Ai Wu Ji Wu

«Вэй Усянь уставился на неё выжидающим, слегка позабавленным взглядом. Полная противоположность выражению лица стоящего неподалёку Лань Ванцзи, но, с другой стороны, оно не слишком отличалось от его постоянного.

— П-прошу прощения, — Цзян Анцзюэ запнулась, уставившись на них потерянно. — О чём вы вообще говорите?

— Прекрасная дева Анцзюэ, почему вы выглядите столь напуганно? — Вэй Усянь размеренно помахал руками. — Я ведь просто сказал… Предположил, даже… Вы помогали своему младшему брату? Право, в этом нет ничего зазорного! Старшие на то и старшие, чтобы помогать своим братьям и сёстрам, правда?

Если бы Цзян Анцзюэ не была уверена в том, что Вэй Усянь последний человек, треплящийся языком направо и налево, то она бы избавилась от него заранее, ещё до окончания основного акта действий.

Но он бы не стал.

Поэтому она попросту обворожительно рассмеялась, захлопав длинными ресницами.

— Ах, так вы про Хуайсана… Простите, я на минуту решила, что вы про Цзинь Гуанъяо. Я бы в радость помогать своему маленькому брату, но этот поганец совсем про меня забыл! Выдал замуж и забыл! — Завздыхав, она слегка склонила голову набок. — А с чем я должна была ему помогать?

Улыбка Вэй Усяня дрогнула на секунду, будто он засомневался в собственных предположениях.

Отлично. Так было даже лучше.»

— Вырезанная сцена, «Путь к солнцу».

