Мармеладный сад.

Азирафаэль сегодня встал рано. Из-за утренних лучей, которые проникали сквозь жалюзи, его глаза раскрылись раньше, чем он думал. Не долго мешкая и пытаясь надеть одежду, он вышел наружу. На дворе стояло 8 августа 1886 года. Век Французской империи, когда аристократы покрывают население Франции. Наш Азирафаэль был одним из графов, которого знали, как граф Сенье. Звали среди людей его Мэйсон. Граф Мэйсон Сенье. На улице стоял свежий воздух. Слуги уже накрывали стол, а Азирафаэль, стоявший у дома, прогуливался по саду и любовался красотами матушки природы. Ему пришла в голову идея полить сад и он принялся исполнять задуманное. Пока он поливал сад, в доме раздались звуки. Видимо, Кроули уже проснулся. Нет, точно проснулся. Кроули вышел на веранду и вдохнул едкий, как ему казалось, воздух. Для демона это, конечно, не удивительно. – Я решил полить твои растения, – сказал Азирафаэль. – Мои? – Ну так, это твой сад. Из моего здесь только дом и одежда. – Хах, ещё сортируешь вещи на мои, твои и наши? – Азирафаэль слегка улыбнулся, но продолжил то, что начал. – Ангел? – раздалось с уст Кроули. Он подошёл сзади к Азирафаэлю и обнял его, охватывая пухлую талию. – Да? – спросил Азирафаэль. Они говорили по французски и у ангела это получалось не очень. – У тебя сегодня ничего не намечается? Ангел перевёл взгляд и скривил лицо. – Вообще-то, намечается, – ответил тому Азирафаэль. Кроули цокнул и моментально отстранился от ангела, показывая своё недовольство закатанными глазами на вверх. – Сатана, Азирафаэль. Сколько будут продолжаться твои трапезы с другими людишками? – Заметь, что я это делаю не просто так. – И ради чего? – Ради того, чтобы... – Азирафаэль помолчал. – Ради того, чтобы влиться в общество 19-того века. Ты, между прочем, тоже должен этим заниматься. – В роли твоей жены? Азирафаэль посмеялся. – Ты ведь знаешь. Люди пока не поймут, – закончив говорить, он подошёл в плотную к Кроули и слегка дотронулся своими губами до его губ. Этот поцелуй был очаровательным. Настолько, что воображаемая тучка плохого настроения мигом исчезла над макушкой демона и он лишь выдохнул. – Умеешь же убеждать, – рявкнул Кроули сквозь зубы, а потом отправился обратно в спальню, чтобы преобразиться. Но одно Кроули не давало покоя. Как только он зашёл в дом, то через окна увидел, как Азирафаэль продолжил поливать цветы и даже полил жёлтые георгины, которые были расставлены в виде небольшого сердца, пусть и кривого. Проходя мимо него, Азирафаэль устремил взгляд вниз, вглядываясь в растение, но затем просто пожал плечами и продолжил свою деятельность садовника. Кроули опять нахмурился... Вечером прошлого дня, пока Азирафаэль болтал с поданным Ричардом, Кроули раздобыл необычайно красивые жёлтые георгины и образовал символ любви – сердце. Кроули тщательно подбирал фаворит цветов любимого. Даже цвет взял тот, который он любит – жёлтый. Кроули немного не понимал почему именно он, но догадывался. Но вот беда. Азирафаэлю настолько невдомёк, что он даже не заметил подарок, оставленный демоном. Это очень расстроило Кроули и он по обыкновению перевоплотился в красивую девицу с огненно-рыжими волосами и с темными очками на весь диаметр глаз. Таким обликом Кроули пользовался довольно часто. Настолько часто, насколько часто к Азирафаэлю жаловали люди из знатных сословий. Этот день не отличался от других. Азирафаэль уже преобразился так же, как и Кроули, и спокойно дожидался своих гостей, которые должны были прибыть с минуты на минуту. Кроули разлёгся на диване, кладя ногу на ногу, и время от времени поправляя своё чёрное платье, что падало до пола. С его огненно рыжими волосами чёрное платье выглядело как нельзя лучше, но многие дети, когда видели Кроули в таком образе, часто называли его «Пиковая дама». Были просто из взрослых французов те, которые читали Пушкина и слышали о