на правду. — Ты… — внезапно в голове Мерлина возникла мысль. — Ты все еще… ну, ты все еще влюблен? В меня? Артур закатил глаза и тут же пожалел о боли, которую причинил ему. — К сожалению, да, и я не думаю, что это изменится в ближайшее время, ко всеобщему разочарованию, я уверен. Мерлин разинул рот. — Но… как…почему? — он был так уверен, что чары будут сняты за день. Конечно, Артур заботился о нем, но привязанность казалась натянутой. Если Мерлин все еще не был уверен, собирается ли Артур проткнуть его мечом или нет, то насколько сильно Артур предположительно к нему привязан? — Черт меня подери, если я знаю, — сухо ответил Артур. — Держу пари, что вся магия в мире не смогла бы угадать причину. Ты сложен как прутик и у тебя мозги как у прутика, ты натыкаешься на каждую третью вещь, с которой сталкиваешься, и… Мерлин вскочил в холодном поту, сбросив с себя Артура. — Мне нужно повидаться с Гаюсом, — поспешно сказал он и убежал, прежде чем Артур смог найти что-нибудь, чтобы бросить в него. — Гаюс! — воскликнул Мерлин, проскользнув в свои покои и чуть не врезавшись в стол с зельями. Он захлопнул дверь, отчаянно жестикулируя. — Артур, он… Гаюс даже не поднял глаз от своего завтрака. — Все еще очарован? — Да, и… — И ты признался ему в каких-то очень глубоких секретах, ожидая, что утром он забудет об этом? — Да, и… — И теперь ты хочешь найти цветок Амаре, чтобы приготовить лекарство, поскольку ты не знаешь, как долго продлится заклинание. — Да, и, гм, на самом деле, это все, — Мерлин почесал в затылке. — Подожди! Ты знал, что это произойдет? Гаюс наконец поднял голову, чтобы взглянуть на него, разочарованно изогнув бровь. — Мой мальчик, иногда тебя читать легче, чем ты думаешь. Просто нужно знать, на что обращать внимание. — Это очень утешает, спасибо, Гаюс, — ответил Мерлин. — Но я сейчас работаю над очень серьезным проблемой, поэтому мне нужна помощь с этим противоядием. Гаюс вздохнул. — Я боялся, что это произойдет. Но переждать, возможно, не так плохо, как ты думаешь. Ты видел его манеры; сила цветка Амаре намного слабее других чар. Если бы Артур не испытывал к тебе этих чувств, у цветка не было бы возможности поддерживать его нынешнее поведение, сохраняя при этом ясность ума. С помощью цветка ты можешь со временем посвятить его в магию, и к тому времени, когда она пройдет, Артур вспомнит достаточно. Это звучало как мечта. Возможность того, что Артур полюбит его, будет открыт для понимания Мерлина и всего, что его окружает, с мягкими взглядами, искренними заявлениями и непринужденными разговорами. Тем не менее, Мерлин покачал головой. — Это не то, как я хочу исполнить свое предназначение или как магия должна быть возвращена в Камелот. Я так же сомневаюсь, что это то, чего хочет Артур, какой бы диковинной ни была идея, — саркастически сказал он и вздохнул. — Я не хочу влиять на разум Артура. Это сделало бы меня ничем не лучше врагов Камелота. Я бы просто выполнял свои собственные задачи. Гаюс кивнул. — Я знаю. Я предполагал, что ты так скажешь. Единственные решения, которые приходят мне в голову, — это обратиться к друидам или спросить леди Марианну. В любом случае, тебе лучше проявить осторожность; если и чары, и твое колдовство будут раскрыты на одном дыхании, Агравейн воспользуется этим в своих интересах. Мерлин переступил с ноги на ногу. — Как ты думаешь, сколько продлится заклинание? Пару дней? Неделю? Месяц? Гаюсу внезапно показался очень интересным угол комнаты. — Эм, ну, … может быть больше, примерно год. — Год?! — Мерлин вытаращил глаза. — Нет, конечно, ты, должно быть, ошибаешься. — Между вами очень глубокая связь, Мерлин, — сказал Гаюс. — Независимо от природы этой связи. Учитывая, что судьба связывает вас двоих вместе, это может продлиться даже дольше года. — Года достаточно, чтобы жениться и быть повешенным за измену, — сокрушался Мерлин. — Я найду цветок Амаре или умру. Гаюс, мне нужна твоя помощь. Не мог бы ты достать для меня женское платье и пояс?