***

      Восстанавливаться в полном одиночестве было до ужаса утомляюще.       Цзян Чэн отсылал небольшое письмо днями ранее — по-прежнему неосведомлённый о последних новостях, он адресовал его Ли Цзы, а не ей — в котором предупреждал, что задержиться в Ланьлине вплоть до окончания экстренной конференции из-за проблем у племянника. Цзян Анцзюэ начинала сожалеть, что сил на самостоятельную поездку к родственникам не было.       А помимо них, ею вроде никто и не интересовался.       Точнее, она ещё получала небольшую весточку от Лань Сичэня — впервые за долгие годы немногословную — где тот желал ей скорейшего выздоровления, и просил назначить встречу по возможности. Ни больше, ни меньше.       Что тоже было объяснимо — попади письмо в неправильные руки, и беды было не миновать. Ведь общество считало так: Цзинь Гуанъяо попросту сбежал, подобно трусу, и искать его остальные просто не видели смысла. Как и Су Шэ. Поразительно, но его так и не стали воспринимать всерьёз; типичное безответственное общество заклинателей!       Цзян Анцзюэ не знала сколько бы ещё она томилась в одиночестве, и как бы с ним боролась, если бы на пятый день к ней не заскочили неожиданные гости.       — Айя, димэй, димэй! — Вэй Усянь, запыхаясь, забрался по небольшому подъёму, ведущему к Пристани Лотоса. — Привет!       За ним, более медленным и неторопливым шагом, следовал Лань Ванцзи, придерживающий за поводья осла Вэй Усяня, Яблочко. В отличие от своего спутника он и наполовину не выглядел взволнованным или радостным.       — Я тут услышал, что Цзян Чэн сейчас в Ланьлине, поэтому воспользовавшись возможностью, решил навестить свою любимую невестку! Тебе уже лучше?       Он выглядел до ужаса счастливым, совершенно беззаботным. Лань Ванцзи же попросту ей кивнул, стоило ему догнать возлюбленного.       — Фусюн, Лань Ванцзи, — она кивнула им в знак приветствия, и уж слишком радостно подбежала поближе. — С возвращением на Пристань Лотоса! Хотите чего-нибудь? Могу налить чай, вино, немного воды.       Она так обрадовалась хоть каким-нибудь собеседникам, что была готова нацепить на себя самую свою нелюбимую роль — хозяйки, принимающей гостей. Цзян Чэн бы умер на месте, увидев её такой.       — Не стоит, мы буквально зашли на минуту, — Вэй Усянь отмахнулся, но явно невольно воодушевился такому тёплому приёму. — Просто, ты нас всех тогда ужасно напугала! Не Хуайсан рыдал так, как не рыдал даже когда Лань Цижэнь разорвал его коллекцию весенних рисунков, написанных на заказ. А оно, на минуточку, было ой-каким ценным.       Не Хуайсан… Рыдал?       Да, Ли Цзы упомянул, что тот ушёл в уединение — что-то, что не происходила в каноне; по крайней мере, на страницах новеллы — но она не думала, что это на него так повлияло произошедшее с ней.       В конце концов, в тот самый момент, разве не пытался Не Хуайсан убить себя?       И что, что он был хитрейшим персонажем этой вселенной? Похоже, в глубине души он так и оставался — ребёнком. Так почему она так его демонизировала? Почему не пыталась связаться с ним, подружиться?       — Он в порядке? — Цзян Анцзюэ потупила взгляд в сторону.       — Я не знаю… Мы не то чтобы говорили лично, — Вэй Усянь несколько виновато почесал затылок. Покосился на Лань Ванцзи, будто ожидая, что тот что-нибудь добавит, но в итоге подытожил сам: — Честно говоря, всё это семейное застолье здорово меня вымотало, ха-ха. Совсем непонятно кого и как воспринимать, да?       И да, и нет.       Для Цзян Анцзюэ, знающей сюжет наперёд, ничего из произошедшего не стало для сюрпризом. Но растерянной из этого храма она всё равно вышла.       Это ощущалось так, словно она проснулась от продолжительного кошмара, а за окном у неё был бесконечный покой. Как будто она вынырнула после часов под толщей воды — легко, ты снова свободна, но всё всё равно фантомно болит, ноет, душит.       — Ты не ошибаешься, — согласилась она.       — Госпожа Цзян, вы планируете восстанавливать отношения с братом? — Внезапно прямолинейно уточнил Лань Ванцзи.       От кого, а от него она вопроса не ожидала. Тем более, столь откровенного. Вероятно, он интересовался этим исключительно ради своего старшего брата, а не от большого волнения за неё. Но всё же.       Она даже не знала что отвечать. Какие отношения ей стоило поддерживать с Не Хуайсаном теперь? Как она должна было это определить, если толком не разобралась в эмоциях по отношению к нему? Ведь, по сути, Не Хуайсан за эти десять лет не сделал ей совершенно ничего плохого. Все его проступки были направлены на оригинальную главную героиню, но оглядываясь назад, учитывая всё услышанное во время разговора с предшественницей, можно было смело заметить, что и та не особо мягко обращалась со своим младшим братом.       