Отмщение. Дорога

Вечером принесли ужин. Какая-то бурда, похожая на кашу, к которой подали каждому по половинке мутафрукта. Каша была маисовая, слегка подсоленная. Я думал, еда будет намного хуже. Я ожидал, что нас будут кормить помоями, от которых стошнит даже свинокрыса. После ужина я ещё поприседал и поотжимался, после чего лёг спать. И опять спал без сновидений. Давно такого не было. Меня часто мучили кошмары про Лейлу… Проснулся я от того, что кто-то долбил кулаком в дверь нашей камеры. Я протер глаза, и медленно встал. В подвал зашёл незнакомый мне мужик. Лысый, усатый, в кожаной куртке и с красной банданой на шее. — Так, мясо, вставайте. Будет командный бой. Вы четверо против квартета таких же отбросов. Быстро вставайте и пошли устраивать шоу! — А завтрак? — я решил спросить о насущном. Всё таки хотелось хоть немного перекусить. — После боя! Сражаться лучше на голодный желудок. Давайте, шустрее! Мы встали со своих коек. Потом нас конвоировали хер знает куда по коридорам, монотонным бетонным «кишкам». Помещение выглядело довоенным. Наверное когда-то тут занимались каким-то довоенным спортом. Из найденных книг и журналов я знал только о бейсболе и американском футболе. В конце концов мы пришли к какой-то небольшой подсобке, где вся стена увешана холодняком. Однако нюанс был в том, что всё оружие было дробящим. Кувалды, биты, дубинки, арматурины, палицы и прочее подобное. — А чего всё дробящее? — я решил поинтересоваться об этом. — Такие правила, — пожал плечами наёмник. К слову, наёмников было трое. И все вооружены дробовиками. И не помповыми, а боевыми, автоматическими. Эта штука на коротких дистанциях порвет в клочья кого-угодно. Даже если попытаться с холодняком напасть на них, те нас распылят этими машинами смерти. Оставалось только решить, что брать. Взгляд зацепился за кувалду. Ручка из дерева, стальной боёк. Этой штукой можно убить человека с одного удара, если попасть по черепу. Так что я взял именно это дробящее орудие смерти. — Зовите меня Джамбо! — я взял эту тяжеленную дуру. В целом, удобно лежит в руках. Я немного помахал ей, привыкая к весу. Нормально. — Джам-кто? — не понял лысый надзиратель. — Тебя же Отомститель зовут, разве нет? — Джамбо — звучит круто, — я погладил купалду. — Отомститель… Слишком пафосно для работника подпольного бойцовского клуба. — Джамбо — звучит как что-то из Африки. Но ты белый. Как по мне, лучше тебе себя назвать… Хм… Джекхаммер, во! Круто, и понятно, в отличие от какого-то Джамбо. Я посмотрел на кувалду. Выглядит массивно. При желании можно грудную клетку проломить так, что ребра проткнут легкие и враг захлебнется кровью. Старикан взял бейсбольную биту, а двое его корешей — посохи. Ну, посмотрим кто победит. Я буду биться до последнего… — Дамы, и господа! — слышно было из подвешенных над ареной громкоговорителей. — Прямо сейчас — командный бой четыре на четыре! Сегодня дебютирует Отомститель, который решил сменить прозвище на Джекхаммер! Помимо этого сейчас с Джекхаммером в одной команде Старикан Стив и дуэт Братья-Ханы из нашумевшей группировки! Трибуны аплодировали и вопили. — А вторая команда — с расовым разнообразием! Здоровенный негр Биг Джи, азиат Лао Монах, белый парень Миклош Дубина и коренной американец, известный как Высокий Дуб! Вы всех их знаете, они неоднократно проявляли себя в боях, проливая галлоны крови! Негр был ростом почти шесть с половиной футов, в серой рубашке и холщовых брюках. Азиат одет в странную робу, почти как у Отца Тулли из Нью-Рино, Дубина одет и бежевые шорты, а Высокий Дуб… Его единственные предметы одежды представляли собой набедренную повязку и кожаные