***

Мерлин снова оказался в покоях Артура, несмотря на свои опасения. Если бы он стал избегать Артура, тот отправился бы на его поиски. Не то чтобы он не выслеживал Мерлина в прошлом; просто он боялся того, как Артур называл его. «Милый и любимый» едва ли были благоразумны. Мерлин содрогнулся при мысли об этом. Мерлин кашлянул, чтобы сообщить о своем присутствии. — Сир, я принес вам завтрак. И кое-что от головной боли, — он специально приготовил средство от головной боли перед тем, как прийти, зная, что в противном случае у него не будет возможности разобраться с беспорядком, который творил заколдованный и к тому же лишенный сна Артур. В нем было немного волшебства, но Артуру не нужно было знать об этом. Артур ждал его за столом, одетый и невозмутимый. Он нетерпеливо постукивал пальцем по гладкой поверхности. — Приятно поговорил с Гаюсом? — Да, это было чрезвычайно поучительно, мой господин, — Мерлин поспешно начал обслуживать его. — Сядь, — приказал Артур. Мерлин замер, во всей его позе читалось нежелание. Артур поднялся, взял его за плечи и усадил на королевское кресло. Артур занял соседнее кресло, холодно рассматривая его. — Может и со мной проведешь чрезвычайно поучительную беседу? Или мой личный слуга слишком занят, чтобы развлекать короля? — протянул Артур. Мерлин почувствовал, что покрывается холодным потом. — Нет, вовсе нет, сир, все наоборот. Конечно, король Камелота слишком занят, чтобы слушать болтовню слуги. — Это то, что я говорил тебе годами, но раньше тебя это никогда не останавливало, — ясные глаза Артура сверлили его, пригвоздив к месту. Он положил руку на стол ладонью вверх. Мерлин нерешительно положил сверху свою руку, нервно крутя серебряное кольцо на большом пальце Артура. — Расскажи мне, — мягко попросил Артур. — Начни с самого начала. Так Мерлин и поступил. Сначала он намеренно говорил расплывчато и легкомысленно, подробно описывая свое рождение и то, каким отчужденным он чувствовал себя в Эалдоре, как дети не хотели подходить к нему, а взрослые поворачивались к нему спиной. Как он надеялся контролировать свою магию при Гаюсе, несмотря на весь риск, и по полной случайности его судьба переплелась с судьбой Артура. Он рассказал Артуру, как остановил булаву в день их первой встречи; как вовремя подвернувшиеся ветки и падающие камни всегда спасали его задницу. Он говорил о заклинаниях, а также о волшебных существах, таких как тролли, гоблины и сидхе. А потом, он уже не мог остановиться. Он рассказал о Великом Драконе, который был прикован цепью под замком; о яде, которым он накормил Моргану; о том, как он встретил своего отца и сразу после этого потерял его. Он рассказал Артуру, как всегда хотел помочь, но в итоге всегда умудрялся все испортить. Как Мерлин начал копать себе могилу в тот момент, когда ступил в Камелот, теперь такую глубокую, что не пробивался свет; как его руки были в крови, а по ночам его мучили кошмары, и как люди, которых он любил, утекали сквозь его пальцы, как вода, безжалостно отрываясь от него. Больше всего кровоточили благородные сердца. Мерлин просто не был уверен, что его сердце можно считать благородным. Мерлин говорил, пока у него не пересохло во рту, задыхаясь от эмоций, которые стекали по его лицу струйкой слез, более достойно, чем когда он обычно плакал ночью на своей койке, когда день проходил слишком бурно. Он слишком крепко сжимал руку Артура, когда возвращался к более болезненным воспоминаниям, но все, что Артур делал, это поглаживал большим пальцем кожу Мерлина, тихо, но ободряюще, уверенно.

***

Мерлин вернулся в комнату Гаюса и тихо закрыл за собой дверь. Гаюс опустил руки. Он растирал какие-то ингредиенты в ступке с пестиком. — Что с тобой случилось, мальчик? Ты выглядишь так, словно только что стал свидетелем убийства. Мерлин шмыгнул носом, вытирая его тыльной стороной ладони. — Артур знает. — Только не говори мне, что у тебя есть еще секрет, о котором я не знаю, — сказал Гаюс. Он налил воды и протянул чашку Мерлину. — Я рассказал ему все, — пробормотал Мерлин, глядя на свое мрачное и унылое выражение в отражении чашки. — Все, что я сделал для него и для Камелота. Гаюс внимательно посмотрел на него. — И зачем ты это сделал? — Он просил меня. Гаюс нахмурился, и Мерлин понял, что он сдерживает саркастический ответ. — Мерлин, ты ведь понимаешь, насколько это было опасно, не так ли? — Я просто собирался рассказать ему пару безобидных историй, — сказал Мерлин, теребя край чашки. Он не мог поднять голову, чтобы встретиться взглядом с Гаюсом. — В конце концов, я во всем признался. Это было все равно, что опрокинуть чашку, полную воды, — глаза Мерлина вспыхнули, и чашка левитировала из его рук. Он медленно наклонял ее, пока одна или две капли не скатились через край, прежде чем внезапно перевернуться вверх дном. Вода хлынула потоком, но ее быстро остановили с помощью магии, превратив ее в карикатуру на водопад. — Это было освобождение, — продолжил Мерлин. — Рассказал ему то, что я так долго хотел, чтобы он знал. И, может быть, он не забудет, когда заклинание спадет, и, может быть, он изгонит меня, или сожжет на костре, или просто проткнет меня своим мечом, но я не жалею об