такой его книге. Те же взрослые и говорили детям о пиковой даме, а ребятня дала такую кличку Кроули. Он, когда слышал эти словечки, часто злился. Бывало и огонь над ним вспыхал, а дети потом с таким трепетом говорили об этом своим родителям! Но детям никто особо не верит. Даже ежу известно. Наконец к поместью Мэйсона Сенье прибыла карета, в которой находилась Герцогиня Аннабель по своим мужем Эриком Кантпульте. С ними был их десятилетний сын по имени Иван. Его имя было позаимствованное из российской империи, где этих Иванов было пол страны. Аннабель невероятно любила культуру России, а потому и назвала своего шкеда Иваном. Но не суть. Наступило самое долгое и нудное время для Кроули – трапеза. Весь процесс проглатывания пищи он был вынужден сидеть либо с каменным лицом, либо улыбаясь во всю мину. Смотря по настроению, так сказать. В этот раз он сидел просто с каменным лицом. Как только в дом зашла Аннабель, то начала по обычаю целоваться с женой Мэйсона, которой был Кроули. Так обычно делали все дамы или жены графов, аля герцогов. Им было присуще при встрече целоваться в щеки. Но Кроули бесило это обычае. – Oh, Olivia ! Bonjour, – провозгласила Аннабель и полезла к своей «подружке». В ответ Кроули постарался изобразить радость и взаимную симпатию к девушке. Мужчины же, стоящие чуть дальше от жен, просто обменялись объятиями и Азирафаэль, по своей типичной вежливости, предложил гостям зайти в зал, где был уже накрыт стол. На столе были разные блюда: рисовый суп, крутоны с салатом-латуком, говяжий крестец с капустой, филе говядины на вертеле. Всё пахло безумно вкусно и вызывало аппетит. По крайне мере у Азирафаэля и его гостей, но не у Кроули. Ему вообще можно было хоть век не есть, он же демон! Но чувствовать вкус еды его научил Азирафаэль, который считает человеческую еду чем-то неповторимым. Ему нравятся и книги, и костюмы людей. Но больше всего, как казалось Кроули, Азирафаэль любил именно эти куски мягкой, жидкой и твёрдой материи, что назывались «едой». Сунув в рот один кусочек еды, он насладился его вкусом. Кроули же, в свою очередь, сидел и думал, какой вилкой воспользоваться для картошки. Азирафаэль сделал небольшой кашель, пытаясь обратить внимание «жены» на себя и Кроули спустя несколько таких намёков лишь поднял глаза. Он был рассеян. Азирафаэль показал какую вилку стоит взять для картофеля и Кроули повторил махинации ангела. Вот и заветное! Кроули ест картошку. На вкус сойдёт, но он искренне не понимал, что в нём такого находят люди, что используют его буквально везде, особенно русский народ. Так ладно там люди! Но Азирафаэль! Он просто не понимал. Тем временем гости беспрерывно что-то рассказывали. Аннабель была из весьма шумовых дам, которые всегда не прочь разбавить обстановку любимыми сплетнями. Даже если они каким-то боком касаются её самой. Просто при таких сплетнях она с лёгкостью могла выставить свою невиновность перед собеседником: ведь, пока слушаешь кого-то, то не понимаешь, что правда, а что нет. Особенно, если это говорит эта дама. Её муж Эрик сидел ближе к окну и глядел то в сторону жены, то в сторону Азирафаэля, то на Кроули. Ему казалась эта женщина «Оливия» очень странной. Неестественной. Разумеется, Кроули был неестественной женой, его никто не обучал такому. Он как хищный волк, что от поры до времени вынужден притворяться дворнягой перед тем, кому доверяет и дорожит. – Оу, кстати, как у вас дела обстоят с вашей женой Оливией? Вижу, она молчит всю трапезу. Не уж то поссорились ? – спросила неожиданно Аннабель. Кроули перевел взгляд на Азирафаэля и даже несмотря на черные очки, Азирафаэль все равно понял примерное выражение его лица. – Кхм, ну... – сделал вдох ангел, но его перебили. – Нам с Мэйсоном живётся прекрасно. Бесконечно любим друг друга, – спокойной проговорил Кроули, пытаясь разрезать кусочек мяса. – Правда, он