Ai Wu Ji Wu

      — Я правильно понимаю… Су Шэ и Ли Цзы теперь в отношениях? — Уточнил Цзян Чэн, несколько опустевшим взгляжом рассматривая игровую доску перед собой. — Наш Ли Цзы. И то ничтожество.       Цзян Анцзюэ, уместившаяся напротив в позе лотоса, напряжённо наблюдала за действиями своего дважды-мужа; выиграть ему она позволить не могла, в конце концов.       — Ага. Всё именно так.       — И Цзинь Лин, — скорчив противное лицо, пробормотал он, попутно подталкивая коня на клетку вперёд. — И Цзинь Лину тоже нравятся мальчики.       Что, на самом деле, не удивляло. Но Цзян Чэн отчего-то чуть не слёг с инфарктом, однажды застав племянника за странным и двухсмысленным разговором с Оуян Цзычжэнем прямиком во время охоты.       — Мгм, — согласилась она, захватывая фигуру Цзян Чэна своей пешкой. — И стоит ли мне упоминать Вэй Усяня и Лань Ванцзи?       — Я тебя умоляю, не надо, — Цзян Чэн нахмурился пуще прежнего, то ли от упоминания голубков, то ли от того, что лишился предпоследней фигуры на доске. — Радует, что хотя бы мы с тобой нормальные.       Цзян Анцзюэ покосилась на него с нескрываемой насмешкой.       Нормальные? Они?       Она даже не знала, что делало их более ненормальными — весь их характер вместевзятый, или то, что они сейчас неиронично играли в сянци, пока сидели на громадной водяной кувшинке, посередине озера.       Да и играли не на жизнь, а на смерть! Ведь, на минуточку, проигравший должен был возвращаться вплавь, таща на себе кувшинку со вторым!       — Ну, я развлекалась с девочками из Гусу Лань в молодости, — ляпнула она, чисто из большой вредности.       Конечно, по большей части она блефовала — она-то ничем не занималась в молодости, потому что в молодости здесь её и не было. Но. Зная теперь все аспекты характера подлинной Чжэньсян, она с лёгкостью могла сказать, что… Вероятно, так оно и было.       Лесбиянка, отправленная на годовое обучение в Гусу, где единственная компания девушек — это другие девушки. Разве это могло закончиться как-то иначе?       — А? Причем здесь это? — Цзян Чэн непонимающе поднял на неё голову.       Она терпеливо хмыкнула, позволяя тому сделать ещё один отчаянный ход.       — Развлекалась, муж, — с нажимом повторила она. И когда тот не понял, вздохнула: — Так же, как Вэй Усянь развлекается с Лань Ванцзи.       Щёки Цзян Чэна моментально загорелись таким оттенком румянца, что Цзян Анцзюэ невольно прыснула.       — О.       — О, — согласилась она, фокусируясь на игре.       Не хватало ещё отвлекаться от партии, потому что её муж до ужаса смешной.       — Так вот откуда все эти твои… Твои познания в…       — В сексе, — подсказала она.       Ну, конечно, можно было сказать и так. Наверное.       — Да ладно, разве ты сам никогда не интересовался мальчиками?       Пользуясь замешательством мужа, она совершенно незаметно для него съела своей ладьёй его генерала. Выиграла. Тот правда так растерялся от вопроса, что даже не обратил на это внимание.       — Что за вопросы такие? Нет?       — Ты меня спрашиваешь или отвечаешь? — Поддразнила она.       — Меня никто никогда не интересовал, — уже чуть более уверенно повторил Цзян Чэн, отводя взгляд в сторону. — Я не считаю, что… В общем, я не вижу такие отношения приемлемыми. Между мужчиной и мужчиной.       Гомофобия в древнем Китае вообще не являлась уникальной темой для разговора; да что уж таить, даже в современном с этим всё было не так просто, как могло бы показаться.       Цзян Анцзюэ осуждающе вздохнула. Наверное, стоило провести небольшой ликбез для него чуть позже. Особенно, учитывая последние новости в жизни Цзинь Лина.       Но всё это потом, явно не сегодня.       Сегодня Цзян Анцзюэ планировала наслаждаться законным выигрышем.       — Звучит как твои проблемы, — подытожила она, и гордо хмыкнув, слегка откинулась назад. — А знаешь что ещё твоя проблема? Проигранная партия.       Цзян Чэн моментально перевёл взгляд на доску.       И зашипел.       — Опять?       — Чья это вина, а? Играй лучше.       И с этими словами, совершенно не колеблясь, со всей силы двинула ладонью по плечу мужа, вынуждая того свалиться в озеро с громким всплеском. Стоило месту на кувшинке освободиться, как она мгновенно разлеглась звёздочкой, подставляясь под солнечные лучи.       — …Цзян Анцзюэ, твою мать!