этом, — Мерлин взмахнул пальцем, и чашка перевернулась вверх, вода хлынула обратно. Он поднес чашку к губам и отпил. — Такое чувство, что мы можем создать что-то новое. Вместе. Ты так не думаешь? Молчаливая реакция Гаюса была единственным ответом, который требовался Мерлину, но тот всегда был добр к нему. Он не разрушил хрупкую иллюзию, которую Мерлин поддерживал, о его предназначении, о том, что говорил Килгарра. Они оба знали, что Мерлин скоро придет в себя, потому что он давным-давно утратил ясноглазую наивность своей юности. — Съешь немного супа, — велел Гаюс, шаркая в поисках миски и ложки для Мерлина. — Ты выглядишь так, будто выплакал целую реку. Скоро ты будешь чувствовать себя так, словно провел всю ночь в таверне. Мерлин молча ел. Гаюс вернулся к измельчению трав, которые маг узнал. — Это для противоядия? — спросил Мерлин. Вода и суп успокоили его горло, и он больше не квакал, как лягушка. — Нет, они должны быть свежеприготовленными. Я делаю пасту от мышечного напряжения, — Гаюс сделал паузу. — Я принес то, о чем ты меня просил. Они в твоей комнате. — О, спасибо тебе, — он открыл рот, чтобы спросить, где тот достал товар, но, встретив суровый взгляд, захлопнул рот. — У тебя действительно есть план? — Конечно, он совершенно безупречен, уверяю тебя. Леди Марианна уезжает завтра. Если я не получу от нее цветок, кто знает, сколько времени я потрачу на погоню за друидами в лесах Камелота? Будь уверен, ничего плохого не случится. — Мне пришло в голову, что ты говорил это, когда в последний раз ходил с рыцарями на охоту в западные леса. Мерлин закатил глаза. — В конце концов, я убил того фейри, не так ли? Ну и что, если у половины рыцарей на коже пару дней были блестящие фиолетовые пятна? Я уверен, что это не хуже смерти. — Просто будь осторожен, мой дорогой мальчик, — вздохнул Гаюс. — Не волнуйся. Как только заклинание будет снято, моя жизнь все равно может оказаться под угрозой, — весело сказал Мерлин.

***

Мерлин знал, что, поскольку это был последний день визита лорда и его дочери в Камелоте, остаток дня они будут заняты с Артуром при дворе. Мерлин воспользовался возможностью попрактиковаться в заклинании невидимости, которое он изучал, и привел в действие первую часть своего плана: покопаться в ее личных вещах. Служанка леди Марианны была в ее гостевых покоях, паковала ее вещи, готовясь к их неминуемому отъезду. Помеха, конечно, но она не шла ни в какое сравнение с силой и остроумием Мерлина. То есть, если бы он перестал спотыкаться об одежду и безделушки, разбросанные повсюду. Мерлин, возможно, худший слуга во всем Камелоте, но теперь он не был уверен, что то же самое можно сказать о Пяти Королевствах. В третий раз, когда Мерлин на что-то наткнулся, служанка вздрогнула, лихорадочно оглядывая комнату. Она закричала: — Кто там?! Мерлин многому научился, будучи слугой за последние несколько лет. Если быть точным, он точно научился обманывать Артура, заставляя его притворяться, что магические явления совершенно нормальны и легко объяснимы. Когда служанка осторожно приблизилась к невидимому Мерлину, он в панике наколдовал крысу. Она выскочила из-под кровати, громко пискнув, а служанка взвизгнула и выбежала из комнаты. Крыса последовала за ней, и Мерлин остался один. Удивительно эффективно, подумал Мерлин, откладывая заклинание в уме для использования в будущем. Но это было бесполезно. Мерлин практически перерыл все, и когда ничего не нашел, перепроверил с помощью магии. Было только одно место, где мог быть цветок: маленькая сумка, которую леди Марианна всегда носила при себе. Это была девичья вещица, изящно вышитая и достаточно маленькая, чтобы носить ее как аксессуар, не привлекая к ней ненужного внимания. Когда ее спросили, что в ней было, она сказала, что там пудра и губная помада, но Мерлин теперь думал иначе. Вечером был устроен пир в честь лорда и его свиты, обычное прощание перед их завтрашним отъездом. Что касается еды, то она была довольно вкусной, за исключением того, что Артур выглядел чересчур торжественным и ел очень мало. Мерлину было не намного лучше, он прижимался к стене и надеялся, что тени от занавеса будет достаточно, чтобы скрыть его от злобных взглядов собравшихся. Несмотря на это, он чувствовал на себе взгляд Артура весь вечер, и Мерлин заставил себя не поддаваться первобытному желанию сбежать. Мерлин увидел, как леди Марианна извинилась и тихо выскользнула из комнаты. Ее служанка осталась, краснощекая и сплетничающая с высоким парнем. Мерлин закрыл глаза и представил стол перед Артуром. Что-то звякнуло, и Мерлин на долю секунды уставился на кубок с вином, который он пролил (с помощью магии конечно), успешно отвлекая от себя внимание Артура. Он так же легко выскользнул, поймав фигуру леди Марианны, когда она возвращалась в свою комнату. Мерлин стряхнул с себя печаль, вызванную прощанием с Артуром. У него была миссия, и он собирался выполнить ее, несмотря ни на что. Он отошел, чтобы надеть маскировку, которую принес ему Гаюс, и тут же споткнулся о собственную ногу и упал на пол. К счастью, леди Марианна уже завернула за угол, и поблизости не было никого, кто мог бы стать свидетелем печального зрелища.