сапоги. Им тоже аплодировали. — А теперь… Приготовьтесь к великолепному зрелищу! — закончил говорить диктор, и из динамиков заиграла бодрая музыка. — Я беру на себя индейца. Братья Ханы, вы — Дубину и Монаха. А ты, новичок… Попробуй ушатать ниггера. Я кивнул. Я думал, будет свалка, но нет, каждый атакует того, кого приказали. Старикан стал кричать на Дуба матом, провоцируя его на атаку. Братья Ханы жестами подзывали Дубину и Монаха. А негр… Злобно скалясь побежал на меня. В руке у него лежал самый обычный одноручный строительный молоток. Я уж думал, что он возьмёт кувалду, как я. Я побежал на здоровяка, занося оружие, чтобы обрушить его на лысую макушку негра, но тот резко перекатился в сторону. — Ты, мелкая белая букашка, хотела загасить самого Биг Джи? Ха-ха! Биг Джи крупный, но Биг Джи ещё и ловкий! В пару прыжков тот оказался справа от меня. Он замахнулся молотком, но я выставил перед собой рукоять кувалды, отразив удар. Снова замахнулся, но чернокожий быстро уклонился. Чёрт, какой же шустрый здоровяк! Тогда я решил работать по-другому. Сначала замахнулся, но когда противник начал уклоняться, я провел подсечку своей деревянной ногой. Этот здоровенный шкаф упал, и прежде чем он очухался, я обрушил ему кувалду на ногу. — А-а-а! Су-у-ука! Я урою тебя, гнида белая! Биг Джи не лох тебе какой-то! Я, игнорируя слова здоровенной гориллы, ударил ему по второй ноге. Колено хрустнуло и разлетелось в разные стороны кровавыми ошметками. Бой для негра был проигран. Я огляделся. Дед колотил битой индейца, а вот у Ханов дела оказались плохи. Одному из них жёстко прилетело по руке. Открытый перелом, аж кость торчит. Интересно, а его подлечат? Или хер бойцу, а не лечение? Но, хорошо, что они одолели противников. Дубина катался по земле, держась за ушибленное колено, а монах лежал неподвижно. По-видимому, наша команда одержала победу. — И победили… Соратники Старика Стива! Джекхаммер одолел своего первого противника! А теперь… Вдруг на балкон вышел одетый в расшитый золотом кафтан смуглый мужик в позолоченных солнцезащитный очках. Он показал палец вверх. — Наш любимый шеф Лукас решил пощадить побеждённых! — сказали из громкоговорителя. — Всем спасибо, что пришли на наше представление! Следующее будет вечером, где выступят две другие команды! Побеждённых подлатают, а победителей ждёт вкусная еда и отдых! Я посмотрел на избитых противников. Они ранены, стонали и смотрели на нас ненавидящими взглядами. Ну да, я бы тоже злился на того, кто меня избил, сломав ноги. Я посмотрел на трибуны, дружелюбно помахал зрителям руками. Глядел на них, улыбаясь. Хотя улыбка была… Натянутой. На деле поводов для веселья не имелось. Я в рабстве, вынужден сражаться ради свободы. А Младший, этот озорной пацан хер знает где. Он может быть мёртв, съеден шакалами или попал в рабство к кому-то другому. Надо думать о том, как бы поскорее сбежать. Словам Бейкера я не верил. Вряд ли он так легко отпустит того, кто приносит ему и его начальникам деньги. Поглядев на трибуны, я пошёл со своими собратьями по несчастью в подсобку. Там мы сложили оружие обратно на стройку. — Да, салаги. Вы победили, поздравляю. Вы заслужили миску маиса с тушёным мясом. Вкусно и сытно, вам понравится. После этого нас отвели в помещение примерно пять на пять ярдов площадью. Там стоял стол с четырьмя стульями и четыре порции названной еды и по куску маисового хлеба. Охранник не соврал. Вкусно и сытно. За время путешествий я так мог наесться редко. Наёмник был в этом помещении один. Он стоял у выхода из этой «столовой». — Эй, Старикан, — говорил я шёпотом. — А у тебя не имелось мысли сбежать отсюда? Я думаю, при