***

      — Эм… У меня галлюцинации, или там твоя тётя на громадной кувшинке? Которую тащит твой дядя?       Цзинь Лин скучающе отвлёкся от перелистывание документов с пересчиткой последних затрат клана Цзинь к грядущему фестивалю, и покосился в указанном направлении.       Действительно, на горизонте виднелась больно довольная цзюма разложившаяся на кувшинке, и плывущий впереди, привычно мокрый и злой цзюцзю.       — Сам же видишь, зачем ещё уточняешь?       Лань Цзинъи закатил глаза.       — А у тебя язык отсохнет ответить, а, Императрица?       Дядя всячески запретил Оуян Цзычжэню приходить в гости после последних событий — а Лань Сычжую он никогда и не разрешал — но зато смирился с Лань Цзинъи в гостях; не без странного фаворитизма тёти по этому идиоту.       И раз уж так сложилось, то Цзинь Лин тактично решил не уточнять, что сцена признания в любви, которую он застал, была совсем не для Оуян Цзычжэня. Просто тот согласился помочь лучшему другу с тренировкой перед реальным признанием.       Для Лань Цзинъи.       В конечном итоге, конечно, тренировка не помогла, и Цзинь Лин вместо сочинённой поэмы попросту накричал на того. Но всё было хорошо, что хорошо заканчивалось! Ведь дядя теперь неосознанно был рад Лань Цзинъи, считая его нормальным.       — Это их обычные развлечения, — всё же отозвался Цзинь Лин, не особо желающий вновь возвращаться к работе. — На пенсии, вот и ничем полезным не занимаются.       — На пенсии, — пробормотал Лань Цзинъи, нетерпеливо ёрзая. — Слушай! А правда, что твой дядя подарил твоей тёте легендарный Цзыдянь?       — Ага.       На второй свадьбе — Цзинь Лин гордо считал её первой, потому что что ещё за свадьба, и без него? — когда они обменивались кольцами, Цзян Чэн торжественно вручил жене именно Цзыдянь. Не просто символично, но ещё и полезно, учитывая что от использования сабли тётя решила отказаться.       Но, в самом-то деле, и уникальное кольцо с лечебными свойствами, подаренное дяде Цзян Анцзюэ было отнюдь не промахом!       Правда, Цзян Чэну лучше никогда не узнавать, что с этим подарком тёте помог Вэй Усянь, которому помог в свою очередь Вэнь Нин…       — А если мы с тобой поженимся, Цзыдянь перейдет мне?       Щёки Цзинь Лина вспыхнули.       — Что ещё за если такое? — Стараясь звучать как можно раздражённее, парировал он. — Если ты не намерен со мной венчаться, то можешь проваливать.       Лань Цзинъи закатил глаза, но воспользовавшись возможностью, пододвинулся чуть ближе, прижимаясь плечом к его.       — Почему это я?! Может, это ты не намерен! Сам же кричал, что против свадеб, и твоей у тебя никогда не будет.       Цзинь Лин едва не простонал вслух.       Если дядя согласиться когда-нибудь прийти на его свадьбу, то вот это вот ему будут припоминать ещё очень, очень долго.       — Да мало ли что я сказал! — Он едва ощутимо пнул его в ногу. — Будет у нас свадьба, только завались уже!       Чувствуя позорное жжение в щеках, Цзинь Лин снова уткнулся в бумаги, старательно игнорируя довольную ухмылку Лань Цзинъи, которая сияла так ярко, что слепило хуже любого солнца.       — А что насчёт Цзыдянь?       