***

Леди Марианна сидела на кровати, вздыхая. Она была погружена в свои мысли, тоскливо думая о прекрасном короле Артуре, который даже ни разу не взглянул на нее во время пира. До нее доходили слухи о необычных отношениях короля со своим слугой, но они склонялись к комедийным сплетням о дерзком поведении слуги, неуклюжих выходках и привлекательной внешности. Конечно, ее слуги шутили между собой о том, что есть что-то большее, но никто не воспринимал их всерьез. Может быть, этого и не было, но теперь, когда Марианна пошла и сделала такое из юношеской любви и импульсивности, новости о новом ухаживании короля распространятся по Пяти королевствам подобно лесному пожару. Марианна закрыла лицо руками. Она пожалела, что подсыпала волшебный порошок в еду короля Артура; даже если он влюбился бы в нее, как и предполагалось, это все равно было бы неправильно. В тот момент она просто хотела, чтобы король Артур улыбнулся ей со всей нежностью, которую она сама почувствовала в своем сердце, когда увидела его. Пока она погружалась в свои мысли и сожаления, раздался стук в окно. Марианна встала, приподняв юбки, чтобы дотронуться до кинжала в ножнах, привязанного к ее лодыжке. — Кто там? — спросила она и посмотрела на дверь, медленно, бесшумно продвигаясь на дюйм ближе к своему спасению. В мгновение ока повалил дым, затуманив зрение Марианны. Она закашлялась, вытащила кинжал и рубанула им по воздуху. Когда все прояснилось, Марианна, спотыкаясь, подошла к двери, но та была заперта. Стоявшая на подоконнике пожилая женщина, одетая в потрепанное черное платье с капюшоном, помахала ей рукой. Она спрыгнула в комнату Марианны, и взмахом руки и красноречивым золотистым сиянием глаз окутала интерьер комнаты, и Марианна инстинктивно поняла, что, что бы она ни сделала, это поймало их двоих в ловушку в этом пространстве. — Кто ты? — Марианна пыталась подавить дрожь в голосе. — Магия в Камелоте вне закона! У тебя хватает наглости использовать ее прямо под носом у короля! Пожилая женщина хихикнула про себя. — Я Долма, волшебница любви. Ты совершила дурной поступок, юная леди. Ты взяла священные цветы любви и использовала их для своей личной выгоды. Вот почему я предстала перед тобой сегодня вечером, чтобы наказать за твои преступления! — позади нее сверкнула молния, и Долма злобно рассмеялась. Марианна испугалась бы больше, но смех Долмы быстро перешел в довольно болезненный приступ кашля, и на мгновение она подумала, что та умрет на месте. — Могу я предложить тебе немного воды? — сухо спросила Марианна. Долма махнула рукой, и Марианна осторожно налила ей стакан из кувшина на прикроватном столике. — Спасибо, но это не оправдывает твои грехи! — скрипучим голосом сказала волшебница. Она погрозила указательным пальцем. — Накачивать наркотиками короля Камелота, неужели тебе не стыдно? Марианна возмущенно покраснела. — Я не прочь признать, когда совершаю ошибку. Но человек, который дал мне цветок, сказал, что эффект пройдет сам по себе. Ты, волшебница, не имеешь права появляться здесь и судить меня. — Кто этот человек, распространяющий волшебные цветы в Камелоте? — Долма подняла волосатую бровь. Марианна неловко поерзала. — Старый торговец. Его дом находится в Эссетире. Ты можешь найти его, если хочешь. — В свое время, — заверила Долма. — Но тебе еще предстоит увидеть твое наказание, — она протянула руку. — Я чувствую на твоем теле остатки яда, который ты использовала против короля Камелота. Верни его законному владельцу. — Это было сделано из твоих цветов? — спросила Марианна. Она сделала шаг назад, прижимаясь спиной к двери. — Что ты собираешься со мной сделать? — Ничего, если ты пообещаешь больше никого не очаровывать, — размышляла Долма, подперев рукой подбородок. — На первый взгляд ты кажешься более добродетельной. За это я дарую тебе милосердие. Марианна закатила глаза. — Спасибо, — она вздохнула и вытряхнула содержимое сумки, привязанной к ее поясу. Тонкий флакон с розовым порошком выпал вместе со сферическим сосудом, внутри которого был цветок Амаре. Она предложила Долме и то, и другое. Волшебница использовала свою магию, чтобы взять их в руки, наблюдая за ними в лунном свете. — Тогда я ухожу. Остерегайся болтать о том, что видела — в зависимости от твоего поведения, все твои будущие романтические начинания могут пойти прахом, — пригрозила старая волшебница. Марианне хотелось посмеяться над этими словами, но в глубине души она почувствовала, как страх камнем лег у нее в животе. — Эй, подожди. Долма остановилась, обеими руками вцепившись в подоконник. — Найдется ли кто-нибудь для меня? — спросила девушка. По правде говоря, это была мечта всей ее жизни — выйти замуж по любви. — Кто-то, кто будет любить меня всем сердцем, за мою личность, а не за мой статус? — Конечно, — легко ответила Долма. — Ты прекрасная, разумная молодая девушка. Пока ты благородна, храбра и верна, твой будущий партнер не может не влюбиться в тебя. Уверяю тебя, тебе не нужны такие вещи, как привороты. С этими словами она выпрыгнула из окна, и Марианна дернулась вперед с невысказанным криком на губах. Но когда она добралась до подоконника и посмотрела вниз, там никого не было, как будто существование волшебницы было всего лишь иллюзией.