Она могла игнорировать происходящее. Не делать ничего. Притвориться, что у неё и не было никакого младшего брата.       А могла поговорить.       Но ей, если честно, не хотелось ничего из этого. Совсем.       — Как сложится, — нервно хмыкнула Цзян Анцзюэ. — Посмотрим.       Переведя взгляд назад, на Вэй Усяня, Цзян Анцзюэ вскользь поинтересовалась:       — А что насчёт тебя и Цзян Чэна? После всего произошедшего, особенно с золотым ядром, вы… Ты хочешь с ним разговаривать?       В интернете постоянно мусолили одну и ту же тему — концепт постканонного разговора братьев из Юньмэна.       Годы шли, Мосян Тунсю писала новые истории, а фанаты по-прежнему жаловались, что так и не получили экстру, посвящённую разговорам этих двоих. Мол, автор совершила колоссальную ошибку. Цзян Анцзюэ же… Что ж, ей сложно было согласиться с общей волной негодования — она не думала, что это встреча что-то поменяет.       Очевидно ведь, Вэй Усяню в этой семье был нансён непоправимый ущерб, от всех родственников, кроме, пожалуй, бедной Яньли. Цзян Чэн тоже натворил всякого, и говоря с позиции его жены… Что ж, сейчас-то он может и осознавал все ошибки прошлого, перестал воспринимать того как слугу, но всё равно… Его постоянное присутствие в жизни Вэй Усяня явно бы тому помогло.       А вот Цзян Чэну этот разговор бы явно пригодился. Он ведь только избавился от своих страхов, от своего гнева. Только начинал хотеть обсуждать прошлое, разбираться по всём. Поздно… Но как есть.       — Я… Честно говоря, я не уверен, что… — Вэй Усянь взволнованно рассмеялся, прикусывая нижнюю губу. — Может, нам не стоит это обсуждать.       Лань Ванцзи моментально потянулся свободной рукой к руке своего возлюбленного, сжал в знак успокоения, и слегка поджал губы.       — Всё нормально, — поспешила успокоить его Цзян Анцзюэ. — Я совсем не настаиваю. Мне просто было интересно, вот и всё. Как видишь… Как видишь, я сама не хороша в разговорах с братьями.       — Сестрица по несчастью! — Вэй Усянь моментально расслабился. — В любом случае, я правда рад за вас с ним. Вы мне кажетесь очень даже гармоничной парой.       Гармоничной…       Была ли их гармония всё ещё на месте? А если да, то… То почему квест никак не завершался?       — Я могу попробовать задать странный вопрос? — Когда на неё впритык уставились две пары глаз, то она неловко уточнила, слегка колеблясь в адекватности своих последующих слов: — Цзян Чэн, эм, говорил что-то обо всей ситуации в храме? В смысле… Сильно ли он был раздражён всем произошедшем между мной и моим братом?       Лань Ванцзи медленно моргнул, и она внезапно чётко ощутила, что он её, чёрт возьми, осуждает.       — Димэй, ты самая смешная женщина в мире! — Вэй Усянь прыснул. — Раздражён? Он был слишком занят попытками не разрыдаться над твоим телом, чтобы ругаться.       Она поперхнулась воздухом.       — Да не так уж и плохо мне было…       — Димэй, димэй… — Он приподнялся на цыпочках, чтобы похлопать её по плечу. — Ну не мне же тебе объяснять, в конце концов, что если Цзян Чэн правда кого-то любит, то он делает это всем своим сердцем. И, может, я не так много знаю о вашей истории, но всем видно — ты единственная женщина в его сердце. И ты можешь убить даже самого Будду, но он всё равно тебе это простит. Просто потому что ты — это ты.       Цзян Анцзюэ позорно покраснела.       Ну… Да. Его моральный компас работал именно так: если его близкие ужасно ошибались, то он с лёгкостью закрывал на это глаза. Но вот посторонних можно было осуждать за любую мелочь.       Но… Но всё равно!       — Кхм, забудь, — не найдясь с ответом, ловко перевела тему она. — Что стало с телом Не Минцзюэ?       — Он был захоронен в храме, — сухо кивнул Лань Ванцзи.       — А тело Мэн Ши? Его же нашли, в конечном итоге?       — Не Хуайсан вернул его перед тем как отправиться в уединение.       Что ж… Это определённо было уже получше, хоть и по-прежнему ужасным бардаком.       — Ах, ну, я думаю, нам уже пора, — Вэй Усянь потянулся, и задорно ей подмигнув, сказал: — Если что, ты пиши нам. Или приезжай в Гусу. Мы тебе будем очень даже рады.       Лань Ванцзи кивнул.       — Мгм.       Ей подумалось, что Цзян Чэн бы словил искажение ци, узнав про этот диалог.       — Спасибо. Вы… Вы тоже. Я с радостью вам помогу, в случае чего.       Помахав ей напоследок, Вэй Усянь ловко обернулся вокруг своей оси, потянул Лань Ванцзи за рукав, и принялся спускаться по всё той же дорожке, только уже вприпрыжку. Цзян Анцзюэ дождалась момента, когда те окончательно исчезнут из её поля зрения, и лишь затем развернулась, чтобы вернуться в свой кабинет.       Всё же, семья у Цзян Чэна была хорошая.       Правда теперь Цзян Анцзюэ чувствовала себя потерянным псом ещё больше, чем до этого.