Да что он заладил с этой нелепой реликвией…       — Раз тебе так интересно, то пойди и спроси у цзюма сам, — проворчал он, не желая поощрять идиотство Лань Цзинъи.       — Спросить у меня что?       Услышав знакомый хриплый голос за спиной, Цзинь Лин и Лань Цзинъи одновременно подскочили со своих мест; последний едва не слетел с скамьи, чудом удержавшись на месте, благодаря цепкой хватки Цзинь Лина.       Конечно, Цзян Анцзюэ оказалась прямиком за их спинами, у дерева. Благо одна, без дяди.       — Ц-цзюма, — Цзинь Лин натянуто улыбнулся, поправляя бумаги, слегка сползшие с коленей.       Цзинь Лин, конечно, не так сильно стеснялся тёти, как дяди — знал, что та относится к обрезанным рукавам гораздо спокойнее, и уж точно поддерживает Ли Цзы, и даже Вэй Усяня — но всё равно не очень хотел ей признаваться, что избранником его был Лань Цзинъи. Она бы всё непременно разболтала дяде, и тогда их тайным свиданиям прямиком под его носом наступил бы оглушительный конец.       Он надеялся, что она не очень обидется, когда правда всплывёт наружу.       — Здравствуйте, госпожа Хэй Цыши! — Лань Цзинъи весело ей помахал, поправляя налобную ленту. — А мы тут просто раздумывали, ну, чисто теоретически… Когда Цзинь Лин там сыграет свадьбу, и всё такое… Вы передадите Цзыдянь новому избраннику Цзинь Лина или нет?       Цзян Анцзюэ нахмурилась.       — Слушайте, а вам не рановато об этом думать? — Сложив руки на груди, она осуждающе закачала головой. — Едва семнадцать, а уже браки заключаете… Учебой бы занялись.       Лань Цзинъи и Цзинь Лин одновременно переглянулись, так и выражая всё своё недовольство ситуаций, и полное возмущение непониманием взрослых.       — …Но, вообще, почему нет? Хорошая идея.       Лань Цзинъи просиял.       — Правда?       — Ага, — Цзян Анцзюэ зевнула. — А ты-то чего лыбишься, пацан? И вообще… Отодвинься от моего племянника, он в отношениях, в конце-то концов!       Цзинь Лин смущённо прикрыл лицо руками, физически ощущая как сильно Лань Цзинъи сдерживается, чтобы не рассмеяться.       — Да, конечно, госпожа Хэй Цыши…       — Отвратительно, что за дети пошли!       Стоило Цзян Анцзюэ с характерным ворчанием удалиться прочь, как Лань Цзинъи не сдержавшись, противно расхохотался.       — Она тоже не знает?! Я думал, она поняла, ещё давно, — прошептал он, утыкаясь носом в плечо Цзинь Лина.       — Я люблю цзюма, — медленно начал он, вздыхая, — но она такая же тугая, как и дядя в подобных вопросах.       В смысле, Цзинь Лин лет десять наблюдал за тем, как эти двое ходят вокруг да около, считая себя то врагами, то друзьями, но никак не возлюбленными. Крайне травматичное явление, если подумать.       — Я без понятия как они сошлись, — чуть успокоившись, признался Лань Цзинъи, расслабляясь окончательно.       Цзинь Лин улыбнулся.       — А какая разница? Главное, что они счастливы.       В конце концов, его дядя всегда будет смотреть на тётю широко раскрытыми, восторженными глазами, даже после всех этих лет, а его тётя всегда будет держать дядю так, словно он самое ценное украшение в мире.       И пускай он тоже не знал как, не знал на почве чего, и почему, хоть и жил с ними рядом — но был благодарен.

КОНЕЦ.