***

На приготовление зелья ушло всего два часа. С каждой минутой Мерлин чувствовал, что волнуется все больше и больше, расхаживая по комнате, пока Гаюс не выгнал его. Мерлин не знал, где спрятаться. Он еще немного походил по своей комнате, но был в ужасе от того, что Артур загонит его в угол, если он придет обыскивать покои лекаря. Артур, вероятно, все еще ждал его, испытывая сильное раздражение из-за того, что некому было раздеть его и развести огонь на ночь. Он послал за Джорджем, чтобы тот позаботился о короле сразу после того, как снял свой костюм волшебницы, но Артур, возможно, все еще намеревался найти Мерлина, чтобы лично придушить его. Но новостей не поступало, и Гаюс постучал в его дверь, чтобы показать ему флакон со свежесваренным противоядием. Он был глубокого, переливающегося синего цвета, и Мерлин взял его дрожащими руками. — Убедись, что Артур выпьет все до последней капли. Напиток должен оставаться неразбавленным. Если ты все-таки напортачишь, у меня есть остаток яда, но приготовить противоядие в порошкообразном виде будет гораздо сложнее. — Спасибо тебе, Гаюс, — сказал Мерлин. Флакон чуть не выскользнул у него из пальцев от сильной тряски, но лекарь вовремя поймал его. Он поднял бровь, глядя на юного мага, и Мерлин нервно рассмеялся. — Просто проверяю тебя, — сказал он. — Твои рефлексы хороши, как никогда! Гаюс вздохнул. — Просто иди, Мерлин. Маг бесшумно прокрался в покои Артура с помощью своей магии, обнаружив его спящим в постели, а в камине остались только тлеющие угольки. Мерлин тихо проскользнул через комнату и оказался у кровати. Он улучил пару мгновений, чтобы просто понаблюдать за ним, лунный свет из щели в занавесках очерчивал форму его носа, скул и подбородка. «Я не прочь признать, когда совершаю ошибку». В памяти всплыли слова Марианны. Мерлин был не лучше, воспользовавшись заторможенным состоянием Артура. Все они пытались придать королю тот образ, который сложился у них в голове. Мерлину было грустно говорить, что он ничем не отличался. Он протянул руку, готовясь произнести заклинание, чтобы помочь Артуру выпить зелье. В конце концов, это было очередное заклинание поверх другого. В этот момент глаза Артура резко открылись, и Мерлин вздрогнул так сильно, что чуть не выронил флакон. — Где ты был? — спросил Артур, и Мерлин понял по его ясному голосу, что он вовсе не спал. Его взгляд остановился на руках Мерлина, особенно на флаконе, содержимое которого очень мягко светилось в темноте. — Что это? Ты собирался заставить меня выпить его? Он вскочил, нахмурившись, и сжал запястье Мерлина, отводя его от своего тела. — Мерлин, — прорычал он. — Я… это … — в последнее время Мерлину было довольно трудно говорить. Артур нахмурился. — Ты нашел волшебный цветок любви, не так ли? Так вот куда ты исчез? — Да, — тихо признал Мерлин. — Это противоядие. — Это государственная измена, — указал Артур. — Ты хоть представляешь, насколько подозрительно ты сейчас выглядишь? — Да, у меня есть идея, — вздохнул Мерлин. — Но теперь, когда ты знаешь, для чего это, не мог бы ты избавить меня от лишних хлопот и выпить это? Артур с недоверием посмотрел на флакон. — Мерлин, — Артур потер виски, недоверчиво качая головой. — Ты все еще веришь, что я нахожусь под какими-то чарами? — Это потому, что ты действительно под заклятием, — раздраженно сказал Мерлин. — Неужели так трудно поверить, что ты мне небезразличен? — с вызовом бросил Артур. — Да! Это так! — Мерлин практически кричал. — И я знаю, что ты очарован, потому что ты слишком хорошо воспринял все, в чем я тебе признался. Настоящий Артур уже бросил бы меня в темницу! Он указал на них двоих. — Это неестественно и ненормально. Это просто фарс, ошибка и несчастный случай, и я просто пытаюсь это исправить, если ты мне позволишь! Артур крепко вцепился в свое одеяло. — Что именно? То, когда ты держал меня за руку и говорил, что любишь? Или когда ты сказал, что я могу доверять тебе, как всегда? — Нет, я имею в виду, я просто… — Мерлин сделал шаг назад, чувствуя, что у него подкашиваются ноги. — Я просто хотел быть честным с тобой, хоть раз в жизни. Я хотел, чтобы ты узнал настоящего меня, — он подвинул магией стул и плюхнулся в него, совершенно побежденный. — Я был эгоистом, Артур, и мне жаль. Я осмелился рассказать тебе это только тогда, когда понял, что ты все это примешь. И на тот случай, если ты это не примешь, у меня была уверенность, что ты все это забудешь в конце концов. — Ты все еще не доверяешь мне, — прямо указал Артур. — Теперь я понимаю. Ты никогда не доверял