***

      — Что ты, чёрт возьми, имеешь в виду?!       Цзян Анцзюэ, практически задремавшая на стуле, по-прежнему не до конца отошедшая от ранений, вздрогнула, и едва не слетела на пол, стоило до её ушей донестись истошному крику из коридора.       — Что значит «Ли Цзы нет здесь уже неделю»?! Как он посмел покинуть Пристань, когда Цзян Анцзюэ…       Ох!       Цзян Чэн вернулся.       Цзян Анцзюэ неосознанно широко улыбнулась, и поспешно сползла со стула, выбегая в главный коридор. Совершенно не беспокоясь о внешнем виде, она ускорилась, идя на звук криков мужа, и не остановилась, пока не обнаружила того, стоящего перед входом, с бледной до ужаса служанкой.       — Госпожа Цзян! — Бедная жертва гнева Цзян Чэна моментально ринулась навстречу ей. — Как хорошо, что вы пришли!       Хмурый взгляд Цзян Чэна моментально смягчился стоило ему обернуться в её сторону, и она спокойно уставилась на него в ответ, слегка склоняя голову набок.       Первая встреча за почти две недели! Цзян Анцзюэ была попросту рада.       Не осталось больше места возражениям, страхам. То ли так на неё подействовал разговор с Вэй Усянем, то ли тоска сказалась — так или иначе, она уже не видела смысла размышлять о том, что Цзян Чэн подумал о её семье.       — С возвращением домой, муж.       Цзян Чэн шумно выдохнул, и буквально рванул к ней. Она машинально сделала шаг назад, но тот резко поднял её над полом, легко закружив в воздухе, прижимая её к себе так крепко, как только мог. Цзян Анцзюэ даже толком не успела ничего сказать — только звонко рассмеялась, обвивая его руками и ногами, совсем как коала.       — Привет, жена, — прошептал он с лёгкой отдышкой. — Как ты себя чувствуешь? Твои раны залечились? Больше не было искажений ци?       — Всё хорошо, всё хорошо, — она провела ладонями по его щекам, слегка погладила по мягкой коже. — Как там сяо Жулань? Старейшины от него отстали?       Цзян Чэн пробормотал что-то нечленораздельное. Ей пришлось прилично поднапрячь свои уши, чтобы понять, что именно тот пытался ей сказать — нечто о том, что их племянник ужасно раздражён, но всё нормально. Ответ несколько скомканный, но Цзян Анцзюэ решила не терроризировать его сейчас, и разузнать подробности чуть позже.       — Ты в порядке, А-Чэн?       — Мгм.       — Сильно устал?       — Мхм.       — Ты злишься?       Цзян Чэн сузил глаза, и совершенно не церемонясь, выпалил:       — Я злюсь, — предотвращая заранее её панику, Цзян Чэн моментально продолжил: — Злюсь, что ты такая импульсивная коза, которая лезет куда не надо. Ты ведь, блять, чувствовала, что тебе не очень. И я просил тебя никуда не лезть! Что ещё за внезапная тяга к самопожертвованию?!       Цзян Анцзюэ зафырчала.       Как у них это бывало обычно, стоило одному взбелениться, как вторый загорался следом.       — Да я не планировала умирать! Просто недооценила соперника! И я не пыталась собой пожертвовать, просто сглупила!       Она ведь действительно не хотела лишаться жизни, да ещё и так по-геройски. Героизм не был её основной чертой характера… Да и второстепенной тоже. Кидаясь перед Не Минцзюэ, она действительно была уверена, что выдержит такую нагрузку без малейших проблем.       Что ж… Ошиблась. С кем не бывает, правда?       — Идиотка идиоткой, — заругал Цзян Чэн в привычной манере. — Разве ты не понимаешь? Если ты умрёшь, то я тебя…       — Сомневаюсь, что сумеешь убить во второй раз, — закатила глаза она.       — Даже не смей в такой момент шутить! — Рявкнул он совершенно устало. Цзян Анцзюэ от внезапной смены интонации застыла, неловко смолкла. — Почему тебе всегда, блять, смешно? Ты могла умереть! И что бы случилось тогда, а?       