должной сноровке мы улизнём… — А зачем? — философским тоном ответил дед. — Крыша над головой есть. Еда есть. Люди, с которыми можно поболтать и перекинуться в карты — тоже имеются. И знаешь что, юнец? Я сюда добровольно отдался. Я чуть не помер голодной смертью в пустоши. А тут ребята накормили, обеспечили работой. Сражаться на арене — не хуже чем быть наёмником, охраняющим караван. — Серьёзно? — я был удивлён словам деда. — Ты сам согласился на это? — У каждого своя судьба, — пожал плечами дед, и продолжил уплетать обед победителя. — А вы? — я обратился к одному из Ханов. — Мы деда не бросим, — ответил один из них, тот что целый и постарше. — Ага, Старикан — сильный мужик, — подтвердил тот что поменьше, со сломанной рукой. — И вы не хотите оказаться на воле, стать свободными бродягами, путешествовать по миру? Выражение лица старшего Хана приняло задумчивый вид. — Если уговоришь Старикана на побег — то и мы с ним уйдём. — Так, время вышло! Малой Хан — тебя в лазарет, мы подлатаем твою культяпку! — пробасил наёмник. После этого нас троих, без раненого Хана, проводили в небольшой дворик, огороженный четырехметровой стеной. — Погуляете, воздухом свежим часик подышите и обратно в кубрик! — сказал вооружённый дробовиком надзиратель и остался следить за нами. Во дворике лежало несколько крупных булыжников. Я бы мог взять его, пробить башку охраннику, забрать его дробовик и прорваться из рабства на волю с боем. Крайне рискованно, но мне нечего терять. Особенно, если Младшего не стало… Хотя, если есть шанс найти пацана, и помочь ему — я это сделаю, во что бы то ни стало. Вдруг загудела сирена, а где-то в отдалении послышались выстрелы. Охранник отвернулся в сторону, с которой раздавалась пальба. Может под шумок этой тревоги попытаться убежать? Если произошло что-то серьёзное, то им будет не до отлова беглецов. Я посмотрел на Старикана и Хана. Дед невозмутимо облокотился на стену, а Хан Старший сидел на корточках. — Надеюсь, с вами всё будет хорошо… — прошептал я себе под нос. После этого я взял среднего размера булыжник, и пока наёмник не смотрел в мою сторону, подскочил и ударил его по затылку. Судя по хрусту и брызнувшей крови — я пробил ему череп. Охранник упал, немного подёргался, и затих. Я взял его пушку. Это был боевой дробовик марки «Винчестер», в компоновке булл-паб. В магазине заряжено двенадцать патронов. В разгрузке бедолаги лежало два запасных. Итого у меня в сумме тридцать шесть патронов. Думаю, чтоб прорваться и выбраться из арены получится. Помимо этого я нашёл связку ключей. Лишним не будет. Тем более один из них был как раз от двери в этот дворик. — Эх, что же ты творишь… — досадно протянул Старикан, когда я отпирал дверь. — Я творю свою судьбу, дед. Потому что сидеть в рабстве — это не по мне. Счастья вам. — Тебе пусть тоже благоволит Фортуна. Дверь вела из дворика в узкий коридор, не более полутора ярдов в ширину. Когда я ступил туда, то встретил того самого лысого очкарика. У него в зубах была сигарета, но он её выронил, увидев меня. Прежде, чем он среагировал — я выпустил ему короткую очередь из трёх патронов в торс. Он упал, и из груди, развороченной крупной картечью, полилась кровь. Подойдя, я осмотрел, чем вооружён лысый. У него был обычный помповик, но в одном из его подсумков я нашёл горсть патронов. Три из них я засунул в магазин моей автоматической машины смерти. Побежал дальше по коридору. Дошёл до развилки. В одном из проходов находились двое наёмников. Они в меня выстрелили, но я успел прыгнуть в сторону. Пусть и получилось так, что у меня чуть не отлетела деревянная «нога». Поправив протез, я поднялся, высунулся и