мне, ни разу, хотя знаешь все мои секреты и держишь мое сердце в своих руках. — Я доверяю тебе, — сказал Мерлин. — Я доверяю тебе свою жизнь. — Но не твое сердце, — указал Артур. Между ними повисла тишина, густая и тяжелая. Ладонь Мерлина, державшая противоядие, вспотела. — Я думал об этом весь день, — сказал Артур. — О том, что ты мне рассказал. Я никогда по-настоящему не знал тебя. И я понимаю, почему ты молчал. Я не могу сказать, что бы я сделал, если бы знал. Но если ты теперь знаешь, как трудно защищать королевство в одиночку, как это делаю я каждый день, тогда почему ты все еще соблюдаешь свой обет молчания? Мой отец мертв, а Моргана собирает свою армию. Что бы мы могли сделать, если бы работали вместе? Разве ты не думал о пути, по которому мы могли бы пойти вместе, о будущему, о котором говорит Моргана, но не может создать сама? Союз старого и нового путей, магии и человека, тебя и меня. Покров темноты делал их обоих уязвимыми, и Артур выглядел слабым, даже сгорбленным. — Я просто не понимаю, Мерлин. — Тут нечего понимать, Артур, — мягко сказал Мерлин. — Я трус, вот и все. — Если ты трус, то я дурак, — торжественно произнес Артур. — Что произойдет, когда я выпью противоядие? — В прошлом, когда твои чары разрушались, ты просыпался в состоянии оцепенения и забывал все, что произошло с тех пор, как был заколдован. Это… должно быть то же самое, — Мерлин поиграл флаконом в руках. — А ты, будешь помнить все? — Да, — подтвердил Мерлин. — Все. — Хорошо, — сказал Артур. - Давай это сюда, — Мерлин неторопливо подошел и протянул ему флакон. Прежде чем он успел убрать руку, Артур поймал его и прижал к своей щеке. Мерлин обхватил ладонями лицо, проводя большим пальцем по разгоряченной коже. — Я выбираю доверять тебе, Мерлин, — глаза Артура сияли в лунном свете. — Завтра, если я действительно ничего не вспомню, тогда я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. — И что же, мой господин? — Спроси меня, планирую ли я снова жениться, — сказал Артур. У Мерлина перехватило дыхание, волна ревности захлестнула его при мысли об этом, и стыд за то, что он вообще это почувствовал. — Да, мой господин. Артур поднес ладонь Мерлина ко рту, и запечатлел нежный поцелуй, точно так же, как Мерлин сделал вчера. Благодаря прикосновению его губ Мерлин почувствовал всю полноту того, что Артур чувствовал к нему, бездонную и прекрасную. Его наполнил необъяснимый ужас, когда он наблюдал, как Артур откупорил флакон и выпил все одним глотком, как будто это была еще одна ошибка, добавленная к его длинному списку сожалений.

***

Мерлин отказался, когда Гаюс спросил его, не хочет ли он пойти с ним, пока Артур не проснулся. Лекарь собирался рассказать Артуру о его ситуации, сплетя правду и ложь и вернув его в настоящее. Маг все еще не мог смириться с тем, что Артур относится к нему как к нормальному человеку, как король к своему слуге, отношения с которым построены на лжи и предательстве. Мерлин знал, что это произойдет, и все же не мог это остановить. Вся его жизнь была просто большой жирной шуткой, потому что такова была судьба. Он знал, чем все закончится. Какой-то жестокий бог прямо сейчас смеялся над ним, кисло подумал Мерлин. Когда Гаюс вернулся, он коротко кивнул и сказал Мерлину, что его спрашивает Артур. Мерлин больше не мог избегать его и послушно пошел в замок. С подносом для завтрака в руках Мерлин вошел в покои Артура. Он все еще был в мятой пижаме, выглядел ошеломленным и смущенным и одиноко смотрел в окно. — Ваш завтрак, сир, — объявил Мерлин. Взгляд Артура сфокусировался на нем, и Мерлин затаил дыхание. Он увидел, как Артур мучительно медленно моргнул, прищурившись, как будто наконец узнал его. Он склонил голову набок, беззащитный и милый. Он постучал по столу. — Ты что, спятил? Принеси его сюда, Мерлин. Когда он это сделал, Мерлин ожидаемо посмотрел на Артура. Тот почесал голову, отчего светлые пряди встали торчком. — В чем дело? Ты где-то витаешь. — Нет, ничего, сир, — сказал Мерлин, поспешно отступая. Артур махнул рукой, прогоняя его. — Приготовь мою одежду. Лорд и его свита уезжают сегодня, так что приготовь церемониальную одежду. О, и Мерлин? — Да? — осторожно спросил Мерлин. — Почисти мои ботинки. Они покрыты грязью. Это было настолько нормально, что Мерлин даже обрадовался. Это был тот Артур, которого он знал, настоящий Артур, а не тот, кто был околдован магией и говорил вещи из своих снов. Мерлин должен испытывать облегчение — и он испытывал — но все же его пальцы дрожали, когда он выполнял свои дневные обязанности.