в последнее время моется часто. Может, грехи омывает, – продолжил Кроули, но потом остановился и уставился на людей, что сидели вокруг него. Аннабель с Эриком были в культурном шоке, а Азирафаэль сидел невдомёк. Потом он опомнился и уставился на Кроули. Дело в том, что в то время, а именно в 19 веке, как правило, мыться было не так прилично. Вернее, люди мылись, но не часто. От этого наши гости и были в шоке. Мыться часто – какое бескультурье! И тем самым «Оливия», можно сказать, опозорила своего мужа. – Ещё он слишком избирателен в выборе одежды, храпит по ночам, плохо знает французкий. А совсем недавно выгнал мальчишку, который работал у нас тут после смерти его отца. – Довольно, К... Оливия. Они наслушались, – перебил свою «жену» Азирафаэль. Ему стало очень стыдно перед этими людьми. Он так долго планировал этот день, а теперь что о нём подумают люди! Это волновало Азирафаэля. Но вдруг, он понял в чём дело. Пока взрослые были заняты, маленький Иван Кантпульте был во дворе и рассматривал цветы. Его взгляд упал на георгины, оставленные, но не подаренные самим Кроули для ангела. Мальчика завораживали эти растения и он вырвал два цветочка. Из двух цветочков он сделал переплёт и образовалось что-то на подобие венка. Но больше это было похоже на нимб ангелов. Он преподнес его к себе на голову и поглядел в сторону окон, за которыми были взрослые. В тот момент Азирафаэль уставил свой взор на юного Ивана и сразу догадался обо всём! Ну конечно! Георгины, которые он вырвал были предназначены для него. На это ему указал нимб мальчика над головой и слегка странное поведение Кроули с утра. Будто Азирафаэль что-то забыл и Кроули пытается не заметно намекнуть. Но их проблема была в том, что Кроули не умел делать намёки, а Азирафаэль их не понимал. Но тут он наконец понял, а потом перевёл взгляд на Кроули. По глазам демона было не трудно понять, что он в курсе о том, что Азирафаэль только что узнал о своём пролёте, поэтому Кроули просто отвёл голову в другую сторону, сложив руки в замок. Этот жест означал «А ты и раньше не заметил! Идиотизм». Ну или по простому: Кроули обиделся и дал понять это своему ангелу. Совсем скоро домой забежал Иван. Он проголодался и потому попросил родителей о том, что бы его приняли за стол. Все без труда согласились. Мальчиком он был вежливым и прилежным, так что составить труда он вряд ли смог. Но вот беда! Ему ничего не нравилось из еды. Вечно нос воротил. Даже от фруктов отказался. Кроули был так же обижен. Мисс Аннабель была уже уставшая от тонны разговоров, а её муж почти заснул. За столом царила напряжённая атмосфера, которую время от времени перебивал звук птиц снаружи, шелест листьев за окном, твердый тон дворецкого или неспешные шутки ангела. Он понимал, что вскоре семья Кантпульте уйдет, при этом не сохранив хорошее впечатление о ангеле. Тогда он вспомнил о том, что вкусного ел в последний раз. Азирафаэль всегда устраивал себе подобные мини викторины, дабы расслабиться. И тут он вспомнил о мармеладе! Если быть точнее, о джеме из Восточного Средиземноморье и стран Ближнего Востока. Он пробовал его во Франции в XVII веке и до этого времени особо не ел. Так же в голову будто ударила молния и ангел вспомнил о завалявшемся джеме мармеладе, что хранился у него про запас. Тогда он подозвал слугу Ричарда и попросил сделать тостов да принести банку джема, то есть мармелада. Ричард скрылся, а Азирафаэль и все присутствующие за столом стали ждать. Интересный факт о тостах! Они были впервые придуманы и сделаны римлянами ещё 2000 лет назад. В то время бедолаги думали как уберечь драгоценный хлеб от порчи и сохранить его на подольше. Разумеется, ни о каком холодильнике речь идти и не могла. Тогда римляне стали поджигать ломтики хлеба и таким образом в мире появились тосты, которые сейчас так любят есть с разными пастами, джемами и маслом. Наш