Привычка

      Агата просыпается от трели дверного звонка, который эхом разносится по квартире, нарушая тишину. Девушка хмурится и раздраженно вздыхает, вылезая из-под одеяла, на ходу потирая заспанные глаза. Брюнетка поднимает взгляд на часы, висящие на стене, и с удивлением обнаруживает, что уже почти обед. Я так долго спала?..       Звонок в дверь, тем временем, становился все настойчивее. Агата слегка приподнимается на носочка, заглядывая в глазок, с удивлением замечая знакомую голубую куртку.       — Марат? — девушка распахивает дверь чуть было не сбивая с ног и так еле живого парня. У Суворова все лицо в крови, сбиты костяшки и ноги подкашиваются. Господи, опять.       — Кащей дома? — Марат хватается за протянутую ему женскую руку и вваливается в квартиру. Парень старается идти сам, но ноги предательски не держат, вынуждая того сильнее навалиться на Агату. Девушка морщится под весом парня, но молчит, покорно дотаскивая Суворова до ванны.       — Нет его, — отвечает брюнетка, не скрывая в голосе раздражения. Черные глаза под тусклым освещением в ванне кажутся еще темнее, зрачка не видно совсем, что делает ее взгляд еще более пугающим и завораживающим одновременно. — Два дня дома не появлялся. Сегодня прождала его пол ночи, думала придет, а он…       Воронцова устало прикрывает глаза и закусывает губу, одергивая себя. Ей думается, что слишком много она себе позволила, взваливая на мальчика ее тягости семейной жизни. Ему сейчас явно не до этого, он еле держится, чтобы просто сидеть ровно на краешке бортика ванны, кажется еще чуть-чуть и он потеряет равновесие, распластавшись на холодном кафеле.       Агату потряхивает. Она открывает шкафчик, где лежит аптечка, доставая от туда перекись и вату. Тянется к лицу Суворова, пальцами аккуратно хватает того за подбородок, осматривая. Взгляд цепляется за рассечённую скулу и брюнетка про себя отмечает, что непременно останется шрам. Дрожащими руками девушка принимается обрабатывать следы очередной стычки Марата с кем-то с улицы. У неё даже желания нет спрашивать кто это был, кто-то из другого района или свои.       Марат морщится, когда Воронцова прикладывает пропитанную перекисью вату к ране на скуле. Парень видит, что Агате очень хочется сказать по этому поводу что-нибудь едкое, но она стойко молчит, немного хмуря брови и иногда дуя на ранку, чтобы щипало чуть меньше. Парень усмехается и слегка склоняет голову в бок, чем вызывает удивление и немой вопрос у девушки.       — Спасибо, Мам… — Агата не сдерживает улыбки. Мама. Вот так они называют её. Все эти бедные мальчишки, которых жизнь и суровые времена заставили быть такими. По другому просто нельзя.       — Марат, прекрати это пока не поздно, — девушка умоляюще смотрит на него, прекрасно понимая, что он в очередной раз ее не послушает. — Ты хороший. Ты не такой как они.       Суворов устало вздыхает. Он слышал это от нее миллион раз, скрывая кривую ухмылку, ведь от куда ей знать, какой он на самом деле? Парень и сам то до конца не разобрался, так от куда жене старшего, которая никакого отношения к пацанам и улице по сути не имеет, вдруг это знать?       Марат приподнимается, опираясь рукой на раковину. Голова все еще немного кружится, но его хотя бы не шатает. От пристального взгляда чёрных глаз хочется убежать и забиться в угол, но парень стойко делает вид, что не замечает. Ему правда не хочется разочаровывать ее, Агата хорошая девушка, слишком хорошая для этого мира и для таких как они. Ей бы быть замужем за каким-нибудь инженером или врачом, а она таскается за главой группировки, который, кажется, ни во что ее не ставит. Марат до сих пор не понимает, как они вообще могли сойтись, и уж тем более, пожениться.       — Я пойду прилягу ненадолго, хорошо? — Суворов выходит из ванны уже даже почти не покачиваясь, но за стену все равно держится, как за спасательный круг. — Разбуди меня, если Кащей придет, я тихо уйду.       Имя старшего из уст парня звучит как яд, который он стремится быстрее выплюнуть, чтобы самому не отравится. Впрочем, по мнению Марата, другого этот человек не заслуживает. И её он тоже не заслуживает. Вот был бы Володя дома, все было бы по другому.