***

Мерлин избегал Артура. Он не признавался, что избегает Артура, поэтому он скорее назвал бы это тактической работой. Он улизнул через некоторое время после завтрака, наблюдая из окна замка, как гости покидают Камелот. Он видел, как леди Марианна вежливо машет рукой, прищурившись и высоко подняв голову. Мерлин практически почувствовал, как суетящиеся вокруг него слуги вздохнули с облегчением, некоторые из них ходили взад и вперед, чтобы убрать использованные гостевые комнаты. Сам Мерлин бездельничал в лесу, используя сбор трав для Гаюса как оправдание своего отсутствия. Он сидел на нагретом солнцем камне, раздирая пальцами лепестки клевера и жалея себя. Подошло время обеда, и Мерлин неохотно вернулся в замок. Он принес Артуру еду и обслужил его, не говоря ни слова, скрестив руки за спиной и терпеливо ожидая у стены. Король обедал за своим столом и просматривал бумаги. — Что с тобой? — спросил Артур, пробегая глазами черновик договора. — Сегодня ты ведешь себя как настоящий слуга, — Мерлин был рад видеть Артура в добром здравии, хотя и знал, насколько дезориентированным тот, должно быть, чувствовал себя из-за путаницы в воспоминаниях. — Ничего, сир. Если вам больше ничего не нужно, тогда я пойду, — Мерлин развернулся в сторону двери. — Останься, — приказал Артур. Мерлин вернулся на место. Он использовал свою магию, чтобы завершить все свои дела по дому этим утром именно для того, чтобы сбежать при первом удобном моменте. Но Артур никогда не облегчал ему задачу. Теперь Мерлин сожалел об этом, потому что ему нечем было занять руки, пока его мысли блуждали. Он поскреб ботинком пол. — Мерлин, — когда он повернул голову, его ударили по лицу чем-то мягким. Он инстинктивно потянулся, чтобы схватить предмет, немного помялся, прежде чем чудесным образом поймать его в руки. Мерлин присмотрелся к выбору оружия: это была булочка с начинкой из сыра. — Ты выглядишь как побитый щенок, — прокомментировал Артур. — Не знал, что со мной будут обращаться так же, — парировал Мерлин. Но все равно съел предложенный кусочек. — Лови, — скомандовал Артур, и Мерлин каким-то образом поймал очередной снаряд. Он увидел, что это ломтик яблока, слегка раздавленный его пальцами. — Артур! — закричал Мерлин, унижение окрасило его черты. — Твои рефлексы стали лучше, — одобрительно прокомментировал Артур. — Как так получилось, что ты все еще спотыкаешься о ночной горшок? Мерлин предпочел проигнорировать его, вместо этого швырнув ломтик яблока обратно в Артура. Он, естественно, поймал его, ухмыляясь Мерлину со всем высокомерием своего подросткового «я». — Так-то лучше, — сказал Артур. Все раздражение, которое накопил Мерлин, исчезло в одно мгновение. Выражение его лица расслабилось, разбитое сердце, которое он сдерживал, снова вырвалось наружу, накатывая подобно волне. — Ты планируешь снова жениться? — выпалил Мерлин. Артур моргнул, его улыбка застыла на месте. — Почему ты так думаешь? Разум Мерлина лихорадочно искал оправдание. — Просто вы казались довольно очаровательным с леди Марианной. Вы ей очень понравились, милорд. — Я тебя не понимаю, Мерлин, — сказал Артур, глядя на него с подозрением. — Сначала ты яростно советуешь мне не вступать в повторный брак, подразумевая, что я должен дождаться возвращения Гвиневры ко мне, а теперь ты интересуешься будущими перспективами? Мерлин нахмурился. — Я не хочу, чтобы ты снова женился. Но я… — Мерлин не знал, вернется ли Гвен, но Артур не мог править Камелотом в одиночку, не так ли? — Я не знаю. Я просто совал свой нос в твои дела, как обычно. Артур обдумал это, преодолев свою первоначальную оборонительную позицию. — Мерлин, ты раньше говорил мне, что я должен жениться по любви. Что мне было суждено править Камелотом, но я мог выбирать, как я буду это делать. Что я могу выбрать быть счастливым, выбрать того, кого я люблю больше всего, — Артур опустил голову, отводя взгляд. — Я все еще верю в то, что ты сказал, даже после ухода Гвиневры. Я не женюсь снова. Не в ближайшее время. — Ты ждешь ее? — Нет. Я не жду ее, — Артур глубоко вздохнул. — Я уже счастлив. Учитывая все обстоятельства, я имею в виду. Моя сводная сестра где-то там формирует армию, вооруженную магией, а моя бывшая невеста сбежала