Азирафаэль не исключение. Когда Ричард принёс всё ему заказное, то Азирафаэль стал читать свои лекции о создании мармелада. – Мало кто знал, но первый мармелад появился в Европе, а именно во Франции. Мои друзья, – Азирафаэль усмехнулся и прочёл такие же восторженные улыбки на лицах гостей. Особенно на лице мальчика. – Он представляет собой сладость с загустителем, от чего очень похож на варенье. Но в нашем случае он не пачкает нас. А варенье вот может. Само слово «мармелад» появилось примерно сто лет назад и было образовано от португальского слова «marmelada». Во всяком случае, в английском, немецком и русском языке название этой сладости схоже с оригиналом. Данное португальское название обозначало традиционный пластовой мармелад из айвы, – наконец Азирафаэль закончил свой монолог, а гости в предвкушении смотрели на него, пожирая глазами. Даже Кроули смотрел не отрываясь. Тем временем Азирафаэль намазывал сладость на тосты хлеба и подавал гостям. Они с восторгом ели и первый, и второй кусок блюда, хваля его и проговаривая «bellissima!». Настолько им нравилось, что они даже на Итальянском вдруг заговорили. Тогда мальчик дёрнул ангела за руку и сказал: – А рисовать мармеладом можно? – Можно, от чего нельзя? – ответил Ангел и стал что-то придумывать. В голову ничего лучше не пришло, как взять четыре ломтика хлеба и поместить их на одну большую тарелку. – Пусть это будет каркас нашел творения. – отозвался Азирафаэль, а мальчик внимательно наблюдал. Кроули краем глаза тоже смотрел. Родители были не исключением. – Сверху у нас будет зелёный сад, вдоль которого будут раскиданы кусочки мармелада – это будут цветы. Незначительные и маленькие, но какие вкусные! – Азирафаэль неуклюже конечно делал это творение, так как на аккуратность не было времени, но выглядело это все довольно вкусно. И штрихом его творения стало жёлтое сердце, что ангел изобразил на середине четырёх тостов. Тогда в тот миг, Кроули глянул на итог работы Азирафаэля и был приятно удивлен. Азирафаэль изобразил те георгины, что Кроули ему их подарил. Так ещё и в центре! Это явно давало понять то, что подарок Кроули для ангела был важен. Как и сам ангел для Кроули. Взгляд демона метнулся на пол и его румянцы залились красками. Азирафаэль тепло улыбнулся, глядя в сторону любимого. Иван же, увидя такой шедевр искусства, принялся его есть даже не думая. Слишком аппетитно казался этот тост с мармеладом. Прямо как мармеладный сад. Впрочем, мальчик узнал сад на этом тосте, ведь пока Азирафаэль готовил данное блюдо, то неоднократно глядел в сторону улицы. А Иван был не из глупых. Сразу додумался. Впрочем, всё равно было вкусно. – Вам этот цветок посередине подарил кто-то важный? – задал вопрос Иван Азирафаэлю. Ангел глянул сначала на мальчика, потом на Кроули. Далее почувствовал взгляд своих взрослых гостей и уже не долго думая, ответил: – Да, ты прав. Цветы мне подарила Оливия, – Азирафаэль кинул свой взор в сторону демона. – Я её очень люблю, – наконец, рука Азирафаэля накрыла руку Кроули и тот окончательно засмущался. Двое влюбленных глядели друг на друга до тех пор, пока Аннабель не зарыдала. Демон с ангелом в ужасе посмотрели на неё. – Désolé! Извините! Я так растрогана вашей любовью и преданностью друг другу! Вы словно Ромео и Джульетта, Бог ты мой! А вот мой, Эрик, до такого бы не додумался! – шумная дама отвернулась обиженно от мужа, иллюстрируя обиду. Потом же просто повернулась обратно и со смехом произнесла: – Вам так повезло друг с другом. Любите друг друга и живите долго и счастливо! Пятьдесят, а лучше сто лет! – наконец договорила Аннабель. Азирафаэль с Кроули переглянулись взглядами, в которых читался лёгкий смех. В голове каждого из них было наверное что-то на подобие: «Да какие уж сто лет. Пустяки! Целая вечность будет у нас в компании друг друга, пока конец всего не разлучит нас».