Но я уже, подумалось Цзян Анцзюэ. Я уже мертва.       Однако она не смогла ничего вымолвить. Цзян Чэн внезапно посмотрел на неё так одновременно злобно и разбито, так потерянно ткнулся лбом меж её ключиц, ухватившись за неё сильнее, что она вдруг ощутила себя не менее жалко.       — А-Цзюэ, если ты умрёшь, то что ты прикажешь делать мне? Что мне останется, кроме как последовать за тобой?       Ох.       — Я не умру, — осторожно убедила она.       — Я не хочу больше оставаться один.       — Я не умру, — глухо повторила она, легко поглаживая его по макушке. — Слушай, я… Я тебе обещаю, с этого дня я буду предельно осторожным. Обещаю не использовать Цзяо, и… И я больше не буду лезть в сражения и поединки, если только будет не вопрос жизни и смерти. Хорошо? Я правда… Мне правда жаль, что так вышло. Но это в последний раз.       Цзян Чэн выдохнул.       — А-Чэн, но ты же не злишься за всё произошедшее тогда в храме? — Когда ответа не последовало, Цзян Анцзюэ попыталась вновь. — Я… Давай я постараюсь всё объяснить, с самого начала.       — Не надо, — Цзян Чэн приподнял голову, едва ощутимо прижался губами к её шее. — Я буду предельно с тобой честен — я вообще не хочу знать всё-то дерьмо, в которое втянута твоя семья.       Цзян Анцзюэ позабавленно зафырчала.       То-то желание Цзян Чэна послушать что она скрывало пропало, когда он осознал насколько совершенно невозможной была её семья! Больше не так уж и хотелось ему слышать эти секреты, а?       Даже к лучшему! Она не была уверена как можно было всё это объяснить, не уходя в детали про Систему и всё остальное…       — Лучше скажи мне… Где это шляется Ли Цзы?       — О, Ли Цзы… Что ж, я его отпустила. Навсегда.       Цзян Чэн поморгал несколько раз, переваривая услышанное, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать — и тут же закрыл. Цзян Анцзюэ подумалось, что он, наверное, вспомнил Вэй Усяня.       Или может, своего отца и Вэй Чанцзэ.       Эта история казалось столь цикличной, что это напрягало.       — В чём дело? Вот уж не думала, что ты им так проникся, — подтрунила Цзян Анцзюэ. — Он тебе небось нравился больше, чем я, да?       — Я думал, что он будет на нашей свадьбе, — несколько обиженно буркнул тот.       Цзян Анцзюэ молча умилилась услышенному.       Если честно, она успела и позабыть, что они решили сыграть вторую свадьбу. Теперь, вспомнила и невольно расстроилась сама. Без Ли Цзы она действительно, казалось, не имела смысла. Зачем тогда вообще приглашать кого-то ещё — не считая, само собой, Цзинь Лина — если не будет Ли Цзы?       — Какая это свадьба! Ты мне даже предложения не сделал, муженёк, — она коротко поцеловала его в губы, не скрывая улыбки. — Вы на него посмотрите.       На этих словах, Цзян Чэн всё-таки соизволил отпустить её на пол. Цзян Анцзюэ слезла с него неохотно, но и не успела оправиться, как моментально оказалась вновь прижатой к груди.       — А-Цзюэ, ты станешь моей женой снова?       Так просто и без лишних прекрас — просто смотря ей в глаза, совершенно серьёзно, без малейших колебаний.       — Стану. Конечно, стану.       Без лишней драмы, мешающих размышлений, глубинных страхов.       Всё внезапно казалось таким простым, будто и не было десяти лет недопониманий, вопросов, бесполезных разборок.       Будто всё это время, она могла сказать это вслух, и ничего бы не произошло.       Будто она, наконец, была дома.       Руки Цзян Чэна на талии возвращали её в реальность. Голос Системы в её голове прощался, окончательно покидая её.       Цзян Анцзюэ, наконец, была счастлива.

КОНЕЦ.