со своей первой любовью, но… Меня окружают храбрые и верные люди, которым я могу доверять. Люди, которых я могу назвать своими друзьями, — Артур поднял на него глаза, и Мерлин почувствовал, что все еще находится в нервном ожидании. — И у меня все еще есть ты, — закончил Артур. Немного помедлив, он добавил: — Худший слуга в истории Камелота. Когда ты рядом, скучно не бывает. Разум Мерлина был заполнен белой пустотой, все его существо погружалось в небытие. Казалось, он заново учился говорить, складывая слова в предложения. «Я могу выбирать, кого любить. Я уже счастлив. У меня есть ты.» Он сходил с ума, потому что Мерлин думал о вещах, которые на самом деле не должны были иметь никакого смысла, но они имели. Он понял, почему Артур попросил его задать ему этот вопрос. Почему цветок Амаре так подействовал на него. Почему Артур никогда никого не преследовал, несмотря на то, что его царственный образ страдал от предательства Гвен. Он никогда раньше не осмеливался просить подобным образом, с плохо замаскированной надеждой и ревностью, всего лишь советуя ему дождаться Гвен. Как же он был неправ, поступив так. Потому что — о боги, Артур был влюблен в него. Искренне, по-настоящему, влюблен в него. Он сказал, что хочет жениться на нем. Мерлин обнаружил, что мир вращается, и облокотился на стену. — Мерлин? — позвал Артур. Мерлин моргнул, и затем Артур оказался рядом с ним, глядя на него со смесью беспокойства и неодобрения. — Ты не ударился головой сегодня утром, когда шел за моим завтраком? — сухо спросил он. — Да, — согласился Мерлин. — Должно быть. Кажется, я сошел с ума, — эйфорический смех вырвался из него неудержимо, и Мерлин провел руками по волосам. Артур начинал выглядеть все более и более выбитым из колеи. — Мерлин, — твердо сказал Артур, отводя руки Мерлина от лица. Мерлин воспользовался близостью, чтобы обвить руками шею Артура, крепко прижимаясь к нему. — Артур, — ответил Мерлин, его голос был приглушен туникой Артура. — Что за… Мерлин, идиот, отстань от меня! Эй! — Артур отчаянно сопротивлялся, стягивая сзади свой шейный платок. Мерлин только прижался ближе, держась за него так, словно от этого зависела его жизнь. — Я посажу тебя за это в колодки! — Артур, пожалуйста. Просто позволь мне обнять тебя на мгновение, — умолял Мерлин. — Пожалуйста. Артур все еще сжимал руку на спине Мерлина, готовый силой стащить его в любой момент, но, по крайней мере, перестал сопротивляться. Линии его тела все еще были болезненно жесткими. — Я такой глупый, — простонал Мерлин в изгиб плеча Артура. — Глупый, трусливый и слабый. Артур был так обеспокоен, что даже не стал насмехаться над ним в свою очередь, вместо этого очень нерешительно прижал руку к пояснице Мерлина. — Что случилось? — спросил Артур. — Ничего, — покачал головой Мерлин, чувствуя, как кончики волос Артура щекочут его щеку. — Все. Прости, что я тебе не поверил. — Не поверил? — раздраженно фыркнул Артур. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — Мерлин был в нескольких секундах от того, чтобы утащить его к Гаюсу, поэтому он немного отклонился назад, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза, не ослабляя хватки. Мерлин лучезарно улыбнулся. — Абсолютно, — ответил Мерлин с глупой ухмылкой. — Фантастично. — Это беспокоит, — сказал Артур. — Определенно беспокоит. Мерлин протянул руку и откинул челку Артура назад, обнажив полоску кожи. Глаза Артура с опаской следили за его движениями, но он не мог понять, что делает Мерлин. Он наклонил голову Артура и поцеловал его в лоб. Это было обещание и ответ; утешение перед лицом неопределенности. Отступая назад, Мерлин наслаждался выражением шока на лице Артура. Мерлин знал, что подходящего времени никогда не наступит, теперь понимая истинность слов Артура. Но настоящий момент был так же драгоценен, как и любой другой. Что касается будущего Камелота, о котором они оба мечтали, что ж, было бы неплохо начать с этого пораньше. Мерлин свободно улыбался, полный любви и привязанности, которые он больше не пытался скрывать. Он не был напуган. Он доверял Артуру во всем, искренне и безоговорочно. Единственное, о чем он сожалел, что не доверился ему раньше. — Я хочу кое-что сказать тебе, мой господин.