***

      Кащея нет 3 дня и Агата уже заметно нервничает. Девушка ни спать ни есть не может и думает, что завтра обязательно наведается в качалку. Будь её воля, пошла бы уже прямо сейчас, посреди ночи, но улицы Казани в это время особенно опасны, несмотря на то, что девушка прекрасно понимает, что все знают под кем она ходит и посмей ее хоть кто пальцем тронуть, Кащей это просто так не оставит. Но старые раны не заживают, да?       Воронцова находится уже в полудрёме, когда сквозь звуки от телевизора слышит щелчок замка входной двери. Сон как рукой снимает, девушка вскакивает с кровати как ошпаренная и быстрым шагом спешит в коридор. Она замирает, видя на пороге родную широкую спину мужчины и облегчённо выдыхает, вся злость уходит на второй план. Живой.       Ей хочется ему в ноги кинуться и заплакать. За эти дни она напридумывала себе столько ужасных вещей, которые могли с ним случится, некоторые из них даже произнести страшно. Но Агата, как и всегда, гордо стоит, выпрямив спину, смотрит пристально, в ожидании, когда муж повесит свое кожаное пальто и обратит на нее свой взор.       — Где ты был? — Воронцова не выдерживает, прежняя окрылённость его возвращением сменяется раздражением и желанием встряхнуть его хорошенько. Мужчина кажется не слышит её вопроса, да и взгляда недовольных чёрных глаз не замечает, приближается медленно, словно кошка, руками девушку за подбородок хватает, вынуждая поднять голову выше.       — Заболела? — Кащей внимательно осматривает красивое лицо, на котором под глазами залегли тени, а скулы впали. Без того бледная кожа девушки отдавала какой-то болезненной синевой. Агата непонимающие выгибает бровь, очевидно не понимая, к чему этот вопрос. — Ты бледная.       Девушка скидывает руки мужчины со своего лица, высвобождаясь из цепких лап, слегка отталкивая его. Ей и впрямь хочется смеяться. Да, заболела. Тобой.       — Ты не ответил на вопрос, — Воронцова хмурится, выжидающе смотря на мужчину, только щас замечая, каким усталым он выглядит. Кащей прикрывает глаза и вновь тянется к жене, утыкаясь носом в ее макушку. От нее пахнет чем-то цитрусовым, а вот от него уже давно ничем кроме табака и перегара. Он рукой проводит по спине, слегка поглаживая, замечая, что девушка начинает слегка подрагивать. Плачет. Блять.       — Решал дела с Разъездом, — мужчина отстраняется и стараясь не смотреть на девушку, идет на кухню, попутно доставая из кармана брюк пачку сигарет. У него сил смотреть на её слезы нет, а желания уж тем более. Он проебался. Опять.       Кащей открывает старую пошарпанную форточку и выдыхает в нее дым от сигареты. Наконец-то он дома. Плечи мужчины заметно расслабляются, когда он находится в стенах родной квартиры. Слышит за спиной топот босых ног, но даже не оборачивается. Он понимает, что с каждым днем разочаровывает её все больше. Ему бы отпустить её давно, снять с неё незримые цепи, которыми он к себе приковал, дать ей счастливой жизни без него и всего дерьма, которое за ним как бонус тянется, да вот только у Кащея на это выдержки не хватит. Он без неё жить не может, как не пытался, все дороги в итоге к ней ведут. Так всегда было.       — Новость слышала? — издевательски произносит Кащей, туша сигарету и скидывая окурок в пепельницу. Поворачивается и все же решает взглянуть на нее, складывая руки на груди. Девушка отрицательно качает головой, впиваясь взглядом в лицо мужчины. Табуретка под ней слегка скрипит, когда она поджимает под себя явно замершие ступки. Кащей как-то горько усмехается. Да что ты.       Отлипает от подоконника, на который все это время опирался, и быстрым шагом идет в комнату, бросая брюнетке короткое: «Сиди». Находит в верхнем ящике комода нужную вещь и возвращается назад. Мужчина присаживается на корточки и руками хватает щиколотки девушки, тянет на себя, чтобы она выпрямила ногу. Аккуратно надевает на нее шерстяные носки, про себя отмечая, до чего холодные у нее ступни. Агата покорно сидит, шёпотом произносит робкое:       — Они колючие…       Кащей молча поднимает недовольный взгляд, заставляя девушку стыдливо опустить голову.       — Ненаглядный твой вернулся, — мужчина выпрямляется в полный рост, смотря на девушку сверху вниз. У нее глаза от шока расширяются, и лицо даже как-то веселеет, что не может скрыться от цепких глаз Кащея. — Вова Адидас. Неужели даже не зашёл к тебе поздороваться? Былая любовь прошла получается?       Кащея вся эта ситуация до одури раздражает. Он отступает от девушки и снова идет к подоконнику, на котором лежит пачка сигарет и пепельница. Закуривает, про себя думая, что лучше бы Адидас не возвращался. Потому что пока его нет, она любит только его. А вот будет ли она любить также, когда рядом мельтешит такой хороший и добрый Вовочка, с наградами наперевес? Рассказывает смешные истории и гладит по голове так ласково и беззаботно. Кащея тошнит. Потому что Кащей так не умеет.