едва успел спрятаться. В мою сторону выстрелили не меньше четырёх раз. Палили из пистолетов. Судя по звуку — Кольты 6520. Мощные пушки в умелых руках. Я высунул ствол Винчестера в сторону коридора и дал очередь на четыре выстрела веером вслепую. Выглянул и увидел, что один из ребят валяется без сознания, с изуродованной картечью головой. А второй облокотился на стену. Левой рукой он зажимал порваный живот, а правая рука была разнесена в мясо. Я подошёл и оборвал его страдания, снеся полголовы из дробовика. Пошёл дальше в сторону выхода и увидел как двое людей, одетых в боевую броню, расстреливают троих наёмников. Я пригляделся. На них надеты широкополые шляпы, а на груди висели жетоны «Рейнджеров НКР». Я бросил дробовик, поднял руки вверх и крикнул. — Я раб! Пытаюсь убежать! — сказал я им. Они переглянулись. — Сержант Уоллес, проводи гражданского до лагеря! — это была, как ни странно, женщина, пусть и броня делала её похожей на мужика. — Будет исполнено, лейтенант Пирс! — ответил боец, являвшийся негром, потом обратился ко мне. — Если умеешь стрелять, бери обратно свой дробовик, и побежали к нашему лагерю! Даю добро на уничтожение сраных рабовладельцев! Я кивнул, взял своё оружие после чего мы с рейнджером последовали к выходу. А там… Трупы. Много трупов наёмников. Но и у нападающих были потери. Один из них валялся с простреленной головой, а второму отстрелили кисть. Рейнджеры — ребята хорошие. Они рискуют жизнями, чтобы уничтожать таких мразей как работорговцы и рейдеры. — А что вообще творится? — спросил я у рослого негра. — Специальная операция по дерейдеризации региона, — ответил негр. — Дерейди что? — я не понял. — Короче, убиваем всяких гнид! — по-простому пояснил негр. — В полумиле от арены у нас лагерь. Там есть несколько гражданских, один из которых нас сюда и навёл… Ну, точнее, он довёл нас до одного из аванпостов Дробителей, что мы зачистили. А оттуда мы по следам дошли досюда. Войдя в лагерь, состоящий из дюжины палаток, я увидел не меньше пяти рейнджеров, а на бочке, стоящей у самого большого тента сидел… — Младший! — крикнул я, увидев пацана, за которого переживал. — А что ты делаешь с этими рейнджерами, малой? — Они меня спасли, и я… Прибился к ним. Они сказали, что чуть позже доведут меня до города. — А чего они тебя сразу до Лейксайда не довели? — удивился я. — А я не захотел! Я хотел им помогать и захотел увидеть тебя, мистер Уолтер! — Короче, как эта кутерьма закончится — отведу тебя в Лейксайд, к дяде… — А убивать Дробителей? — кровожадно спросил пацан. — Я хочу поквитаться за гибель близких! — Ничего, Дробителей убьют рейнджеры. Это их обязанность. — Но я хочу лично поучаствовать! — Можно тебя заслать как разведчика, шкет! — пошутил этот самый негр, посмеиваясь. — Не смейтесь, я могу быть полезным! — важным тоном сказал Младший. — Может, реально могу побыть разведчиком! — Ничего, посмотрим, как ты можешь пригодиться, — я похлопал пацана по плечу. Всё же я рад, что пацан в порядке. Всё таки мощный парняга. — А тебя и правда ранили? — спросил я у ребёнка. — Ага! — он задрал рубашку, и на боку был длинный шрам, будто резаный. Наверное пуля распорола ему бок по касательной. Повезло, что почку не задело. — Тебя не так то просто убить, Младший. — Пойду вздремну, — сказал я и потянулся. Утром я не до конца выспался, а ведь я на арене дрался и убегал из рабства. Надо хоть немного поваляться. — А я буду твой покой охранять, пока ты спишь! — бодро сказал мальчуган, с гордо поднятой головой. Я двинулся в один из тентов. Там находился спальник, на который я прилёг. Поначалу я ворочался чуть ли не полчаса, но потом сон всё же пришёл…