Падал снег

Приземление было жёстким. Му Цин огляделся, пытаясь понять, куда он спрыгнул с Небес — это определённо был север, территория Мингуана. Вокруг был рыхлый снег, и Му Цин не понимал, рядом ли дорога: недавняя метель покрыла ровным слоем бескрайние поля и холмы, размывая серую границу между небом и землёй. Вдох. Выдох. Успокоиться не получилось — Му Цина безумно трясло, от холода руки покалывало, а колени, стертые при падении глубокими полосами, ощущались деревянными. Он пошел вперед, нельзя было стоять. Слёз не было, страха — тоже, но что-то внутри заставляло дрожать всем телом и вглядываться в белую гладь леса, ища признаки бабочек, которые были бы готовы раскрасить всё вокруг в празднично-красный цвет из крови небожителя бывшего небожителя. Что ж, он был честен — проиграв поединок Собирателю Цветов под Кровавым дождём, спрыгнул, отправляя себя в забвение. Юг не долго будет без защиты, кто-нибудь обязательно вознесется, как только Генерал Сюаньчжэнь перестанет отвечать на молитвы. Небеса дрожали, небожители смотрели в сторону Владыки, а Цзюнь У только разводил руками — казалось, для него проблемы небожителей что наблюдение за муравьями, которым либо гусеницу дашь, либо водой зальешь. К тому же Сюаньчжэнь не Сяньлэ, за него не будут переживать. Му Цин смирился — он знал, что одному, без поддержки, на небесах невозможно остаться надолго. Даже десятка лет не прошло, когда он последний раз видел Фэн Синя… Ноги утопали в снегу, но Му Цин привычно заставлял себя продолжать идти. Вдалеке наконец появился домишко — старый, с дырявой крышей, давно покинутый жителями, но вполне пригодный для места, чтобы перевести дух. Доски протяжно скрипнули под легкими сапогами, когда Му Цин зашел и смотрелся. Всего пару комнат, но ему хватало в такую погоду любое укрытие — вновь пошёл снег. Ночью обязательно будет метель. Духовных сил, ожидаемо, не было — и не надеялся, конечно, но попробовать стоило. Он пытался развести костер, но вышло не с первого раза: искры постоянно задувались сквозняками из окон, а руки с трудом слушались. Му Цин злился на пальцы, которые продолжали дрожать, даже когда он их спрятал в рукава, спасая от холода. Он отложил саблю и обнял себя, сжимая до боли плечи. Вдохи становились короче. Огонь горел слабо, но давал какое-то подобие тепла. Му Цин придвинулся поближе и поджал ноги, сглотнул с трудом и облизнул обмерзшие губы. Хотелось быть не здесь или хотя бы не одному. Он уставился на огонь, ища в нем ответы на вопросы о дальнейшей судьбе.

***

Му Цин сам не понял, как заснул, но очнулся от негромкого шума и с трудом разлепил глаза. Огонь горел с двойной силой, и кто-то усиленно подкидывал дров. — Проснулся наконец, — голос заставил дернуться, но на отшатнуться сил не было. Му Цин снова проморгался. Напротив у огня сидел Фэн Синь, одетый в длинный плащ с мехом темного зверя на воротнике. Смотрел хмуро, ожидаемо. Му Цин сглотнул — ему не верилось. — Что ты здесь делаешь? — первое, что пришло в голову. Он уже легче двигался и понял, что наконец согрелся. Из окон больше не дуло, а снег прекратился. — Я слышал, что произошло. Как ты блять так? Это же надо было спрыгнуть! Пиздец. Фэн Синь привычно ворчал и хмурил брови, что хотелось врезать. И немножко обнять. — Кто бы говорил. А кто пошел сам с ним на схватку, а после пропал бесследно?! Ты знаешь, сколько месяцев я тебя искал, а ты тут прохлаждаешься! — Му Цин хмыкнул и придвинулся ближе к огню. — Так получилось, — пожал плечами Фэн Синь. Объясняться не спешил. — Так получилось у него. Тоже мне. — Знаешь, тут тоже неплохо жить, в мире смертных. Всегда знаешь, чем всё закончится. Когда я был небожителем, я пытался, но, знаешь… — Знаю. Я тоже. Тоже сдался Фэн Синь громко вздохнул и достал из угла сумку, в которой лежал ещё зимний плащ, но уже с серым мехом на воротнике, на вид чистый и ни разу не ношенный. Ранее Му Цин из-за темноты не заметил ничего, но теперь поднял слегка брови, когда одежду бросили в его руки. — Это что? — Плащ, чтобы не умереть в такой холод. Му Цин взглянул на мягкий мех, провёл ладонью, будто гладил животное, и попытался накинуть плащ на плечи, но пальцы отказывались слушаться, и пуговицы не попадали в петлю. Он ощущал свой позор. — Дай мне, — Фэн Синь наклонился к нему и под возмущенное «сам справлюсь» помог одеться, после чего отодвигаться не стал, хоть и хмуро поглядывал. Му Цин пытался отогреть себя и постепенно чувствовал, что ему становилось теплее, в груди разливалось солнце, и даже ноги больше не были деревянными. Он захотел выдавить улыбку, но край губ поднялся только с одной стороны, изображая неуверенную ухмылку. Ему становилось теплее, только руки продолжали дрожать по непонятной причине. — Как ты меня нашел? — Нарисовал Сжатие тысячи ли, потом шёл по следам. Ты далеко забрёл, я почти ночь потратил, блуждая по округе... — Мне нужно было укрыться от снега и ветра. Фэн Синь кивнул и почему-то не спорил. Му Цин ощущал тепло, но сил двигаться не было, и он облокотился на твердое плечо Фэн Синя. Как в монастыре Хуанцзи. Как в бегах, деля одну циновку на двоих. Как в патрулях, охраняя Юг. Они просидели несколько часов в домашнем молчании, ожидая рассвета и слушая тихие завывания морозного ветра. Как только небо начало светать, Фэн Синь встал и потянулся. Только сейчас Му Цин заметил, что тот был совсем безоружен. — Пора уходить. Костёр почти догорел, тонкие полоски дыма от тлеющих веток разбивались ледяными порывами ветра. — Куда? — Му Цин тоже встал и сильнее запахнул края одежды, пряча следы сна за высоким воротником. — Сначала к городу, а оттуда в одну деревню, где я живу. Я тебе всё покажу. Идешь? Му Цин кивнул. Он мельком взглянул на потухавший костёр, печально покачал головой и поспешил за фигурой Фэн Синя, контрастно выделяющейся среди снега. Сабля осталась лежать в углу.

***

Серебряные бабочки бесшумно исследовали лес, сливаясь с зимним пейзажем. Однако только за одной широкой поступью шел Хуа Чэн, утопая в снегу и звеня цепочками на высоких сапогах. Он не чувствовал холод от ветра и снега, но всё равно хмурился от непогоды. Вслед за звоном крыльев одной бабочки он направился в одинокий дом и открыл дверь. На секунду застыл, поджав губы, и подошел ближе. Бабочка сидела на плече небожителя бывшего небожителя, который безжизненной статуей прислонился к деревянной стене, обнимая себя. Будто крепко заснул. Костер давно потух и был припорошен снегом. В будущем будет сложный разговор.